Якорь

Бои с демонами случались с того дня еще несколько раз. В последнюю свою встречу с чудовищем, Мичиру увидела, как какая-то женщина с ярко-рыжими, почти красными волосами, стояла над телом девушки и держала в руках некое подобие маленьких кристаллов. Потом женщина сжала пальцы, кристаллы осыпались пылью, которую сразу же развеяло ветром, а Мичиру отвлеклась на демона, обиженного невниманием к своей персоне. Та девушка стала первой, у кого Мичиру не нащупала пульса после победы над демоном. Очередной школьник лежал в стороне, дышал, а эта девушка… была мертва. Абсолютно и бесповоротно, и, кажется, причиной этому могли быть те кристаллы. Ну или Мичиру была слишком мнительна, что тоже не следовало исключать. Но ей казалось, что она и правда видела, как девушка еще дышала – и перестала ровно в тот момент, когда сквозь пальцы рыжеволосой женщины просачивалась серебристо-красная пыль. Было странно, что первая смерть в жизни Мичиру вопреки всем опасениям случилась не по её вине, а из-за кого-то постороннего, но внутренний голос твердил, что она смело может винить во всем себя – потому что она могла бы тогда спугнуть женщину, могла бы попытаться забрать у нее кристаллы… Если бы знала об их важности. Если бы подсознание, столько раз подсказывающее ей правильные шаги в битвах, и в этот раз сообщило, что происходит что-то неправильное, опасное и просто-напросто жуткое. Дома, наглотавшись успокоительных таблеток – запасы в последнее время пополнялись регулярно, уж слишком сильно Мичиру боялась впасть в истерику на улице, перед Эльзой, перед одноклассниками, – она попыталась мыслить логически, но попытка, как и в прошлые разы, провалилась. Сейлор Ви по какой-то причине не приходила к ней на помощь. Она вообще была одна, абсолютно одна, и это терзало сильнее, чем что-либо – потому что во снах рядом с ней была Уран. Харука. Почему-то казалось, что, будь она рядом сейчас, она смогла бы найти подходящие слова, чтобы взбодрить, успокоить, заставить забыть холодную кожу под пальцами, отсутствие пульса и пустой взгляд той, кого Мичиру не смогла защитить. Наверняка тогда можно было бы обойтись и без таблеток, просто прижаться к Харуке покрепче, почувствовать её сильные руки… Мичиру зажмурилась, помотала головой и залпом допила воду из стакана, бросая взгляд на стопку листов с набросками Харуки. Ей нужно было встретиться с ней. Она нуждалась в Харуке Тэно так, как не нуждалась еще ни в ком, и пусть даже та опять пошлет её – лишь бы просто снова услышать её голос.

***

– Мичиру, милая, это всего лишь выступление на теплоходе для узкого круга гостей, – голос матери по телефону звучал донельзя ласково и убедительно. Она знала, как Мичиру не любит выступать там, где люди едят, потому что предпочитает, чтобы внимание уделялось лишь ей. – Все по приглашениям, изящная атмосфера, теплоход принадлежит партнерам твоего отца, и они будут очень благодарны, если ты выступишь. Тебе выдадут приглашение, можешь позвать свою подружку, её же Эльза зовут, если не ошибаюсь? Потом погуляете по палубе, посидите сами в ресторане, все абсолютно бесплатно. Мама продолжала увещевать и убеждать, а Мичиру, прижимая трубку к уху, сдерживала глупую улыбку. Да, конечно, сложись ситуация немного иначе, она бы пригласила Эльзу, но… Но теперь у нее есть шанс снова встретиться с Харукой. Мать, кажется, была удивлена легким согласием дочери и пообещала отправить пригласительные с курьером, который привезет их прямо сегодня. С почтовым адресом Харуки, правда, вышли некоторые затруднения, но после часа поисков он обнаружился указанным в одном из журналов – и Мичиру облегченно выдохнула, порадовавшись собственной удаче. Главное – не подписывать, от кого приглашение, и понадеяться на то, что у Харуки не будет других дел и она решит прийти. Прежде чем положить пригласительный в конверт, Мичиру коснулась его губами и закрыла глаза. Её пока что единственный возможный шанс встретиться с Харукой. Определенно, мироздание заслуживало благодарности как минимум за это. Может, после этой встречи ей и правда станет легче, и та мертвая девушка перестанет сниться ей по ночам? Хотя почему-то эти сны и не пугали так сильно, как в свое время кошмары о конце света. И, как ни тяжело было это признавать, Мичиру казалось, что с того времени, как она взяла жезл в руки, её характер медленно менялся. Она стала спокойней относиться к происходящему, почти свыклась с мыслью о том, что может заставлять демонов становиться обратно людьми, и даже на смерть незнакомой девушки отреагировала и вполовину не так сильно, как когда-то на свое первое перевоплощение. Зеркала тоже перестали так пугать, потому что взгляд в отражении уже казался почти таким же, каким теперь всегда был в реальности. Конечно, успокоительные таблетки сыграли в этом не самую маленькую роль, но с каждым разом их требовалось все меньше и меньше. Мичиру прошлого пугалась бы таких перемен. Мичиру настоящего лишь на секунду замерла, а потом заклеила конверт и принялась переписывать почтовый адрес из журнала.

***

Белое платье сидело идеально, волосы были уложены, выступление – тщательно отрепетировано. Мичиру максимально подготовилась, постаралась избежать любых возможностей провала и теперь, окидывая взглядом зал ресторана со своего места на сцене, едва сдержала улыбку, увидев Харуку. Она все же пришла. Пришла и выглядела так, что аж дух захватывало, но Мичиру пока не могла подойти к ней, как бы ни хотелось. Сначала – выступление, потом – все остальное. Занеся смычок над скрипкой, она на секунду замерла, успокаиваясь, и заиграла. Знакомая до последних нот мелодия полилась по залу, окутывая гостей, и сейчас нельзя было допустить даже малейшей ошибки. Мичиру нервничала. Наверное, так она не нервничала ни на одном своем концерте – сейчас на нее смотрела Харука, а значит был только один-единственный шанс удержать на себе её внимание. Один-единственный шанс, который… Смычок замер, когда Мичиру увидела, что Харука покидает зал, и почти сразу же, едва успев откланяться и впихнуть скрипку в руки удивленной матери, кинулась в сторону лестницы, надеясь, что успеет перехватить девушку хотя бы на выходе. Зря спешила. Харука замерла напротив её картины и даже не обратила внимания на то, как Мичиру тихо поднялась по ступенькам, а чуть позже – и устроилась на верхней из них, наблюдая за её реакцией. Вдумчивый взгляд, словно эта тематика и правда ей близка и интересна. – Не находишь это симпатичным?.. – наконец подала голос Мичиру, решившись. Кажется, ей и правда удалось не выдать своего волнения. – Спасибо, что пришла, Тэно Харука – великая гонщица. – Похоже, ты кое-что знаешь обо мне... – произнесла Харука, и Мичиру порадовалась, что не выдала сразу же всю ту кучу информации, что успела насобирать за время своего не такого уж долгого, но сильного помешательства. – Эта картина... Ты её нарисовала? Неужели она запомнила, что Эльза тогда сказала о её мечте стать художницей?.. Это было приятно, но Мичиру не хотелось отвечать на вопрос. Картина была мрачной, да, но девушку больше интересовало, видит ли Харука те же сны? Наверное, да, если связала это творение именно с Мичиру. Но были ли её сны такие же, наполненные морскими волнами, или же в них бушевал ветер? – Ты довольно известна. В моей школе тоже есть несколько чудаковатых фанаток... Одна из них говорит всем, что хочет проехать по пляжу в твоей машине, – вместо ответа на вопрос произнесла Мичиру, привычным движением отбросив волосы. Она знала, что этот жест эффектно смотрится со стороны, а произвести впечатление на Харуку сейчас хотелось больше всего в жизни. – Конец света, да? Я удивлена, что состоятельная девушка, которая и мухи не обидит, рисует такие трагические фантазии, – и словно Мичиру ничего и не говорила. Все о картине, даже не показала своей реакции на возможную фанатку… Которая, слава богам, еще не дошла до такого состояния, чтобы «говорить всем», но почти готова была поделиться этой мыслью с Эльзой. Ну и уже поделилась с Харукой, если можно это засчитать, учитывая, что та вообще не обратила внимания на её слова. А еще Мичиру почему-то разозлила фраза о «фантазии». Харука ведь явно знает, откуда этот пейзаж и почему именно он, и теперь старается спрятаться за такими же отговорками, какие использовала когда-то сама Мичиру. Отгородиться от своей судьбы и от нее. – Это не фантазии! Я могу ясно видеть эту сцену! Как и ты… – тишина. Тяжелая, давящая. Мичиру поднялась на ноги, все еще держа руки сцепленными, и тут Харука, видимо, придя к какому-то выводу, все же подала голос: – Это глупо. Я – Тэно Харука, первый гонщик-юниор Японии. Память моей прошлой жизни или конец мира не имеют со мной ничего общего. Если кто-то должен это делать, то ты можешь заняться этим. Я бы хотела, чтобы ты перестала меня изучать. Это было… правда больно. Больнее, чем когда Эльза сказала, что Мичиру ни капли не интересует Харуку, намного больнее. Но почему-то кроме боли Мичиру чувствовала еще и злость. Обиду. Харука признала, что знает, о чем речь, знает, что им суждено, но… не хочет этого. Не хочет быть вместе с ней. – Не говори такие эгоистичные вещи! – Мичиру все же не сдержалась. Голос, сначала немного дрожащий, постепенно окреп. – Я тоже не горю желанием заниматься этим, у меня тоже есть мечта – стать скрипачкой, я тоже не могу тратить время на такие глупости, как спасение мира! И снова тишина. Правда, опять всего лишь на несколько секунд – потом Харука решительно прошла мимо Мичиру, и той потребовалось огромное количество сил, чтобы не кинуться следом. Мо-ло-дец, Мичиру. Просто десять баллов из десяти. Надавила, психанула, повесила на пока что постороннего человека свои проблемы, да еще и про свою мечту разболтала. Можно ли выставить себя более круглой идиоткой? Она коснулась пальцами холста картины, подняла взгляд, рассматривая знакомое до последней черточки изображение кошмара. Может, она действительно не имеет права заставлять кого-то идти по такому пути. Она сама бы с радостью отмотала все назад, но теперь вынуждена мириться с демонами в своей жизни. И было бы просто чудесно, если бы эти демоны были хоть немного воображаемыми, а не реальными настолько, что часто оставляли синяки, ссадины и ожоги, которые, правда, на редкость быстро заживали.