Сны

Меркуцио приходил почти каждый вечер. Пробирался в окно и вел себя в его, Тибальта, комнате, как хозяин. И это очень раздражало Тибальта. Но потом Меркуцио целовал его, и эти чувства уходили на второй план. А когда, по какой-то причине, Меркуцио не появлялся на их "свидания", Тибальта пронзала сильная тоска. И он до глубокой ночи сидел у окна, вглядываясь в темную даль. Сложнее всего было на улице, среди людей. Невозможность показать всем, что Меркуцио принадлежит ему, убивала Тибальта. Они могли только драться. И ночью после таких встреч Тибальт старался быть как можно более нежным. Он не знал, что значат эти отношения. Сначала Тибальт думал, что это все ненадолго, на один-два раза. Но дни шли, превращаясь в недели, и все оставалось как есть. Пока.

***

Поздним летним вечером Верона прекрасна. Тибальт идет по ее узким улочкам, вдыхая до боли родной запах такого любимого и ненавидимого города и наслаждаясь тишиной и спокойствием. Из-за поворота появляется Бенволио. Тибальт не хочет разборок, да и Бенволио никогда не устраивает драк. Даже наоборот, носит звание "миротворца". Поэтому Тибальт решает просто пройти мимо. Только у Бенволио другие планы. — Тибальт! — окликает его племянник Монтекки. Они идут в какую-ту таверну. Бенволио говорит что-то о том, что ему срочно надо поговорить о чем-то очень важном. Он постоянно улыбается, но у Тибальта от этого мороз по коже. Он, как загнанный зверь, чувствует запах опасности. Он безумно хочет сбежать к себе в комнату, где его уже, наверное, ждет Меркуцио, и проклинает себя за желание прогуляться на ночь глядя. Но вместо этого он устраивается за дальним столиком в самом темном углу и выжидающе смотрит на Бенволио: — Так о чем ты хотел поговорить? — Что тебя связывает с Меркуцио? Признаться, такого Тибальт никак не ожидал. Но ему удается быстро совладать с собой и почти натурально вскинуть брови в удивлении: — Мы ненавидим друг друга. Вот только одного взгляда на Бенволио хватает, чтобы понять — он все знает. — Тебе следует расстаться с ним. — С чего тебя так интересует моя личная жизнь? — На тебя мне наплевать, — доверительно сообщает племянник Монтекки, — но Меркуцио… — Бенволио отводит взгляд. До Тибальта начинает доходить. Теперь становится понятно, почему Бенволио всегда так рьяно защищает Меркуцио, а Ромео же никогда не останавливает. Ясно, почему он все время рядом с племянником принца. Интересно, а Меркуцио знает? Скорее всего, нет. Иначе бы вел себя совсем по-другому. — Хм, ты так всех его любовников отваживаешь, или же я один такой, особенный? — в упор смотрит на собеседника Тибальт. Бенволио в ответ зло прищуривается: — Если ты не расстанешься с ним, я сделаю так, что вся Верона узнает о ваших отношениях. И что? Кому какое дело? Но Тибальт не может опорочить честь семьи, в которой и так живет на птичьих правах. Остается лишь один шанс. Шанс, что Бенволио отступится. — Ты можешь навредить ему. — Неуправляемый Меркуцио — племянник принца. Ему все спустят с рук. А вот что ты будешь делать, Тибальт? Ты можешь только сбежать. В точку. Ничего не поделаешь. В конце концов, почему он так цепляется за эти отношения? Ведь он не любит Меркуцио. Но и идти на поводу у Бенволио совершенно не хочется. Вот только выбора нет. — Хорошо, — отвечает Тибальт после долгого раздумья. — Я сделаю так, как ты хочешь. — Я рад, что мы поняли друг друга. — Дай мне неделю. Тибальт и сам не знает, почему просит об этом. Бенволио смотрит на него как-то странно и через пару мгновений кивает. Уходя, Тибальт старается не думать о том, что увидел во взгляде Бенволио намек на понимание. Он слишком спешит на встречу с Меркуцио. Похоже, последнюю в его жизни.

***

— Что-то случилось? Меркуцио, как всегда, развалился на его кровати. И Тибальт думает: как он теперь будет без этих встреч? Но он отгоняет от себя эти мысли, подходит к Меркуцио и запускает руку в его кудри. И откуда-то появляется совершенно иррациональное желание прижать это чудо, смотрящее на него таким доверчивым взглядом, к себе и никогда не отпускать. Но Меркуцио чувствует, что что-то не так. И обмануть его сегодня будет очень сложно. Но и отказать себе в последнем вечере Тибальт не может. — Да что с тобой такое? — Ничего, Меркуцио. Совсем ничего. Меркуцио удивленно пожимает плечами в ответ и обнимает его. Тибальту кажется, что он мог бы простоять так очень долго. Возможно всю жизнь. Вот только времени у него совсем мало.

***

Крепкие руки обвивают со спины, а до уха доносится горячий шепот: — Я уже решил, что ты избегаешь меня. — Меркуцио? Тибальту стоит титанических усилий, чтобы вывернуться из объятий. Меркуцио выглядит растерянным и слегка обиженным. Хотя он имеет право злиться. Тибальт чувствует себя виноватым. Всю эту неделю он намеренно избегал мест, где мог встретиться с Меркуцио. Запирал на ночь окно и старался не обращать внимания на стук маленьких камешков, бьющихся о стекло. Конечно, глупо было надеяться, что Меркуцио просто так отступится. Но Тибальт не был уверен, что сможет сказать ему все в лицо. А попался он совсем позорно. Пошел по просьбе тетушки к портному за платьем Джульетты для бала. И теперь уже не удастся сбежать. Ведь Меркуцио стоит и ждет объяснений. — Я не избегаю тебя. — А как, по-твоему, это называется? — Просто у меня не было времени на тебя. Да и вообще, мне надоело это все. Меркуцио непонимающе склоняет голову. — Мы расстаемся, Меркуцио. — Но почему? — голос Меркуцио срывается. — Мне надоело, — Тибальту приходится отвести взгляд, он просто не может лгать, смотря Мерку в глаза. — Ты не можешь… Тибальт думает, что он еще может все изменить. Сказать Меркуцио, что глупо пошутил, извиниться. Но он лишь сильнее прижимает сверток с платьем Джульетты. — Я все могу. В конце концов, я же не обещал на тебе жениться! И уж конечно, не был первым, так что твоя честь мною не задета. А если тебе приспичит, ты найдешь себе кого-нибудь очень быстро. Да хоть того вашего третьего. Как там его? Бенволио? Поразительно, как легко с языка срываются эти жестокие слова. Но Тибальт не может поступить иначе. Ему остается только развернуться и уйти. Он не видит, как глаза Меркуцио наполнились слезами, только слышит в след отчаянное: «Ненавижу!» И уж конечно, совсем не понимает, почему его сердце так болезненно сжалось, а в горле встал ком.