Спасите, мафия!

«Поистине всегда там, где недостает разумных доводов, их заменяет крик». (Леонардо да Винчи) POV Кати. Вчера я умудрилась-таки убраться на первом этаже так, словно ждала королеву Елизавету в гости, а утром (спасибо Машке, взявшей на себя коров и кроликов, и мне, вставшей гораздо раньше обычного) успела приготовить канапе, нафаршировать гуся, запихнуть в холодильник аж два пудинга, один нам, на повседневный хавчик, второй гостям отнюдь не дорогим, и запечь картофель с сырным суфле, который придется разогревать, но это не беда — гуся всё равно еще запекать… Спросите, почему я сваяла обед в английском стиле? Всё просто. Братья Шалины были отправлены папашей в Англию в раннем детстве, и старший из близнецов, Алексей, был воспитан во всех традициях сурового английского этикета своей тетушкой по материнской линии, вышедшей когда-то давно замуж за Лондонца и свалившей на Туманный Альбион на ПМЖ. А вот «младшенький», Вадим, попал не пойми куда, по крайней мере мне об этом неизвестно, и Шалины сию тайну тщательно оберегают, знаю лишь, что он был разлучен с братом, и когда вернулся в Россию, отцу (мать их умерла при родах, к сожалению) оставалось лишь разводить руками и говорить: «Что выросло, то выросло». Но, что интересно, наследства лишать его не планировали, насколько знаем мы с сестрами и вся округа, даже несмотря на его, мягко говоря, странное поведение и внешний вид, нисколько не соответствующий суровому бизнесмену. Им по двадцать четыре года, они близнецы, но их внешность и поведение так различаются, что первая мысль, рождающаяся в голове при виде этих двоих: «Небо и земля». Меня так вообще Вадим, если честно, несколько пугает, а ведь видела я его всего один раз, но мне этого хватило, чтобы вечером впасть в истерику и вопить: «Если я его еще раз увижу, то умру!» — и дело не в том, что он хам и гадина, просто… А, впрочем, что это я? Его братец не намного лучше. Они оба выносят мозг, и я завидую Ленке: она их не видела. Жаль, что я их уже не смогу «развидеть», как говорится. Прошу, выколите мне глаза или сотрите память… Но это невозможно. Печалька… Я обошла все комнаты на первом этаже и ничего лишнего не заметила — ни пыли, ни пятен на коврах, ни беспорядка. За обед я не волновалась, разве что Суперби решил бы ограбить холодильник с воплем: «Врой, где мое мясо?» — но, думаю, сырой гусик (так, не думаем о Гу-Со-Синах, не думаем) его не заинтересует, равно как и не содержащий мяса картофель с начинкой из яйца и сыра. Произведя осмотр и оставшись им удовлетворенной, я ломанулась к себе и надела черные прямые брюки, белую офисную блузу с острым на концах отложным воротником, красный галстук (пните меня, да, но просмотр «Реборна» и порядки Дисциплинарного Комитета заставили меня его прикупить и чувствовать себя увереннее в сем наряде) и черный пиджак, напоминающий мужской, который я, благо на дворе было прохладно, застегнула на все пуговицы. Обуть мне пришлось черные туфли-лодочки на небольшом каблуке — я вообще на шпильках ходить не умею, в отличие от Ленки — хоть наши пафосные псевдо-англичане и считают, что леди должна ходить на высоких каблуках. Ну, один-то точно так считает, сам говорил, насчет второго — без понятия, я его побаиваюсь и в нашу единственную встречу старалась держаться подальше. Спаси меня от них, Ананасовая Фея… Стоп. «Реборн» вошел в мою жизнь, а потому такая просьба чревата. Лучше так: спаси меня от них, великий и ужасный Апокалипсис, я даже на тебя согласна, лишь бы не встречаться с этими двумя… Собрав волосы в хвост и заколов серебристой заколкой, я критически осмотрела себя в зеркало, не нашла, к чему можно придраться, и ломанулась вниз. В холле еще никого не было, и я, нервничая так, словно мне предстояло Олимпиаду открывать, начала носиться из угла в угол, аки бешеная несушка. Вскоре ко мне присоединились мои няшные добрые мафиозики: Тсуна в своем костюмчике гробовщика, Ямамото в черных брюках и заправленной в них белой рубашке, Дино в черной водолазке и Гокудера в белой рубашенции навыпуск и без цыбульки, слава… нет, не ананасам — веселой калоше. И пофиг, что Гоку сложно назвать добрым по его поведению со всеми, кроме Джудайме — он же на нашей стороне, и это не дает сказать, что он абсолютная «редиска», да и не так это, хоть он и стремится это всем доказать. — Ребят, вы переоделись? — удивленно спросила я, разглядывая костюм Савады. На завтрак они все, как и прежде, спускались в футболках, хоть я им и выдала их одежку давным-давно, лишь только она высохла и была мною отглажена. — Да, мы решили, что надо встретить гостей «при параде», — улыбнулся Тсуна. — Думаешь, переборщили? — Нет, конечно, на меня посмотри, — хмыкнула я и закатила глаза. — Ты похожа на секретаря Дисциплинарного Комитета Намимори, — хохотнул Такеши, разглядывая меня, аки ученый новый вид бактерии под микроскопом. — Ага, мне такой видок помогает быть увереннее в себе, — призналась я. — «Чем бы дитя не тешилось», — блеснул знанием русских выражений гениальный Гокудера, вставая справа от Тсуны. — И то верно, — усмехнулась я. В этот момент мимо нас прочапали наверх варийцы в сопровождении местной готессы, и я подумала что им-то как раз лучше потом не спускаться: Ленке — чтоб нервы себе не трепала, а парням — чтоб не устроили тот самый Апокалипсис, который я недавно призывала, потому как контракт нам всё же нужен… — Катя-сан, твоя сестра рассказала Гокудере про таинственное свечение, появлявшееся над лесом, — ни с того ни с сего обратился ко мне Савада. — Она сказала, что причина его возникновения выяснена не была, равно как и причина того, что всё прекратилось. А ты ничего не знаешь об этом? — Да нет, — пожала плечами я. — Я как-то не особо мистикой увлекаюсь, у нас на ней Ленка повернута. Вот она-то провела целое исследование, но причину тех явлений выяснить не смогла. Так что извините, ничем помочь не могу. — Надо бы с ней пообщаться, — пробормотал Гокудера. — Так у нас же Скуало с Рёхеем занимаются разгадкой клинописи на булыжниках, — озадачилась я. — Да, но надо рассказать им о сиянии, — посмотрев на меня, как на полную идиотку, пояснил Хаято. — Газоноголовый точно не был в курсе, значит, и Суперби может ничего не знать. Хотя Акула общается с твоей сестрой, а боксер — почти нет, но они с Суперби пересекаются у руин и делятся информацией. Газоноголовый говорит, не нашел ли в лесу еще чего интересного, Акула рассказывает, что они там с твоей сестрой выяснили о символах. Но про свечение он ничего не говорил, значит, не знает. — Логично, — пробормотала я и подумала, что то, что Ленка не рассказала Скуало о свечении, вполне логично — не хотела, чтобы тот назвал ее сумасшедшей и посмеялся над тем, что для нее важно… От слов Хаято о моей тупости меня спасла Ананасовая Фея, к которой я не хотела взывать этим утром — спустившись, Мукуро, одетый в свой байкерский плащеёк, перчаточки, обтягивающие кожаные порточки с широким белым ремнем и белую рубашку с черным галстуком, подрулил ко мне и, заигнорив Вонголу, вопросил тоном «Видишь, какая я щедрая и добрая няша? Цени!!!»: — Ну что, мне помочь вам с переговорами? — Так Крапивина не будет, — решила я уклониться от повинности в виде исполнения роли невесты герр Цуката, — так что это ни к чему, Маня сама справится. — Как хочешь, — хмыкнул Ананас загадочно. Что-то мне после их с Машей скандала и нашего с ним примирения даже Дикобразом его звать не охота — она его так зовет, причем со злостью, и я, как обычно, проецируюсь… — Спасибо, что предложил, — улыбнулась я, а к нам присоединились Рёхей с Машкой, одетой в темно-серый брючный костюм, причем на боксера были напялены черные брюки и белая рубашка на размер больше. Откуда дровишки? Из заначки, вестимо… — Мань, ты кладовку распотрошила? — вопросила я у подрулившей ко мне и вставший по правую руку сестры. Слева от меня стоял иллюзионист, и Маня, видимо, не желая меня с ним делить, решила тоже ко мне прибиться. — Угу, дала Рёхей-сану отцовские шмотки, — кивнула Манюня. — А то он в своих спортивных штанцах вызвал бы у Шалиных стопроцентное отторжение. — Да что они за люди-то такие? Мне аж не терпится их увидеть, — рассмеялся Ямамото. — А я не понимаю, чем им не угодили спортивные костюмы! — возмущено заявил Рёхей, присоединяясь к выстроившейся напротив меня стройной вонгольской шеренге. — Скажу одно: они огонь и вода, если так можно выразиться, — хмыкнула Маня, упирая руки в боки. — Черное и белое, мир и война… Короче, противоположности. Росли в Англии, где именно — без понятия. Говорят, один у тетки рос, но как на самом деле было — тайна, покрытая мраком и плесенью. Слабонервным лучше удалиться. — Я уже нарисовал себе образы: хулигана, эдакого рокера, и кого-то наподобие Кёи, — усмехнулся Дино. Я хмыкнула и поморщилась: с Хибари-саном сравнивать то, что нам явится, мне не хотелось, хотя что-то общее всё же было, наверное, — пунктик на дисциплине. — Врой! — раздалось с лестницы, и я, подняв глаза, увидела Варийскую троицу с Бельфегором в центре, причем все наши вояки напялили форму, Скуало спрятал меч под курткой, а Принц явил миру свои любимые полосочки, неизменную диадему и куртку с белой опушкой. — Не знаю, почему вы считаете этих людей достойными того, чтобы их бояться, но если на кого-то из вас будет совершено покушение или эти детишки врага тронут лошадей, живые они не уйдут. Ясно?! — Скуало-сан, мы их не боимся, — с улыбкой пояснила я, когда варийцы встали справа от Мани, цепочкой, перпендикулярной двум уже существующим — вонгольской и нашей, фермерско-ананасовой. — Просто они нас бесят. — Тогда какой смысл готовиться к их приходу, как к явлению босса мировой мафии? — возмутился Суперби, тряхнув водопадом пепла, пардон, пепельных волос. По пеплу у нас Гокудера специалист… — Мы не хотим, чтобы нам подрывали мозг лишний раз, — пожала плечами я. — Неужели у мальчика с сигаретой появились конкуренты? — протянул Фран, явно пребывавший в воинствующем, а точнее, в очень троллистом настроении. Маня резко нахмурилась и подозрительно уставилась на Хаято, а стоявший рядом с ней виновник ее подозрительности безразлично воззрился на меня. — Нет, Гокудера-сан у нас в своем искусстве непревзойден, — хмыкнула я, — равно как и ты, Фран, непревзойден в выносе мозга. — Значит, они не язвительностью берут, — призадумался Дино. — И не динамитом, — рассмеявшись, добавил Такеши, получив от меня в награду гневный взгляд, от Мани — настороженный, а от Принца — «ши-ши-ши» и нелицеприятную характеристику: — Что ж, наш капитан с его длинным языком и «Ва», промелькнувшим в ореве, может расслабиться — по уровню недоразвития его превзошли! — Заткнись, Бэл, — процедил Акул, и покосился на мини-Принца, стоявшего слева от него. — Мир, труд, марихуана, парни, — вклинилась я, а с лестницы донеслось: — Не бойся, вряд ли они подерутся. Они же адекватны, в отличие от Шалиных. Я подняла глаза на ступеньки и тут же их закатила. Ленка напялила черное готичное платье, в котором выглядела прямо-таки королевой вампиров, но для деловых переговоров это всё же был явный перебор. Черная юбка-колокол «в пол», многослойная, с сетчатым слоем из кружев поверх множества шелковых; корсет с глубоким прямоугольным декольте, украшенный спереди бордовой шнуровкой и шелковой розой цвета крови, располагавшейся слева на груди; длинные узкие рукава, оканчивающиеся скрывавшим ладони пышным кружевом, в районе плеч сшитые так, что напоминали рукава-фонарики — вот что Лена решила надеть на время проведения инспекции наших лошадей. Прибавьте к этому всему скрытые юбкой остроносые черные кожаные туфли на семисантиметровой шпильке (я поражаюсь, как она на них ходит, с ее-то угловатостью и неуклюжестью) и высокую прическу, увенчанную бордовой розой из шелка, а также колье, являвшееся бижутерией, но издалека казавшееся серебряным, с огромным «рубином» в центре. И она хочет в этом ходить по ферме?.. Н-да, вот уж точно кому глобально пофиг, что о ней подумают. Наши рабочие ее после этого адекватно уже никогда не воспримут. Я была в афиге, Маня — тоже, а вот Принцу такой маскарад почему-то явно пришелся по душе — он зашишишикал и, подрулив к нашей Царевне-Несмеяне, галантно чмафнул ее руку, отвесил полупоклон и заявил: — Вы прекрасны, леди. Принц очарован. Позволит ли Принцесса Принцу сопровождать ее на этом балу? И у кого тут шарики за ролики заехали, а шиза захватила дом, где никого не было? Потому как что у Ленки, что у господина Бельфегора явно «никого нет дома», а укур превратился в крышеснос… Они друг друга не дополняют, а портят, добавляя разуму (или его отсутствию) галлюциногенов… — Конечно, мой Принц, — апатично ответила Ленка с ледяным выражением моськи лица и, сделав реверанс, взяла наше Высочество под локоть. — Неужто Принц-самозванец нашел не менее самозваную Принцессу на горошине? — съязвил Франя, но вместо стилетов в шапку получил шипящий смех и ответ: — Хоть Принцесса и фальшива, Принц сопроводит ее на этом празднике. Ведь он галантный кавалер. А ты, Лягушка, не способна своей пассии даже комплимент сделать. — У Лягушек всё куда проще, чем у особ псевдо-голубой крови, — протянул Франя, а наша парочка подрулила к Мукуро и встала напротив капитана Варии и ее иллюзиониста. — Мы можем подарить маленькую пойманную стрекозу, и это куда лучше скажет об отношении, чем пустое кваканье. — Ты еще совсем дитя, — пафосно изрек Принц. — Неужели твой харизматичный учитель, разбивающий сердца направо и налево, не научил тебя, что женщины требуют к себе внимания не только в виде подарков, но и в виде комплиментов? — Ты меня поражаешь, господин Принц, — вклинился в беседу вышеупомянутый «учитель». — Неужели ты, коварный обольститель, и впрямь считаешь, что абсолютно все женщины любят ушами? Поверь, многим куда ценнее подарки, а слова о ее внешности, не подкрепленные бриллиантовым колье, не будут восприняты. — Как Вы меркантильны, учитель, — протянул Франя. — Меряете всех по себе, включая и женщин. Почему? Неужто Вы нам лгали про свой пол? Учитывая вашу внешность, неудивительно. В руках Мукуро тут же появился трезубец, а глаза подозрительно заблестели, явно возжаждав крови, Бэл же отозвался очередным шишишиканьем и заявил: — Видишь, Мукуро, тебя раскрыли! Мой немилый кохай решил озвучить выясненную еще в детстве, путем подглядывания за тобой в душе, истину! — А Вы вообще не принимаете душ без резиновых уточек в коронах, — протянул Фран. — Раз Вы знаете, что я, как Лягушонок, всегда тянусь к воде, должны были понять, что и за Вами в душе я невольно наблюдал, стремясь к водным пространствам. — Молчи, тупая лягушка, — прошипел Принц, и в его левой, не отягощенной моей сестрой, руке появился стилет. — Бедные мои глаза, развидьте то, что видели в детстве и юношестве! — продолжал плясать лезгинку на нервах истеричных мафиози Франя. — Это нанесло непоправимый удар по моей нежной психике и заставило сменить яблочко на лягушку! — Сейчас ты запросто можешь вспомнить, что такое «печеное яблочко», — процедил Мукуро. — Или «яблочко на вертеле». — Спасите, Ананасовая Фея разбушевалась и Зубной Бес с нею! — тоном скучающего клоуна заявил Фран, явно решивший вспомнить детство. — Неужели это новый пэйринг? Учитывая пол Феи, вполне возможно. И Мукуро, и Бэл рыпнулись было к нашему местному троллю на полставки, но я вцепилась в руку Ананаса и перегородила ему дорогу, а Ленка потянула Принца назад. Машка же встала между Лягухом и Высочеством, поймав все три брошенных им стилета. — Брейк! — рявкнула она и обратилась к Франу. — Братюнь, побереги запал на наших гостей, а то, боюсь, ты их встречать будешь со стилетами в Лягухе. Ты ж не хочешь защищаться от физических атак! — Думаю, мои ментальные и вербальные атаки ранят посильнее трезубца и стилетов, — глубокомысленно изрек вечно нарывающийся тролль, а Маня, закатив глаза, обернулась к Принцу, ухмылявшемуся так безумно, что мне аж сквозь землю провалиться захотелось, причем вместе с Мукуро — он на Франа глазел не менее устрашающе. — Спокойно, Мукуро, — пробормотала я. — Можно подумать, ты за столько лет к этому не привык. — Успел отвыкнуть после того, как он ушел к этим, — высказался Ананас и кивком указал на Бельфегора, которого пыталась отвлечь Ленка, вещавшая: — Какой смысл калечить собственного кохая? Так ты не сможешь его использовать, а нам его острый язык сегодня пригодится. — Принцесса права, — хмыкнул Бэл. — Но Принц и не собирался калечить эту тупую Лягушку. Он лишь наградил бы его шапку достойным украшением! — Мой Лягух — мальчик, — подал голос Фран. — Ему не пойдут украшения, в отличие от Принца или Феи. — Фран! — рявкнули хором мы с Маней, перехватившей еще один стилет, а я таки вынуждена была рыпнувшегося было к ученику Фея чуть ли не обнять, схватив за запястья и уперевшись лбом в его грудь. Нет, его бы это, ясен фиг, не остановило, но я хоть попыталась. Попытка, кстати, удалась, а вот Ленка чуть возмущенно вопросила: — Зачем ты кинул нож в мою сестру, Бэл? — Неужели наш пафосный Принц позволил тебе, мусор, себя так называть? — удивился капитан Варии. — Принцесса не заметила, но нож должен был пролететь мимо ее сестры и, вонзившись в стену за ее спиной, задеть тупую лягушку нитью, — ухмыльнувшись, пояснил Бельфегор Ленке свой фортель и обратился к Скуало: — Представь себе, разрешил. У тебя какие-то претензии к Принцу? — Успокойтесь, — вклинился Тсуна, который явно привык к скандалам между мафией и Франом, а потому не стремился вмешаться, но вот назревающий конфликт между капитаном Варии и ее Гением поспешил замять. — Скоро у нас будут гости, давайте попытаемся быть дружелюбными и не испортить нашим хозяйкам вечер, ладно? В смысле… Я очень на вас надеюсь… Он замялся и смущенно улыбнулся, а с лестницы донесся голос нашего белого облачка, явившегося к нам при полном боевом Мельфиоревском параде: — Тсуна-кун, проблема в том, что наши хозяюшки не хотят, чтобы мы были дружелюбны. Подойдя к нам и встав между Франом и Скуало, он с вечной улыбочкой добавил: — Я поискал информацию об этих людях и могу понять наших хозяек. Странные это личности, а что печальнее всего, на младшего брата не нашлось никакой информации до того момента, как он вернулся в Россию, — обернувшись ко мне, Бьякуран с милой лыбой добавил: — Ты же не против того, что я воспользовался твоим компьютером, Катя-чан? Блин, ему только нотки у фейса не хватает — и прям фрейм из манги! Но я, кажется, повторяюсь… Скажу нечто новое: разве можно на эту няшу долго злиться, даже если она без спроса юзает твой комп? Боюсь, что нет… — Уже воспользовались — смысл мне истерить? — бросила я через плечо, отпуская руки Мукуро. — Какая верная позиция! — заявил Бьякуран. — Нам всем стоит ею воспользоваться на этот день, если мы не хотим сорвать контракт нашим многоуважаемым хозяйкам! Давайте попробуем проявить некоторую лояльность, хоть она многим и несвойственна? — Да, ребята, давайте пока не будем устраивать разборки? — кивнул Савада. Ответить народ не успел — в дверь позвонили, и я, отметив, что Мукуро снова таинственно ухмыляется, а жажда крови из его взгляда исчезла вместе с трезубцем из его руки, порулила встречать гостей, чтоб им пусто было… На пороге обозначились две женщины в черных брючных деловых костюмах, одной из которых, обладательнице приятной, но очень строгой внешности, было на вид около сорока, волосы ее были собраны на затылке в тугой пучок, а на носу красовались небольшие изящные очки в прямоугольной металлической оправе, а второй было около двадцати восьми, русые волосы являли миру прическу под названием «каре», а белый платочек в нагрудном кармане пиджака разбавлял строгую атмосферу, навеваемую сосредоточенным и мрачным выражением отнюдь не симпатичного лица с чересчур крупными чертами. За их спинами маячили двое мужчин, один из которых, чуть полноватый короткостриженый шатен лет сорока с очками-половинками на носу, абсолютно стандартной, ничем не примечательной внешностью, и в темно-сером костюме, меня не заинтересовал, а вот второй заставил подумать: «Смерть моя не за горами». Это был высокий, под два метра, короткостриженый брюнет, строгость прически которого портила длиннющая косая челка, скрывавшая его левый глаз и являвшаяся единственной «странностью» в его внешности. Волосы мужчины спортивного телосложения были идеально, просто-таки один к одному, уложены, а на переносице острого, чуть длинноватого носа красовались очки с прямоугольными стеклами в черной роговой оправе, кстати, ничуть не громоздкой, а, наоборот, выглядевшей довольно аккуратно и симпатично, причем левую линзу скрывала челка. Тонкие бескровные губы его были плотно, прямо-таки в полосочку сжаты, бледная, почти прозрачная кожа оттеняла глубокие, затягивающие глаза, причем правый глаз мужчины был ярко-синим, похожим на бездонную воронку, а левый — темно-зеленым, но это я знала исключительно «благодаря» данному им недавно интервью, ведь он никогда не убирал с лица челку, закрывавшую от любопытных взглядов сию диковинку. Черный похоронный костюм-тройка с белой рубашкой и черным галстуком дополнялся белым накрахмаленным платком в нагрудном кармане и начищенными до блеска черными кожаными ботинками. В руках этого красивого (будем честны) двадцатичетырехлетнего мужчины (парнем его назвать язык не поворачивается — слишком уж у него серьезное всегда выражение лица) был черный кожаный портфель. — Добрый день, проходите, пожалуйста, — натянув на моську фальшивую улыбку, заявила я и отступила от двери, и гости, кивнув, прошли в холл. Наша мафия выстроилась в один ряд, что удивительно. В центре стоял Савада, босс всё-таки, справа от него стоял Гокудера, затем Рёхей, Дино и Бьякуран, а слева — Ямамото, Суперби, Фран и Мукуро. Маня расположилась перед этой шеренгой, аки командир на лихом коне, правда, в отсутствие этого самого коня (не при Дино будет сказано), а справа от всей этой толпы, у комода, стояла наша сладкая наполовину аристократическая парочка. — Доброе утро, — деловым тоном изрекла Маня, подруливая к сорокалетней мадам. — Мы с Вами знакомы, но позвольте я представлю всех присутствующих. Мадам обвела нашу гопкомпашку подозрительным взглядом и заявила: — Здравствуйте, Мария Семеновна. Надеюсь, нам не помешает такое большое количество участников? — Нисколько, — покачала головой Маша и начала быстро представлять народ: — Рокудо Мукуро, Фран, Суперби Скуало, Ямамото Такеши-сан, Савада Тсунаёши-сан, Гокудера Хаято, Сасагава Рёхей-сан, Дино Кавалоне, Бьякуран Джессо, Бельфегор Каваллини, моя сестра Елена Семеновна и открывшая вам дверь вторая моя сестра — Екатерина Семеновна. Дайте я угадаю? Маня решила поизмываться над ревизорами, выпуливая имена наших интервентов с такой скоростухой, что запомнить их было нереально? Вот ведь Ехидна Скифовна… И, похоже, ее план удался: на фейсах инспекторов, за исключением Шалина-старшего, а строгим брюнетом в очочках был именно он, отразился глобальный афиг, но дамочка, являвшаяся, по ходу, лидером, быстро взяла себя в руки, откашлялась и заявила: — Очень приятно, позвольте и мне представиться и представить моих сопровождающих. Елена Дмитриевна Новочеркасская, это — Алена Викторовна Соколова, это — Павел Игоревич Богданов, а это — Алексей Геннадьевич Шалин. Мадам ревизор попыталась тоже протараторить эти имена как можно быстрее, но согласитесь, что имя «Павел Игоревич» запомнить куда легче, чем «Сасагава Рёхей-сан», пофиг что «сан» — не часть имени, а потому у нас с их запоминанием проблем не возникло, ну, у меня так точно. — Очень приятно, — улыбнулась Маня и пожала Елене Дмитриевне лапку. — А Вадим Геннадьевич не приедет? Плохо ты, Маня, надежду в голосу скрываешь, ох, плохо… — Он уже прибыл, — поморщившись, ответила мадам, — однако задержался рядом с вашими рабочими, недалеко от дома. Я мысленно закатила глаза, а Маня едва сумела подавить ядовитую ухмылку — после нападения на Ленку она наших «сотрудничков» не переваривала, хоть и уволила тех, кого Шалины наняли для «выведения сестер Светловых из строя», а потому рада была даже такой мелочи, как их убитые напрочь нервные клетки. — Ясно, тогда начнем? — предложила она, и мы всей гурьбой направились на выход. На улице меня подловил Ямамото и, улыбнувшись, молча предложил взять его под локоть. Хоть я и дико самостоятельная особа, но всё же согласилась, и мы пошлепали к конюшням в таком составе: Маня; затем дамы-инспекторши; затем Алексей Шалин и Павел Игоревич; далее я и Ямамото; за нами — Рёхей, Тсуна и Гокудера; далее Дино и Бьякуран, которого Дробящий Мустанг не желал оставлять без присмотра ни на секунду, причем не ясно — то ли у него паранойя, то ли и впрямь Джессо может гадость сделать; затем Фран и Скуало; далее одинокий волк Мукуро; а завершали процессию шлепавшие под ручку Ленка, почему-то на каблуках никогда не спотыкавшаяся, в отличие от того времени, что ходила в кедах, и Бельфегор, одаривавший мир сияющей маньячной лыбой. Скажете, что кого-то не хватает? Верно. Но недостающий кусочек головоломки нам бы не удалось заманить на сие мероприятие никакими коврижками, так что даже думать о том, где шлялся, как и каждый день, впрочем, Хибари-сан, мне не хотелось. Всё равно не угадаю, так чего мозг зря напрягать? Маня что-то негромко обсуждала с инспекторами, Алексей отмалчивался, а я делала вид, что меня вообще здесь нет и старалась, прислушиваясь к разговору, не особо на него реагировать. Ну, сказала эта Алена Викторовна, что у нас зимний загон для лошадей слишком маленький, ну и что? Маня начала доказывать, что она не права, а я упорно думала о посторонних вещах, чтобы не сказать: «Маш, не истери, ну какая разница, кто что думает?» Добредя до конюшен, инспектора поперлись осматривать лошадей, а ко мне подрулил Ананас и, бросив: «Вы бы были повнимательнее», — присоединился к ним, внимательно следя за каждым движением наших «гостей», а особенно — господина Шалина. Бьякуран и Дино по пути от нас отстали и смылись в неизвестном направлении, и у меня появилось смутное предчувствие, что эти заговорщики направились искать Вадима. Бедняжки… Около двух часов мы шастали по конюшням и огребали от Алены Викторовны то конструктивную, то абсолютно бредовую критику, с которой Маня активно спорила, а разруливал большинство конфликтов, как ни странно, Ямамото, вклинивавшийся в разговор и отвлекавший Машу от темы, но когда она начала практически ругаться с этой мымрой, заявившей, что мы плохо заботимся о молодняке, Такеши был Марусей заигнорен и, растеряно воззрившись на Гокудеру, пробормотал: — Она тебя послушает, сделай что-нибудь. Динамитный мальчик фыркнул и тут же получил от Савады кивок, после чего подрулил к моей сестре, взял ее за локоть и громко произнес: — Женщина, чем больше будешь огрызаться, тем больше получишь упреков! Помолчи уже! Омг… Марс, Марс, Венера на связи. Вы там с ума посходили, нашему воинствующему Юпитеру такое говорить?! — Чего?! — возмутилась Маня. Ожидаемо, да… — Того, — хмыкнул Хаято. — Ты знаешь, что уход достойный? Знаешь. Чего на провокации ведёшься? Поскандалить охота? — Молодой человек, — возмутилась мымра, вклиниваясь в разговор, — это не было провокацией. Это была обоснованная критика… — Ага, обоснованная! — фыркнула Маша, а Хаято явно сжал ее локоть и заявил: — Раз необоснованная, чего ты злишься? В подтверждение ее правоты? Маня опешила, а, придя в себя, хмыкнула и, взяв курильщика без папиросы под локоть, обратилась к провокаторше: — Давайте продолжим обход? Хаято такому повороту событий был совсем не рад, но мужественно переносил тяготы и лишения службы Джудайме, отлично понимая, как мне кажется, что Маня с одной стороны хотела таким макаром попросить его остановить ее, если вновь разойдется, а с другой — просто решила свершить крохотную «мстю» нашему женоненавистнику. Мы с Ямамото даже не пытались скрыть улыбки и перекидывались ехидными взглядами, а Мукуро черной байкерской тенью следовал за молчавшим всё это время Шалиным. Инспектора делали какие-то пометки в блокнотах, но Алексею, насколько я знаю, это вообще не требовалось, учитывая, что его называли гением и говорили, что IQ у него, равно как и у его братца, зашкаливал до уровня Нобелевских лауреатов. Наконец хождение по мукам в виде осмотра лошадей лично для меня закончилось: Маня подала мне сигнал, что пора накрывать на стол, и я, потянув Такеши за собой, поспешила к дому. — И что страшного в этом человеке? — тихо спросил меня мечник, когда мы отошли от конюшен на достаточное расстояние. — Ну, это он еще рта не открывал, — хмыкнула я и не стала вскрывать карты. Такеши понял, что я ему ничего не поясню, и начал с улыбкой комментировать поведение Гокудеры, всё утро спасавшего Маню от скандалов, и этой самой Мани, которая, что интересно, на нашего динамитного ворчуна не обижалась за его довольно резкие выпады. Я поставила гусика запекаться и начала строгать салаты, а Ямамото оказал посильную помощь в нарезке колбасы, сыра и рыбы, и вскоре миру был явлен накрытый белой скатертью стол и куча блюд в английском стиле. Разогрев картошку, я водрузила ее рядом с гусем и протянула: — Ну и где они шляются? — Да не волнуйся, скоро придут, — рассмеялся Такеши и уселся на свое законное место. Минут через пять в коридоре и впрямь послышались голоса, и на кухню зарулили инспектора, Маня и мафиози. После недолгого «бла-бла шоу» от Маруси, делавшей вид, что она радушная хозяйка, народ расселся по своим местам, причем место Игоря у окна занял Шалин-старший, справа от него уселась Елена Дмитриевна, а между Бэлом, занявшим место Франа возле Ленки, и Мукуро расположились Павел Игоревич и Алена Викторовна, бросавшая на Ананаса непонятные взгляды. Сам Ананас же хитро ухмылялся и цепким взглядом взирал на Алексея, игноря эту мымру так, словно ее вообще не существовало. — Итак, спасибо что позвонили Антону Сергеевичу, — обратилась к мадам Главе Ревизии Маня, ехидно сверкая глазками. — Благодарю за положительную оценку наших лошадей. — Мы предоставили заказчику объективные данные, не более, — надменно ответила та, и Маша, усмехнувшись и покосившись на молчавшего всё это время Франа, который уселся между ней и Скуало, на место Бэла, протянула: — Да, но благодаря этому господин Крапивин сказал, что его всё устраивает, так что мы вам очень благодарны. Я поняла, что это была отмашка к действию, и мысленно закатила глаза. Ну всё, сейчас начнется… Я встала, чтобы подать к столу вино, но как только бутылка оказалась на столешнице, за моей спиной раздался сдержанный кашель. Я обернулась. Мама, роди меня обратно, глаза мои, развидьте то, что увидели, мозг мой, отключись, умри, испарись… Явилось, чудище заморское!..