Спасите, мафия!

«Чем больше мы помогаем другим, тем больше помогаем себе». (Мохаммед Али) POV Кати. Кажется, сестры поверили, что ребята и впрямь пришли из другого мира! Слава тебе, великий Ледниковый период, ты заморозил в них недоверчивость! А еще я рада, что они поняли, почему я им сразу правду не сказала. Маша ведь и впрямь их выставила бы, а Ленка была бы покалечена мафиозными холериками за любознательность, так что я говорила им правду и очень рада, что они мои объяснения восприняли адекватно. Но, что интересно, Машке ожидаемо всё пояснял Фран, а вот Ленке — оба варийца, и если действия Бэла после сегодняшнего представления с сопровождением «на бал» я еще могу понять: они вообще, кажись, подружились, хотя я, если честно, думала, что у нашего Принца априори не может быть друзей, как и у Лены, то вот почему Ску-тян ломанулся за Ленусиком с эпичным воплем «Врой!» и мечтой разъяснить происходящее, я понять не могла. Нет, она, конечно, его информатор и помощник в вопросах оккультизма, но вот так за ней бежать и пояснять, что к чему… Может, он и впрямь ее начал ценить? Они ведь отлично ладили… Да нет, вряд ли. Наверное, просто не хотел потерять источник информации и возможность анализировать данные со знающим человеком. Информация правит миром, а Изая Орихара — информацией (поклонника «Дюрарары» во мне ничто не убьет, о да), ну а Ленка для Скуало сейчас — подобие величайшего информатора всех времен и народов, так что лишаться ее из-за недоразумения он не хотел. Браво мне, я раскрыла тайну века! Только вот сомнения никуда не делись… Я переоделась в домашнее, а точнее, в рабочее, а если уж совсем конкретизировать, в синий джинсовый комбинезон и черную футболку без рисунка, и пошлепала проводить инспекцию. Работу ведь никто не отменял… Погодка была и впрямь очень прохладная, словно братья Шалины приволокли с собой не только пафос и мигрень, но и арктический циклон, а потому я, поежившись, подумала, что было бы неплохо накинуть свитерок, но лень, как известно, всегда рождается вперед человека, а потому я продолжила путь-дорогу к конюшням. Торр был, как и я, в дурном настроении, и мы решили прокатиться галопом. Точнее, он решил, а я не стала его останавливать, когда мой верный друг вдруг перешел на скорость света. Мы мчались по полю, взметая землю, фонтанами вырывавшуюся из-под копыт моего скакуна, я прижималась к его шее и наслаждалась ощущением полета и безграничной радости от полного единения с природой и своим единственным настоящим Другом, а Торнадо стремился к одному ему ведомой цели, став вдруг черной молнией, знавшей лишь одно слово — «вперед», и никогда не останавливавшейся… Мы скакали, несмотря на начавший накрапывать дождь, забывая о холоде и ледяном ветре, отдавая воздуху, с шумом проносившемуся мимо нас, всю свою боль, раздражение, ярость и печаль. Мы просто пытались успокоиться… Наконец, мы немного сбавили скорость, а вернее, это сделал Торнадо, по собственному желанию, и поехали к реке, где как раз сейчас должны были купать лошадей. Левады мы благополучно проскочили, но я решила на это плюнуть — подумаешь, один день не загляну к ним? Переживут и вряд ли сильно набедокурят… Перекинувшись парой слов с работниками, драившими коняг, я рысцой поскакала к лесу, но, завидев у кромки деревьев знакомую фигуру в черном, пришпорила Торра, вновь переходя в галоп. Доскакав до леса я спешилась, привязала коника к дереву, а поймав его полный возмущения взгляд, потрепала его по холке и, подмигнув, ломанулась в чащу за исчезнувшим в ней мафиози. Нет, я не собиралась за ним следить — я лишь хотела спросить, всё ли у него в порядке, и почему он не появился на обеде, а точнее, будет ли он вообще сегодня есть до ужина, потому как с нами он и так никогда не ел. Однако нашего «дяди Степы» со звучной фамилией «Хибари» в поле моего зрения не обозначалось. Я решила позвать его, но, подумав, что это было бы абсолютно бесполезно, решила просто положиться на удачу и пошлепала вперед. Что интересно, я не пошла к руинам — они вообще были довольно далеко. Единственным интересным местом в этой части леса могла быть заводь пересекавшей его реки, и именно туда-то я и ломанулась. Насколько я знала, именно возле местного Стоунхенджа и этой заводи появлялось больше всего странных светящихся шариков, когда мы были детьми, и я решила, что, может быть, Хибари-сан наткнулся возле реки на что-то любопытное и именно потому пошел сюда. Хотя Ленка утверждала, что заводь к паранормальностям отношения не имеет, но мало ли? Мы ведь ее никогда и не обследовали… Прошлепав по темному и мрачному лесу около десяти минут, я поняла, что окончательно замерзла и если сейчас же не поверну, рискую заболеть. Хотя вряд ли, конечно, но мало ли?.. Однако я сдаваться не привыкла, а потому решила просто добежать до заводи и ломанулась к ней со всех ног. Через пару минут я выбежала из-под многовековых деревьев к заросшему камышом берегу речки-переплюйки, заболоченной тиной. Заводь эта, как я знала, была очень глубокой, несмотря на то, что река была совсем не широкой, а потому я притормозила, опасаясь рухнуть в воду, и осмотрелась. Неподалеку и впрямь обнаружился Хибари-сан, браво моей логике, в кои-то веки прекратившей пьянствовать и подсказавшей мне верный ответ. Птичконосец сидел на корточках у берега и вглядывался в воду. Я подошла к нему и негромко спросила: — Хибари-сан, простите, что мешаю. У меня вопрос: вы сегодня до ужина есть вообще будете? У нас там запасов осталось — до и больше, но еда в английском стиле. Вы, может, думали, что я ничего японского не приготовила? Так я готовила — там в холодильнике… — Я знаю, — раздраженно перебил меня Хранитель Дисциплины. Думали, я скажу «Хранитель Облака»? Фигушки, он в первую очередь дисциплину охраняет… — Я заглядывал в холодильник, и ради того, чтобы об этом сообщить, не стоило меня преследовать. — Если Вы знали, что я иду за Вами, почему не притормозили? — опешила я. — Потому что надеялся, что ты пойдешь назад, — озвучил он очевидную истину. — Я сдаваться не привыкла, — хмыкнула я и уселась рядом с Облаком Вонголы на корточки. — Но если Вы видели японскую еду, почему даже не… — Я не обязан отвечать на твои вопросы, — вновь перебил он меня, грозно на меня зыркнув. Слова «мусор» в конце его фразочки недоставало, право слово… — Не обязаны, — пожала плечами я, вглядываясь в воду, по примеру Хибёрдоносца. — Что, решила всё же сдаться? — съязвил он. Вау, наша Дисциплина-сама и на такое способна! — Главное, я Вам сказала, что японская еда имеется, — пожала плечами я, начхав на его ехидство. — Я своей цели достигла. — Тогда можешь идти, — заявил он учительским тоном. — А если не хочу? — усмехнулась я, просто интересуясь его реакцией. Брюнет тут же резко поднялся и зло процедил: — Тогда я заставлю тебя уйти силой, травоядное. — Силой, силой, — пробурчала я. Ну, ожидаемая реакция, что… — Что ж Вы не можете сказать: «Травоядное, у меня здесь дела, а потому катись отсюда»? Я бы ушла. А Вы всё — «силой»… — Ты странная, — хмыкнул Хибари-сан, а я пожала плечами и опустила ладони в воду. — Не смей! — ни с того ни с сего рявкнул он и, схватив меня за запястья, рывком поднял мои руки из ледяной воды. — Почему? — опешила я. — Там что, пираньи водятся?! Я знаю, что Шалин их разводил, но не мог же он их в реку выпустить! Что не так? — Не задавай вопросов, — холодно бросил комитетчик, отпустив меня, и я потерла запястья. Точно синяки останутся… Что ж они все силушку свою так контролировать не любят? Риторический вопрос, как и всегда, впрочем. Я поднялась на ноги и, поежившись, спросила: — Если Вы что-то нашли, может, Вам информация какая нужна? Или доступ к интернету? Книг в библиотеке много, но по оккультизму — только у Ленки. А в город Вы съездить не можете, так что интернет… — Кто сказал? — хмыкнул Хибари-сан и стал теснить меня прочь от воды. Я попятилась, не желая с ним сталкиваться, а он закончил совсем не ту мысль, что начал: — Не приходи сюда больше, травоядное. И не лезь в воду. — Вообще в эту реку или только в заводь? — уточнила я, а он, явно переборов желание дать мне в лоб, чтобы тупых (и излишних) вопросов не задавала, ответил: — Обходи заводь стороной, остальная река меня не волнует. — Ладно, — пожала плечами я, а на плечо Хибари-сана вдруг уселся спикировавший не пойми откуда желтый пушистый комочек, и я, резко затормозив, умилилась: — Ой, Хибёрд, привет! Как ты, лапуля? Дисциплинарный «царь и Бог» продолжил пытаться меня оттеснить к лесу, но я оттесняться не спешила и просто с улыбкой глазела на премило вертевшего головой первоптица. Ну люблю я эту няшу, что поделать? А вижу редко… — Травоядное, ты что, совсем не боишься меня? — процедил Хибари-сан, хмурясь так, словно Намимори подорвали, камня на камне не оставив. — Боюсь? — озадачилась я, воззрившись на него, как на оживший памятник Венеры Милосской. — Нет. Опасаюсь — да, у меня инстинкт самосохранения присутствует, Вы ведь меня прибить можете в любой момент. Но бояться… А зачем? Страх — штука иррациональная и проявляется в случае опасности. А Вы, уж простите, но совсем не страшный. Опасный — да, потому я Вас остерегаюсь. Но не страшный. На мумию, «болотного монстра» и привидение не тянете. На маньяка, вышедшего на охоту, тоже. Так почему я должна Вас бояться? — И впрямь странное травоядное, — хмыкнул почему-то не разозлившийся дисциплинарный маньяк, и, кивнув на мое левое плечо, бросил: — Застегни, это нарушение правил. Я удивленно проследила за направлением его взгляда и, ойкнув, начала пристегивать отцепившуюся бретельку комбинезона к металлической пуговице. Она прицепляться отчаянно не хотела, но я всё же победила в сей неравной схватке, хоть с техникой и не дружу, а механизмы у меня в руках всегда ломаются, так что ура мне! Прямо-таки «гип-гип ура», ага… И вдруг что-то пошло не так. За спиной Хибари-сана появились небольшие, размером с кулак, светящиеся, белые с золотистыми искорками шарики, поднимавшиеся прямо из воды. Я не псих и галлюцинациями не страдаю, хотя пара гусиков-шинигами мою уверенность в этом несколько поколебали, равно как и доставленная ими «посылочка», но шарики и впрямь всплывали прямо из-под воды и взмывали в воздух. Я прежде никогда не видела их так близко и понятия не имела, откуда они берутся и что из себя представляют, а потому растерянно воззрилась на сей световой феномен и растерянно пробормотала: — Так они же исчезли… Дисциплинарный Птичко-вождь обернулся и раздраженно процедил: — Может, получится… Травоядное, не задавай вопросов, просто делай, что я скажу. — Хорошо, — пробормотала я, ошалело разглядывая рождавшиеся прямо из воды шары света, а мой личный вождь на данный момент негромко приказал (о да, именно приказал — тон у него был как у Петра Первого на троне): — Иди за мной и старайся не шуметь. Комитетчик порулил к заводи, а я поплелась за ним и, когда он уселся на корточки рядом с кромкой воды, приземлилась так близко от него, как только могла, чтобы одновременно и его плечом не задеть и приказы, отданные шепотом, расслышать. Спасибо моей предусмотрительности, потому как Хибари-сан и впрямь прошептал едва слышно: — Как только шар отделится от воды, попробуй поймать его обеими руками. Бери его не с боков, а снизу. Воды не касайся. Вперед. Я кивнула и, как только от воды отделился один из шариков, осторожно свела под ним ладони и подхватила его «под донце». Шарик оказался на удивление теплым и словно живым — он пульсировал, но не обжигал, а лишь покалывал заледеневшие ладони приятным теплом. Шар продолжал медленно подниматься вверх, а я следом за ним поднимала ладони, и Хибари-сан едва слышно прошептал: — Попытайся изменить траекторию его движения, притянув к себе. Пусть он продолжает подниматься, но постарайся сместить его с вертикальной оси. Они двигаются всегда по прямой. Старайся сделать это как можно медленнее. Я вновь кивнула и, поднявшись на ноги так, чтобы не разорвать контакт с шариком, но и не сместить его, начала осторожно и очень медленно пытаться притянуть его к себе. Я думала, что он либо исчезнет, либо мои руки пройдут сквозь него, но не произошло ни того, ни другого — свет вдруг уплотнился, и, как я ни старалась, ставший вдруг похожим на желе шар сдвинуть не смогла. — Хибари-сан, я не могу, — прошептала я. — Сил не хватает. Он стал твердым, но я не могу его сдвинуть. — Странно, — пробормотал мой шеф и, нахмурившись, бросил: — Я помогу. Не убирай руки от шара. Я кивнула, а Хибари-сан осторожно взял меня за запястья, встав за моей спиной, благо, он у нас вышка двухметровая, ему длина рук позволяет… — На счет три, — шепнул он, а я снова кивнула. — Один. Два. Три. Как только цифра планеты-управителя Марса была озвучена, Хибари-сан, мой собственный «управитель», медленно и осторожно потянул мои руки на себя. Шар вновь уплотнился, продолжая подниматься вверх и уже достигнув уровня моей груди, и воспротивился судьбе в виде двух наглых смертных, решивших изменить траекторию его движения. Хибари-сан явно не хотел причинить мне боль, а потому тянул не со всех сил, и я поняла, что так нам этот наглый фонарь не сдвинуть. Не знаю уж, зачем нашему птичконосцу вообще понадобилось его куда-то двигать, но я решила, что если надо, пусть уж добивается своего, вдруг им это попасть домой поможет? А потому прошептала: — Хибари-сан, не думайте обо мне. Тяните, я переживу. На секунду Глава Дисциплинарного Комитета замер, а затем начал тянуть мои руки назад со всей силы. Было, если честно, дико больно, но я сжала зубы и молча старалась подавить желание сбежать куда подальше. Мало того, что мои пальцы врезались в шар, а кожа на запястьях была натянула до предела, он сжал мои руки так крепко, что у меня слезы на глазах выступили, но я не хотела его подвести — решила помочь, значит, убегать права не имею и жаловаться тоже. Закон моей жизни, что поделать? Наконец мои пальцы онемели, а боль в запястьях стала настолько сильной, что я не смогла сдержать тихого, едва заметного стона и тут же закусила губу. Закусила до крови. Странно, но буквально через пару секунд, как только багровая капля упала на землю, шар подчинился и неохотно двинулся к нам, изменив траекторию полета и продолжив подниматься вверх, но уже не по идеально вертикальной направляющей, а с небольшим смещением в нашу сторону. Я разжала зубы и шумно выдохнула, а мой вождь и по совместительству палач святой инквизиции отпустил мои запястья и отошел от меня, подрулив к шарику. — Неси к деревьям, — прошептал он, не отрывая заинтересованного взгляда от сферы, и я начала медленно отступать. Шар был уже на уровне моего лица, но спешить я не могла, боясь, что он исчезнет, а потому двигалась довольно медленно. Я почти дошла до деревьев, но шар продолжал подниматься, и, чтобы не упустить его, мне пришлось подняться на цыпочки, однако, стоило лишь мне достигнуть края леса и шагнуть за деревья, он исчез. Просто взял и исчез — словно погас. И как только исчез он, погасли и остальные шарики, поднимавшиеся из реки. Я растерянно посмотрела на господина Лидера-саму (что-то мне Пейн из «Наруто» вспомнился, бугага) и расстроенно пробормотала, опуская руки. — Как же так? Я же его не отпускала… — Надо попробовать еще раз, — хмуро бросил Глава Комитетчиков, любящих дисциплину, и повелел: — Опусти руки в воду, как только я скажу. Я с тяжким вздохом прошлепала к реке, а Хибари-сан взял с берега небольшой камешек, просто-таки песчинку, и протянул сидевшему у него на плече Хибёрду. Тот тиснул клювом камушек и взлетел, а наш маньяк дисциплины уселся на корточки у заводи и зачитал, глядя на один из камней, лежавших у самой кромки воды и явно совсем недавно очищенный ото мха и тины: — Senri-no michi mo ippo kara. Это вот что сейчас было? Он явно по-японски говорил… Я присмотрелась к камню и узрела на нем затертые от времени, но всё же различимые иероглифы. Причем, что интересно, они явно были выгравированы очень и очень давно — думаю, не позже, чем нанесенные на камни в руинах символы! И у меня теперь лишь один вопрос: как, ну как Хибари-сан эти иероглифы нашел?! На камне ведь стопроцентно был слой ила и мох! А теперь их нет, значит, он их стер, вопрос зачем? И что вообще происходит, что это за сферы такие?! Краем глаза я заметила, что Хибёрд уронил в реку выданный ему Хибари-саном камешек и вернулся к нему, а наш любознательный юный натуралист, любящий очищать камни от тины, вдруг обратился ко мне: — Погрузи руки в воду не меньше, чем на восемь секунд. Я кивнула и выполнила требуемое. Вода, что интересно, в этой заводи всегда была ледяная, даже при жаре в сорок градусов, и мои руки тут же закололи сотни игл, но я убрала их лишь после того, как досчитала мысленно до числа десять — на всякий случай. Вытерев лапки о платок, я немного подождала и, что удивительно, от воды начали отделяться те самые светящиеся шарики. На этот раз мне удалось разглядеть, что они поднимались к поверхности реки со дна, но вот откуда они там брались было абсолютно не понятно. — Травоядное, лови шар, — прервал Хибари-сан мои научные изыскания, сводившиеся к разглядыванию шариков сквозь мутную воду, и я, решив не трепать ему нервы, да и просто потому, что меня саму любопытство снедало, поймала один из только что отделившихся от воды шаров. Что интересно, он вновь отказывался тянуться в мою сторону и, как только я смогла подняться на ноги, правда, стояла я, всё еще согнувшись в три погибели, наш маньяк (причем, кажись, не только дисциплинарный) заявил: — Похоже, ему нужна кровь, чтобы сместиться с траектории. Травоядное, ему нужна жертва. — А больше ему ничего не нужно?! — возмущенно прошипела я, а этот изверг усмехнулся и достал тонфа. Я вскинула брови и скептически вопросила: — Что, бить будете? — Нет, колоть, — хмыкнул он, и на железном оружии Окинавы вдруг появились шипы. Этот шизик приставил свою дубинку к моей руке и одним четким движением несильно меня поцарапал. Багряная капля сорвалась вниз, и шарик тут же стал покладистой светящейся няшкой и послушно поплыл за мной к лесу. Однако, стоило лишь мне шагнуть за деревья, как он исчез вместе со своими собратьями. — Ну почему?! — простонала я, возмущенно всплеснув руками. — Я точно его не отпускала! Ну как так?! — Видимо, его нельзя относить от реки, — озвучил очевидную истину наш гений. — Вопрос, на сколько его можно отнести от заводи. Травоядное, еще раз. — А зачем Вам я, кстати? — озадачила я неожиданным вопросом своего личного вождя пролетариата. — Я не могу поймать их, — поморщившись, выдал тайну рабочего класса мой личный Ильич. — Руки проходят сквозь них, как сквозь сгустки света. Хибёрд же может прикасаться к ним как к физическим объектам, потому я предложил попробовать тебе. — Странно, — озадачилась я, заигнорив тот вопиющий факт, что на самом деле он мне шарики поймать не «предложил», а «приказал». — Может, это потому, что Вы не из этого мира? Так ведь и Хибёрд тоже. Значит, все животные могут коснуться их, а люди — не все? Почему так? И что это вообще такое? Откуда они берутся? И как Вы нашли иероглифы? — Ты задаешь слишком много вопросов для травоядного, — поморщился хранитель Облака и вернулся к реке. — Давай, попробуй поймать еще один. — Погодите, — заявила я, подбегая к нему. — А если всё дело в Пламени Предсмертной Воли? Хибёрд ведь — обычная канарейка, правда, очень умная. А я обычный человек. Вы же обладаете Пламенем Предсмертной Воли. Что, если шары так на него реагируют? — Я пришел к тому же выводу, — нехотя признался этот скрытный тип. — Ролл тоже прошел сквозь них. Так что это единственное объяснение. — Ролл, — прошептала я, чувствуя, что разулыбалась, и с фанатским блеском в глазах воззрилась на скрытую рукавом пиджака левую руку нашего Вонгольского Облака, на которой, по идее, должен был находиться браслет, а если точнее, Браслет Облака, в который после «апгрейда» превратились кольца Вонголы и Животного. Хорошо, что я мангу читала, знаю о подобных вещах, мухаха! А то искала бы у него давно не существующие кольца или коробочки… — Что за выражение лица? — хмыкнул Дисциплинарный бяка и выдал Хибёрду очередной камешек. — А почему не кидаете камни сами? — озадачила я его вопросом, решив не отвечать на его собственный. Не фиг ему знать, что я фанатка Хибёрда и Ролла, и что эти два зверика — мои самые любимые персонажи данного аниме. — Когда читаешь те слова, надо смотреть на камень, иначе не подействует, — выдал мне еще один секрет фирмы господин «Я всегда работаю один, а если не один, то с птичкой и ежом». — А камешек любой можно кинуть? — продолжала любопытствовать я, и таки нарвалась на недовольство, а точнее, на активное его проявление со стороны нашего команданте. — Травоядное! Молчи уже! Если решила помочь, просто выполняй сказанное и не суй свой нос куда не надо! — Ладно, — с тяжким вздохом ответила я, потому как мне тоже было любопытно, что это за сферы и на фиг они вообще нужны, и уселась у воды на корточки. — Senri-no michi mo ippo kara, — прочитал таинственные письмена Хибари-сан, а Хибёрд, метнув камень в воду, вернулся к владельцу. Я снова сунула руки в воду, через десять секунд вытерла их платком и, как только началось светопреставление, изловила один из шаров. Наш маньячелло, тут же призвавший тонфа, ткнул меня шипом в запястье, и, как только капля крови сорвалась вниз, я смогла оттащить шарик от реки. На этот раз в лес я не поперлась — наоборот, стараясь держаться ближе к воде и указаниям нашего временного Ульянова-Ленина без броневика, пошлепала вниз по течению, то есть налево, благо, на этот раз я хоть краем глаза могла смотреть, куда иду, держа руки чуть в стороне от собственной тушки и не закрывая ими себе обзор. Однако, стоило лишь мне отойти от своего временного лидера примерно на то же расстояние, на котором находился лес от камня с заклинанием, как шарик исчез. — Вот «редиска», — расстроилась я, поежившись. Было дико холодно, а постоянное плескание в воде явно не способствовало отогреву. — Почему же? — раздалось у меня за спиной. — Зато теперь я знаю, что действие этих сил распространяется лишь в радиусе десяти метров от того камня. — А что там написано, Хибари-сан? — посмела-таки я задать вопрос, обернувшись к задумчиво глядевшему на воду комитетчику. — Японская пословица, пришедшая из Китая, — поведал он, явно поняв, что я его слова запомнила и обязательно поищу их значение в интернете. — Переводится на ваш язык как: «Дорога в тысячу ри начинается с первого шага». — Любопытно, — пробормотала я. — Еще раз? Куда теперь нести? Мужчина обернулся и бросил на меня чуть удивленный взгляд. Чегой-то он? Не ожидал, что я добровольно помощь предложу? Так мне самой любопытно. К тому же мне кажется, что это всё как-то может быть связано с миром Мейфу, вопрос только как, и если есть шанс, что эти опыты помогут отправить мафию домой в целости и сохранности, я буду помогать их проводить. К тому же я уже пообещала помогать, значит, не могу уйти. — Да ладно, Хибари-сан, — улыбнулась я, — Вы же всё равно не можете из-за Пламени Предсмертной Воли ставить на этих шариках опыты. Разрешите и дальше Вам помогать. В нашем доблестном Облаке явно боролись две противоположности — любовь к одиночеству, самостоятельности и неприятию посторонних и необходимость выяснить, что к чему с этими светящимися штуковинами, несмотря на то, что сам он, в одиночку, сделать этого не мог. По всей видимости, «необходимость» всё же перевесила, потому как Глава всея Дисциплины, с выражением лица «всех прибил бы, да жаль, руки связаны», заявил: — Хорошо. Но не задавай лишних вопросов. — Да ладно Вам, — засмеялась я. — Вы же в любой момент можете сказать: «Замолчи, травоядное!» — и я замолчу. Почему бы не задать вопрос? А вдруг ответите? — Ты слишком настырная, — раздраженно бросил он. — Это точно, — со вздохом кивнула я. — Ну что, куда мне его теперь нести, этот светоч негасимый? — В другую сторону. Нам надо проверить, действительно ли радиус действия одинаков, — скомандовал мой предводитель, и мы повторили операцию. А затем еще, и еще, и еще — Хибари-сан выяснил радиус в общей сложности в пяти точках, затем повелел мне накрыть шар рукой и раздавить его, в результате чего тот попросту исчез, стоило лишь мне отпустить его одной рукой. Затем он сам накрыл очередную сферу ладонью — результат был тем же, и, наконец, Хибёрд, помогая нашему шефу, попробовал тиснуть шарик из моих рук когтями, но претерпел фиаско — шарик исчез. После этого Хибари-сан вызвал шары, опустив в воду собственные ласты, а затем, пырнув самого себя шипом (может, он не садист, а садо-мазохист?), попытался всё же изловить вредный огонек, но он не изловился — руки комитетчика попросту проходили сквозь сей дивный феномен. Когда же он велел мне поймать один из призванных им шаров, я потерпела фиаско в виде исчезновения этих «фей», лишь только мои руки коснулись одной из них. — Печалька, — прокомментировала я свою последнюю неудачу. — Не скажи, — хмыкнула наша местная Тучка — для Облака он слишком хмурый. — Мы многое выяснили. — Это да, — улыбнулась я, стараясь не клацать зубами от холода и не подавать виду, что уже задубела. — Ну что, еще раз? Хибари-сан на меня странно воззрился, словно что-то тщательно обдумывал, а затем вопросил тоном «соврешь — пущу на шашлыки»: — Травоядное, почему ты не говоришь, что замерзла? — А зачем? — опешила я и удивленно воззрилась на господина командующего. Можно подумать, это бы что-то изменило! — Но ты ведь можешь заболеть, — разжевал он очевидное. — И что? — продолжила удивляться я. Заболеть-то я, может, и не заболею — всю жизнь на открытом воздухе. А обещания надо выполнять в любом случае. — Я же сказала, что помогу, значит, помогу. — Странное травоядное, — пробормотал он, но в глубине черных, абсолютно безразличных глаз на секунду промелькнула тень одобрения. В тот же миг Хибари-сан вдруг явил миру невиданный ООСище своей дисциплинистой и безразличной к окружающим личности и, расстегнув пиджак, стянул его, а затем набросил мне на плечи. — Зачем?! — вопросила я так офигело, словно мне сам Цискаридзе в костюме Спартака предложил партию в Большом станцевать. — Потому что ты замерзла, — тоном скучающего лектора института, вынужденно ведущего урок у первоклашки, ответил комитетчик. Я ошалело воззрилась на висевший на мне, аки на вешалке, пиджак, а затем, подумав, что не такая уж Хибари-сан и бука, разулыбалась, аки довольная всем, начиная от жизни и заканчивая пролитой хозяйкой сметаной, кошка, и, просунув руки в рукава, закатала их и застегнула пуговицы. Стало очень и очень тепло, дрожь ушла, и я наконец смогла прогнать мысль о том, что всё-таки могу заболеть. Авось и обойдется, я же согрелась… Кстати, пиджак Главы Дисциплинарного Комитета, лишенный повязки, пах довольно странно: японскими благовониями и сандалом, и я, втянув носом странный для российской глубинки аромат, разулыбалась еще больше. — Ты чего такая довольная?! — возмутился мой благодетель, усаживаясь у реки. Кстати, он был в своей эпичной фиолетовой рубашке и галстуке, а на левой руке я наконец разглядела шикарнейший браслет с буквой «Х», изображением ёжика и двумя цепочками. — Я лишь не хочу, чтобы ты по моей вине заболела. Не строй тут лишних выводов! Ой, ты, Боже мой! А еще двадцать один год, а еще глава CEDEF и Намимори… Ну прям детсад «Ромашка», право слово! «Да, я тебе помог, но только чтоб на меня воспитательница не наругалась, а что воспитательница в другом конце садика — не важно, вдруг она сквозь стены видит?» Я вновь улыбнулась и, подрулив к этому дитятке, уселась рядом с ним и заявила: — Я и не делаю никаких выводов. А главный вывод — что Вы совсем не такая бука, какой стараетесь казаться — сделала уже давно. И Вы лишь каждый раз его подтверждаете. — Травоядное! Ты нарываешься! — возмутился он, глянув на меня пылким взором, ясно говорившим: «Еще хоть слово — пришибу». — Молчу, — усмехнулась я и уставилась на воду. Повисла тишина, а мой бурливший от негодования вождь о чем-то сосредоточенно думал и, наконец, скомандовал: — На этот раз попробуй погрузить в воду только левую руку. Если шары появятся, лови только левой и попытайся переложить его из левой руки в правую. — Хорошо, — покладисто ответила я, и наш лидер зачитал заклинание призыва неведомой фигни, а его «Правая рука» по имени «Хибёрд» кинул в воду камень. Что интересно, огонек нам вызвать удалось, равно как и мне — переложить его из левой руки в правую, но вот накрыть его рукой я не смогла: стоило лишь моей ладони коснуться сферы сверху, как та исчезла. — Да что ж это за шарики такие? — вопросила я непонятно кого, но нарвалась на ответ от своего шефа: — Сначала надо уточнить, откуда именно они появляются — это может помочь найти ответ на этот вопрос. — И как это сделать? — озадачилась я, воззрившись на Дисциплину в человеческом обличье. — Сегодня уже поздно, у тебя скоро время дойки, мы должны возвращаться, — заявил он безапелляционным тоном, а я вздрогнула: впервые в жизни забыла про коров… Идиотка! — А завтра я попробую нырнуть и посмотреть, откуда появляются сферы. Теперь ты сможешь их призвать, значит, у меня будет возможность посмотреть на процесс появления первой из них. — Вы с ума сошли?! — возмутилась я, а комитетчик на меня гневно воззрился. — Там же вода ледянючая! Туда нырять — самоубийство! Вы же заболеете! А если воспаление легких потом начнется?! — Я уже нырял, и ничего, — хмыкнул он, сменив гнев на милость. — И следи за языком. — Ну, блин! — я совсем расстроилась и тихонько спросила: — А может, не надо? — Надо, — беспрекословным тоном уничтожил робкую попытку бунта наш вождь. — Ладно, — сдалась я, но тут же выдвинула условия: — Но я возьму горячий шоколад — он согревает лучше кофе! И плед! — Лучше чай, — выдвинул встречное условие Хибари-сан и почапал прочь от заводи, а я поплелась следом и проворчала: — Чай так чай, но шоколад лучше греет. И чего Вы так не любите шоколад? Я понимаю, что Вы не Мэлло — Вам его любить не с чего, но разве в Японии не пьют горячий шоколад? — В Японии пьют, — довольно резко ответил Хибари-сан, не оборачиваясь. — В моей семье — нет. Я замерла, а затем догнала комитетчика и оставшуюся дорогу молча думала над его словами. Если честно, мне было дико любопытно, что же у него за семья, но спросить я не решалась. И не потому, что он бы меня тонфа по темечку тюкнул, заикнись я об этом, — просто я чувствовала, что сразу после упоминания о его семье между нами возникло напряжение, а Хибари-сан явно расстроился и разозлился, и я подумала, что у него, вероятно, так же, как и у меня, была не самая любящая в мире семья. Печально это… Мы вышли из леса, и я, поравнявшись с Хибари-саном, прошептала: — Извините. Я не хотела поднимать такую тему. Больше не повторится. Не дожидаясь ответа, я ломанулась к стоявшему неподалеку Торнадо и крепко обняла конягу за шею, уткнувшись носом в черную гриву. Почему-то захотелось разрыдаться — я вспомнила своих родителей, и боль Главы Дисциплинарного Комитета отразилась во мне в стократном размере. Но я держалась и лишь прижималась к тихонько всхрапывавшему коню, моему единственному другу и защитнику. — Травоядное, — послышалось за моей спиной, и я, взяв себя в руки и проморгавшись, обернулась. — Не бери в голову. Я растерянно воззрилась на абсолютно спокойного главу CEDEF и едва заметно кивнула. Он хмыкнул и, пару мгновений посверлив меня ледяным взглядом, потопал в сторону фермы. Несколько секунд я провожала его удивленным взглядом, а затем отвязала Торра и кинулась следом, по дороге расстегивая пиджак. Догнав комитетчика, я протянула ему его одежку и заявила: — Спасибо, спасли девушку от смерти в результате переохлаждения. — Надень, — раздраженно процедил он. На что он больше злится, интересно: на мой поступок или на мои слова о помощи? — Вернешь на ферме. — Но Вам же тоже холодно, — растерялась я, но руку, от греха подальше, к Главе Дисциплины тянуть перестала. Меня и так всё это время чувство вины грызло, и спасало лишь то, что он в рубашке, а не в футболке был, а скажи я, что не могу так долго его добротой пользоваться, он бы разозлился и на весь мир обиделся. — Нет, — сказал, как отрезал. Ну и ладно. Пока ладно… Я пожала плечами, вновь напялила его пиджак, застегнула его и осторожно спросила: — Хибари-сан, мне надо как можно быстрее ехать доить коров. Не обидитесь, если я Вас тут оставлю? Просто Торр не позволяет никому, кроме меня, к себе прикасаться, так бы я, конечно… — Без разницы, — перебил меня Хранитель Облака. — А насчет твоего коня — не думаю, что он меня укусит. Я призадумалась. Гина, нашего песика с вредным и самостоятельным характером, Хибари-сан уже приручил, причем в момент, так что чисто гипотетическая вероятность того, что Торнадо его к себе подпустит, существовала. Я покосилась на шествовавшего справа от меня коня, затем на топавшего слева мужчину, а затем прошептала: — Хибари-сан, а можете погладить Торра? Я очень хочу, чтобы у него появился друг, кроме меня, но он никого не принимает. Может, Вас примет? Господин «Я сам по себе» бросил на меня раздраженный взгляд, затем воззрился на конягу с видом «продолжить делать вид, что мне на тебя начхать, или сделать то, что хочется и погладить тебя? Дилемма», но, похоже, все вопросы, связанные с животными, у него всегда решались в пользу этих самых животных, а потому он скомандовал мне: — Стой. Я послушалась, начхав на то, что надо было спешить, потому как Торр мне всё же был важнее, и Глава Дисциплинарного Комитета подрулил к морде возмущенно всхрапнувшего и начавшего бить землю копытом Торнадо. Я вцепилась в поводья, аки утопающий в соседа, а Хибари-сан заглянул жеребцу в глаза и нахмурился. С минуту они сверлили друг дуга взглядом, а затем Торнадо заржал и отвернулся. Хибари-сан улыбнулся краешками губ, и я поняла, что Торр сдался под взглядом настоящего Хищника, а затем наш доблестный укротитель протянул к коняге руку и осторожно начал гладить его сияющую на солнце, лоснящуюся черную шею. Торр возмущенно фыркнул, но кусать «обидчика» не стал, а Хибари-сан совсем уж обнаглел и одной рукой зарылся конику в гриву, а другой начал почесывать его нос. — Здорово-то как! — обрадовалась я. — Теперь, Торнадо, у тебя есть еще один друг! Конь на меня укоризненно посмотрел и фыркнул, а я рассмеялась и обняла его у основания шеи. — Не фырчи — не ёжик, — заявила я ему. — На ёжика не тянешь. — Ёжик здесь — твоя хозяйка, — ни с того ни с сего съехидничал Хибари-сан, обращаясь к Торру, и тот всхрапнул, а я, отойдя от потрясения, рассмеялась и заявила: — Ага, это точно. Если уж хозяин всех облачных ежей говорит, что я ёжик, стоит прислушаться. — Тебе до облачных слишком далеко, травоядное, — фыркнул хозяин всея ежей, но фыркнул как-то не злобно, а ехидно, и я, ухмыльнувшись, согласно покивала, заявив: — Ага. Но я и не стремлюсь: у каждого на этой грешной Земле свое место. И место облачного ёжика — у Ролла. А я так, просто фырчащее недоразумение. — Хорошо хоть, сама это понимаешь, — съязвил облачный вредитель. — А то, — хмыкнула я, отрешенно подумав, что я сказала правду, и что больше чем недоразумением меня, по сути, назвать сложно. Но я даже не расстраиваюсь: в этом мире много сильных и умных людей, так что серости и посредственности тоже имеют право на существование — для разнообразия, так сказать… — Ладно, иди уже, травоядное, — прервал мои размышления Хибари-сан. — Или ты решила уклониться от обязанностей? — Нет, я всегда их выполняю, — пожала плечами я и отпустила Торнадо. — Но я Вас тут не брошу. Вы подружились с Торнадо, значит, он Вас не сбросит и… — Я не поеду с тобой, — процедил монстр дисциплины, мгновенно развернувшись и почапав к ферме. — Почему? — опешила я и поспешила его догнать. — Вы же поладили с Торром и… — Я сказал «нет» — значит, нет. Что за назойливое существо?! — Но… — я замолчала и призадумалась, топая с Торнадо в поводу следом за нашим Лидером-самой. Может, он просто не умеет держаться в седле? Вариант, он ведь вырос в городе. Но, думается мне, что дело здесь в другом. Не хочет принимать помощь от жалкого травоядного? Вполне вероятно. А может, просто не хочет находиться к кому-то слишком близко, а я ведь предлагаю ехать вдвоем… Скорее всего, так. И я его в этом, как ни странно, немного понимаю… Хотя это всё равно глупо. Я нахмурилась, с тяжким вздохом сняла пиджак и накинула его на плечи Хранителя Дисциплины. — Травоядное!.. — возмутился он, обернувшись, но я уже вскочила в седло и тихо, но четко сказала, не глядя на него: — Я всего лишь хотела помочь, Хибари-сан. Не больше. Но раз Вы отказались, я должна уехать. Вы останетесь здесь мерзнуть, а я не могу позволить Вам заболеть. Извините. Я пришпорила Торнадо и с места перешла в галоп, а Хранитель Облака остался где-то далеко позади вместе со всем его пафосом, излишком самоуверенности, гордыни и любви к одиночеству. Я сказала правду: если он из-за меня здесь замерзнет, я себе этого не прощу, потому я и вернула пиджак. Это не была мелкая «мстя» в стиле «ты не сел со мной на лошадку — так и я твою помощь не приму», я из детского возраста давно вышла. Но до фермы топать и топать, и если бы я ему не вернула теплый пиджак, то потом долго и упорно терзалась бы мыслями о том, не задубел ли этот параноик по дороге домой. Может, и не лучшая причина для подобного поступка, да и поступок сам не ахти какой красивый, но уж какой есть. И продиктован сердцем. Так что я не собиралась ни извиняться, ни что-либо объяснять — я просто скакала домой в надежде успеть ко времени вечерней дойки и забыть это досадное происшествие с Торнадо, как страшный сон… Добравшись до фермы, я расседлала Торра и поспешила в коровник. Рёхей, как оказалось, корм буренкам уже выдал, и мне снова пришлось лишать их кормушек. Краем глаза я углядела, что Ленка таки добралась до индоуток, и пока она раздавала нашим птицам корм, рядом с ней стоял что-то пафосно вещавший Принц с маньячной лыбой на фейсе лица. Ленка выглядела какой-то расстроенной и чуть ли не злой, но вмешиваться я не стала, ведь она порой Бэлу отвечала, и ее ответы ему явно нравились, потому как стилетов вокруг него не наблюдалось, да и вообще разговор у них протекал довольно мирно, разве что несколько раздраженно. В остальном мой день завершился не так уж и плохо, и ложилась спать я в противоречивом настроении: с одной стороны, хотелось улыбаться, потому как сестры приняли правду о мафиозиках, Хибари-сан оказался не такой уж «редиской», а река приоткрыла нам завесу своей тайны, а с другой хотелось выть от отчаяния, потому как братья Шалины явно объявили нам войну, Хибари-сан не желал никого подпускать к себе ближе, чем на расстояние пулеметной очереди, а тайну светящихся сфер нам всё же разгадать не светило, пардон за тавтологию. Вот так, в когнитивном диссонансе, я и задремала — без надежды на лучшее и с мечтой о том, чтобы всё это поскорее закончилось…