Единственный, кто не забыл.

Шатен глубоко вдыхает нагретый солнцем воздух и медленно его выдыхает, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Савада выглядывает из-за угла, словно кого-то высматривая, и делает несмелый шаг по тротуару, тут же замирая. Руки начинают едва заметно дрожать, к горлу подступает комок, и стук сердца вновь бьет по вискам. С чего вообще Тсунаеши решил, что это сработает, что он сможет это сделать?.. Действительно, что он может, если его ни для кого нет? Парень решительно мотает головой в разные стороны, отгоняя подобные мысли от себя - не для этого он идет домой к Нане. Не для этого... Flashback Парень продолжал сидеть на земле, опираясь спиной на уже не столь холодную бетонную стену. Шатен придвинул колени к себе, утыкаясь в них лицом. Сколько времени он уже сидит вот так? Час? Или три? Неизвестно. Савада бормочет что-то, что и ему самому не понятно. Продолжает обнимать свои колени, словно надеясь спрятаться, закрыться от окружающего его мира. Пусть его забыли друзья, пусть Реборн куда-то исчез, он бы, возможно, пережил это. Болезненно, долго, но пережил, однако удар был куда сильнее - его родная мать не признала. Всего за несколько мгновений один из самых родных и любимых людей вычеркнул Тсуну из своей жизни, словно его там и не было никогда. Словно он не существует. Парень уже не может кричать или плакать - голос сорвался, глаза сильно жжет. Он просто сидит, пытаясь успокоиться. Солнце нещадно опаляет все, что попадает под его лучи. Уже давно перевалило за двенадцать часов дня, а Савада так и не может принять все то, что свалилось на него, придавило к усыпанной камнями земле. Оно и понятно. Кто же может смириться с потерей мамы, друзей, любимого человека и даже репетитора, от которого мечтал избавиться? Таких людей нет. Ни один человек не в силах смириться с такой прихотью леди Судьбы. В таких ситуациях люди просто ломаются, перестают быть собой. И Тсунаеши, как ни странно, понимал это. Он не хочет ломаться, ведь так ему будет еще хуже, еще больнее. В голове на доли секунды появляется мысль: притвориться кем-то другим и извиниться перед Наной. Парень быстро цепляется за эту тонкую нить, поднимая голову с собственных колен. Так он сможет нормально с ней поговорить и, может быть, она его даже вспомнит, если после этого он сможет с ней общаться. Хотя бы немного. Ему будет достаточно. Приложив немало усилий, чтобы подняться, Савада выпрямляется, решительно смотря прямо перед собой. Он определенно должен встретиться с Наной. Да, ему ужасно страшно, да, он хочет просто забиться в угол, закрывшись от всего, но в тоже время Тсунаеши понимает, что так нельзя. Это как раз тот случай, когда он должен переступить через себя. Должен вести себя так, как его учил Реборн - как Десятый босс Вонголы. Парень делает несколько шагов в сторону, обходя здание, опирается рукой о стену, тяжело дыша - сил почти нет, чтобы совершать хоть какое-то передвижение. Савада стиснул зубы. Он еще никогда не ощущал себя настолько жалким. Ему бы сейчас очень пригодилась помощь Хранителей. Гокудеры-куна, который, как всегда, был бы где-то рядом с ним, готовый в любую секунду защитить своего босса. Или Ямамото, который за одну свою улыбку воодушевил бы Саваду до кончиков пальцев. Или Рехей, заряжающий Десятого своей неудержимой, рвущейся наружу энергией. Или Киоко-тян, что всегда так мила с ним... Сейчас Тсуну мог спасти даже Ламбо, вечно отвлекающий парня как от важных дел, так и от проблем, о которых он забывал на все время, что пытался поймать или успокоить Ламбо. Только это все сейчас не важно. Ламбо и Гокудера неизвестно где, как и Ямамото. Киоко с Рехеем его не узнали, а Хару посчитала извращенцем... Шатен грустно усмехается. Он ведь думал, что они всегда будут вместе веселиться, ходить в школу и на прогулки. Он и боссом-то не хотел быть лишь по той причине, что боялся за всех своих близких. Он и сейчас не хочет возглавлять Вонголу. Да его никто и не заставляет. Теперь не заставляет. Эта мысль за сегодняшний день не первый раз залетает в его голову - его ведь, скорее всего, и в мафии не помнят. Савада опускает глаза вниз. Плакать уже нечем, но на душе так паршиво и так больно, что он уже не может идти дальше, хотя всего минуту назад он был полон решимости встретиться с Наной. Закрыв лицо ладонью, чтобы свет солнца еще больше не жег глаза, он идет обратно в город, пересиливая свой страх и свое отчаяние. end Flashback Савада некоторое время смотрит на безоблачное и ясное небо. Снова набирает в легкие побольше воздуха. Выдыхает, снова заполняет легкие кислородом и снова выдыхает. В глазах мелькает некая искра решимости. Огонек. Да, именно огонек, ведущий парня вперед и не позволяющий ему так просто сдаться, упасть еще ниже, прогибаясь под миром. Тсунаеши медленно, но верно, шагает к дому Наны. Тело бьет мелкая дрожь, мысли путаются, словно наушники, заматываются в непонятный цветной клубок, не желая облегчить шатену мыслительный процесс. Не спеша продолжая идти, он перебирал множество вариантов того, как же ему начать разговор. Что сказать, чтобы не сделать еще хуже себе и Нане, чтобы не причинить очередную порцию боли? Вот он уже стоит перед воротами, нервно сглатывая и пробегаясь взглядом по столь родному месту, отмечая, что ничего не изменилось. Парень не успевает ничего сделать, как перед ним открывается калитка, и появляется Нана. По женщине видно, что она очень нервничает, переживает, боится. Тсуне это сразу же бросается в глаза, давя на сердце. Не успев даже о чем-то подумать или же осознать свои действия, он делает руки по швам и наклоняется. - Нана-сан, - дрожащим голосом начинает он, крепко зажмурив глаза. Как же не привычно обращаться к матери с суффиксом "сан". - Я очень виноват перед Вами за то, что произошло вчера. Я хочу искренне попросить у Вас прощения за случившееся, ведь я... не хотел, чтобы Вам было так больно, чтобы Вы из-за этого плакали, - Тсуна чувствует, что сам сейчас может разреветься и кинуться к Саваде с объятиями, но он изо всех сил держится, понимая, что если он сейчас сорвется, поддастся этому желанию, то сделает хуже. - Ты... - Нана стоит не в силах что-то сказать. Этот паренек оказался первым, кто решил извиниться за свои издевательства над ней. И хоть мозг вещал о том, что он просто подбирается к ней ближе, чтобы потом вновь причинить боль, сердце заглушало все, призывая женщину простить шатена. Он даже показался ей каким-то... каким-то родным. - Я знаю, что Вы не можете вот так взять и сразу простить меня, - голос у Тсуны срывается, отдает хрипотцой, но он продолжает говорить, - но я просто должен сказать Вам причину и извиниться, - кареглазый все же не выдерживает и начинает беззвучно плакать. И откуда только слезы берутся, спрашивается?.. - Нана-сан, моя мама, которую я потерял совсем недавно, безумно похожа на вас. Я просто не смог себя сдержать. Простите... - Десятый расширившимися глазами смотрит на женщину, что сжимает его в своих объятиях. Он не может в это поверить, но тоже хочет обнять ее в ответ. Руки дрожат, по спине пробегается строй мурашек. Сердце вновь не выдерживает, сбиваясь с ритма... Пересилив дрожь в теле, он медленно обнимает женщину, обхватывая руками ее спину. Внутри разливается что-то теплое, тягуче-приятное, такое знакомое. Нана что-то говорит. Кажется, слова прощения, но он не слышит, снова отдаваясь эмоциям и слезам, крепко обнимая женщину и вдыхая такой родной и любимый запах своей мамы.

***

- Успокоился? - тепло улыбается Нана. У самой женщины глаза тоже заплаканные, покрасневшие. Тсуна неуверенно кивает. Женщина садится напротив парня, пододвигая к кареглазому кружку с чаем. Шатен несмело берет горячую кружку в руки, делает небольшой глоток зеленого чая и смотрит на Нану. - Тебя как зовут-то хоть?.. - тихо спрашивает женщина, и Тсунаеши едва удерживает себя от соблазна подавиться напитком. О таком повороте событий Десятый не задумывался. Извиниться-то он извинился, а дальше что? Не говорить же, что его Савада Тсунаеши зовут! У парня начиналась паника. Он терялся, придумывая себе имя, которое показалось бы правдоподобным... - ...еши, - кареглазый удивленно распахивает глаза. Что только что сказала Нана?.. - Думаю, имя "Тсунаеши" тебе очень бы подошло, - брюнетка тепло улыбается, смотря на кружку с чаем. Быстро смахнув рукой появившуюся слезу, парень слабо улыбается. - Я Еширо. Женщина не прекращает улыбаться, словно осыпая парня не только улыбкой, но и теплом. Таким, к которому он привык. - Хорошо, - произносит Нана, вставая. - Еширо-кун, сходишь со мной в магазин, когда допьешь чай? - ... Конечно, - чуть краснея, отвечает счастливый парень.

***

- Спасибо, - женщина улыбается, но смотрит на шатена с грустью в глазах. От этого взгляда кареглазому становится немного не по себе, но прежде, чем он успевает что-то спросить, Нана продолжает, - за то, что извинился и пошел со мной. Знаешь, остальные, наверное, даже не думали об извинениях... - Нана-сан... Они уже совсем рядом с домом женщины - всего один переулок остался. Власть в городе перехватил вечер, взошедший на свое законное место. Тсуне очень понравился этот поход по магазину. Сейчас, провожая женщину домой, он не думал о том, где будет ночевать, что будет делать завтра, как будет жить. Он полностью отдавался этим теплым воспоминаниям о сегодняшнем времени, проведенным с родным человеком. - Воу! - шатена буквально вырвали из потока его мыслей. Нана, идущая слева от Тсунаеши, тут же вся зажалась, испугавшись. - Что, нашла себе сынка? - ухмыльнувшись, сказал парень. Тсунаеши тут же нахмурил брови, сердито смотря на него. Внутри что-то закипело, неприятно зажгло. Шатен, сам того не понимая, стал смотреть на темноволосого парня, который был выше него на голову, с вызовом. - Ну, не смотри на меня так, - не снимая с лица улыбки, произносит юноша. - Я же не со зла, верно? - достав из кармана какой-то предмет он кидает им в женщину. Не долетев до Наны, камень попадает в голову Десятого, который, поддавшись рефлексам, закрыл женщину собой. Сзади на Тсуну кто-то прыгает, заставляя того выронить пакеты с продуктами и упасть на землю. Савада недовольно шипит, выворачивается под сильным телом. А темноволосый юноша, победно улыбнувшись, свистит, заставляя своих дружков выйти из-за угла. Те подходят к Нане, говорят что-то про детей, снова причиняют ей адскую боль, которую она не выдерживает - опускается на асфальт, рыдая навзрыд и закрывая уши руками. Она не хочет снова слышать это. Она не выдержит. Только не снова, только не снова... Один из них пинает женщину в живот, от чего та отлетает к забору. Слезы застилают ее глаза. Тело болит. Не от удара - душа нестерпимо ноет и обжигает. Видя это, шатен делает резкий рывок, пытаясь скинуть с себя юношу. Но тот только сильнее прижимает кареглазого к земле. Тсуна снова начинает плакать, не обращая внимания на смех и издевательские комментарии темноволосого. Нану в очередной раз бьют. Теперь уже по лицу, заставляя женщину отвернуть голову в сторону. На щеке остается красный след, а по подбородку стекает небольшая струйка крови. Еще удар, и теперь Савада уже лежит на животе. Пинок в бок, заставляющий женщину попытаться прикрыть голову, что у нее не выходит - ее с силой пинают уже трое. Еще удар, и Тсуна выпадает из реальности, ничего не понимая. Шатен внезапно перестает вырываться, и, когда сидящий на нем и стоящий рядом парни удивленно смотрят на своего "заложника", он резко встает, скидывая ударом огня юношу со своей спины. Темноволосый скрипит зубами и достает из кармана перочинный нож. То ли он не замечает огня, охватившего шатена, то ли считает себя бессмертным. Темноволосый с рыком бросается на Тсуну, задевая ножом его бок. Кареглазый смотрит на него с презрением, перехватывает руку с ножом, заламывая ее, и толкает парня на асфальт, а сам подбегает к Нане, с животным криком раскидывая подростков в разные стороны. Подтянув женщину, что была без сознания к себе, он обнимает ее, падая на колени и прижимая к своей груди. Не выдержав, он начинает рыдать в голос, так, что его вопль разносится ветром по округе. - Еши... ро, - Савада осторожно касается руки парня своей. - Скорая. Позвони...

***

- Ну, вот и все, - произносит врач, закончив перевязывать ранение Тсунаеши. - А что с Наной-сан?.. - обеспокоенно спрашивает он. Ведь он не видел ее со вчерашнего вечера, когда их обоих увезли в больницу. - Полежит какое-то время здесь и вернется домой, - спокойно отвечает мужчина лет сорока. - Что более важно, нужно позвонить твоим родителям и... - Вы что, ничего не сделаете?! - срывается кареглазый. - Ее же не в первый раз так избивают! Неужели этим сволочам ничего за это не будет?.. - Во-первых, не повышай на меня голос, - сердито произносит доктор, усаживаясь за свой стол. - Во-вторых, подобного рода занятия не для врачей, а для полиции. Вот они пусть и разбираются... Дверь в кабинет доктора с громким хлопком закрывается, а Десятый, не обращая внимания на ноющую боль в боку, несется к палате Наны. Сбежав по лестнице на этаж ниже, он сворачивает, жадно глотая ртом воздух. Подбегая к нужной палате он замечает Емитсу и замирает на месте, краем уха улавливая разговор двух проходящих мимо медсестер: - ...К ней муж из заграницы примчался! - Да уж, не повезло им, - сочувственно вздыхает одна из них. - Я тут случайно слышала, что он теперь обратно не уедет. С ней останется. Тсуна с каким-то непонятным облегчением вздыхает. Уж папа-то Нану защитит. - Прощайте, мам, пап, - тихо произносит парень, не сдерживая слез, и уходит, не оборачиваясь. Покинув больницу, он бредет по улицам, поглощенный мыслями о вчерашнем вечере. О том, как его радость так быстро сменилась гневом. О том, что он не смог защитить Нану... Ноги сами приводят его к дому семьи Савада. Он внимательно его осматривает, запоминая мельчайшие детали и идет дальше. Он теперь не Савада Тсунаеши, а Еширо, простой парень с улицы без родных и друзей. Это уже не его дом и, наверное, не его жизнь. Теперь он чужой для семьи Савада.