Забытое мастерство. Книга II "В поисках истины"

Гарри Поттер проснулся от ощущения, что в спальне есть еще кто-то. Не меняя позы и не открывая глаз, он призвал волшебную палочку и только после этого откатился в сторону, выставляя оружие перед собой. Каково же было его удивление, когда он увидел на второй половине кровати всполошившегося от его действий Малфоя, сонного и помятого после сна, с взъерошенными светлыми прядями. К тому же блондин оказался абсолютно голым, а у основания его шеи темнел недвусмысленный след. Пока Гарри ошарашено рассматривал блондина, тот тоже удивленно его изучал. – Хкх, – прочистил горло Малфой, – Поттер, прикройся. – Оу, – одного взгляда вниз хватило, чтобы Гарри осознал: мало того что он обнажен, так еще и без магической личины. Он потянулся к кровати, чужой, к слову, и сдернул с нее покрывало, укутываясь. – Как мы?.. – начал он, судорожно пытаясь восстановить в памяти события вчерашнего вечера. – Хм, не помню, – Малфой страдальчески наморщил лоб, силясь вспомнить, – но, судя по некоторым особенным ощущениям, нам было весело, – констатировал он, дергаясь при попытке сесть, а потом еще потрогал метку на шее. – И я не помню, – упавшим голосом сказал Гарри, продолжая пялиться на Малфоя. В отупевшем от чрезмерного возлияния мозге мелькали какие-то обрывки, не желающие складываться в определенную картинку. Вместе с тем накатило чувство какой-то обреченности и сожаления. Ему нравился Драко, да и секса давно не было, а молодой организм требовал своего, невзирая на доводы разума, но хотелось сохранить нейтральность их союза. Он не мог сейчас впустить никого в свою жизнь, но и оттолкнуть Малфоя тоже не мог – да и не хотел. У них только наметилось что-то вроде дружбы, а они взяли и все усложнили. А еще жизнь его учителя, мистера Тримса, зависела от того, захочет ли Малфой сотрудничать дальше. – Надо же, ни единого воспоминания!.. А ты, значит, вот какой без личины. Когда, интересно, твоя маскировка слетела? – Малфой с интересом рассматривал настоящего Поттера. Цепкий взгляд подметил несколько ярких засосов на его золотистой коже. Кое-где можно было даже различить следы зубов. Кубики на животе и внушительный орган ниже он тоже успел рассмотреть еще до того, как Гарри прикрылся. Сейчас же он разглядывал притягательный рельефный торс, красивые четко очерченные мышцы груди с мелкими темными сосками, крепкую мускулистую шею и излучающее уверенность, привлекательное, хоть и заспанное, лицо. – Она не могла слететь, – вяло объяснил Гарри, размышляя, как начать разговор о ночных событиях, – только я сам мог снять ее. Даже со смертью она пропала бы не сразу. – Твое изобретение? – Да. – Невероятно, – Драко надоело рассматривать Поттера и он отвернулся, откидываясь на подушки. – Ма… Драко… – Не надо, – перебил блондин. – Нам было вчера весело – и этого достаточно. Мы получили удовольствие, судя по ощущениям, обоюдно. Давай считать, что это было приключение? Гарри во все глаза смотрел на Малфоя и не мог поверить, что тот говорит искренне. Как-то не вязались эти слова с его напряженной позой. Но Поттера более чем устраивало это предложение. – Хм, давай. А ты уверен… – Уверен. Закрыли тему. Лучше скажи, что там у Грейнджер с командой? Есть новости? – проговорил он, натягивая белье, не глядя на Гарри. – Я пока не связывался, – Гарри сел на постель и призвал свои вещи, тут же впорхнувшие из холла в спальню. Пошарив в безразмерной сумке, он достал блокнот и набор пастельных мелков и принялся сосредоточено рисовать. Малфой, некоторое время наблюдавший за ним издалека, нерешительно приблизился, привставая на коленях и перебирая по развороченной постели руками. Его не смущала собственная едва прикрытая нагота, слишком велико было любопытство. Он осторожно заглянул через плечо Поттера и стал завороженно следить за рождением рисунка. Гарри рисовал сам себя – таким, каким он предстал в Министерстве. Из-под ломкого мелка рождалась по-настоящему волшебная, живая картинка. – Ты сам нарисовал эти образы? – еле слышно выдохнул он. – Ага, – Гарри поднял глаза – и у него перехватило дыхание. Малфой оказался очень близко, его голое плечо было в каком-то дюйме от Поттера. Драко стоял на четвереньках так близко, что можно было рассмотреть каждую жилку на виске, каждый белесый волосок на теле. Гарри вдруг почудилось, что Малфой сделан из белоснежного полупрозрачного камня, настолько светящейся и безукоризненной была его кожа. Уродливая метка на шее казалась чужеродным и оскорбительным пятном на безупречном атласе. Уловив его аромат, Поттер почувствовал, что проснулся член, заинтересовано дернувшись и приподнимаясь. Гарри только успел порадоваться, что эта часть тела скрыта под покрывалом и заслонена блокнотом. Драко столкнулся с Гарри взглядом и, чуть покраснев, отвернулся, с преувеличенным интересом рассматривая рисунок. – Невероятно, ты клево рисуешь, – в голосе блондина звучало наигранное восхищение. – И как это работает? – Есть одна суспензия… Я пока не придумал, как ее обозвать, – Гарри с радостью ухватился за возможность переключиться на более безопасную тему, одновременно возвращаясь к рисунку. – Так вот, эта суспензия соединяет образ на бумаге с телом мага, преображая. – Суспензия иллюзий. – Хм, может быть. Как тебе? – он передал изображение Драко. – Задохлик. Отлично. – Спасибо, – стараясь не смотреть на блондина, Гарри достал из сумки ластик, трансформировал его в миску и поставил ее на тумбочку; вырвал из блокнота лист, оторвал от него кусок нужного размера, положил в миску и плеснул суспензию иллюзий. Затем встал и аккуратно подцепил рисунок, стряхнул с него лишнюю влагу и точным движением приложил к своей ягодице, разглаживая. Изображение вспыхнуло и четкой татуировкой проступило на ягодице, изменяя облик мужчины. Драко забыл, как дышать, наблюдая за уверенными движениями Поттера, а когда метаморфоза произошла, не смог сдержать эмоции. – Мать твою, Поттер! Невероятно! Покажи, – он подскочил к Гарри и уставился на свежую тату. В неверии он даже дотронулся до проступившего на теле артефакта, но не почувствовал ничего, кроме чуть прохладной кожи. – Холодная, – выдохнул он. – Зелье обжигающе холодное, – с трудом выговорил Гарри: от невинного прикосновения к своей заднице он почувствовал молниеносный, как удар тока, всплеск возбуждения. Драко отдернул руку и отвернулся. Он тоже ощутил прилив желания. Так, повернувшись друг к другу спинами, они и одевались, каждый переживал и боролся с чувствами и возбуждением, скрывая даже от самого себя разочарование и опустошенность. Чтобы немного отвлечься, Гарри связался с Гермионой. Девушка поведала, что «объект» по-прежнему в доме. Как он и опасался, подруга сразу же обеспокоено спросила, где он провел ночь. Гарри собрал все свое актерское мастерство, чтобы успокоить ее и не вызвать подозрений. Пока он болтал, Драко успел выйти и вернуться. Стоя в дверях, он вопросительно смотрел на Гарри. – Ничего нового, – передал Поттер, застегивая последнюю пуговицу. – Понятно. Будешь кофе? – Да. Малфой кивнул и вышел. Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Он несколько раз с силой выдохнул и пошел искать кухню. Бездумная пьянка и случайная ночь очень усложнили их жизнь. Гарри держал изящную чашечку с ароматным кофе, сваренным Малфоем, и с тоской смотрел на поджаренный тост в своей тарелке – есть не хотелось. А еще меньше хотелось идти в Министерство. Казалось, весь мир заволокло серым цветом и, кроме глухой усталости не осталось, ничего. – Поттер! – Гарри от неожиданности подпрыгнул и удивленно уставился на взбешенного Малфоя. – Ты че орешь? – Три раза тебя уже окликнул. Хватит витать в облаках. Спи где хочешь, только не на моей кухне! – проворчал блондин. – Задумался, извини. – Было бы чем, – беззлобно буркнул Драко, отставляя свою чашку. – Ты помнишь, что сегодня рабочий день? – Да, – унылый кивок. – Не хочу туда идти. – А зачем ты вообще себя мучаешь – с твоими талантами? – Из-за учителя. Я запрограммировал пару десятков маячков-шпионов, они могут записать для меня информацию, если услышат, только они очень ограничены в своем перемещении. Если я не буду их собирать, то они потеряются и до меня не дойдут. К тому же мне безопаснее быть на виду, этаким лохом-неудачником. Вот когда мы его найдем, сразу же свалю. – Хм-м. Может, ты и прав. Хочешь, я подарю тебе повод прогулять? – Хочу. – Надо забрать из типографии буклеты. – Это же на полчаса работы… – Дослушай! – прикрикнул Малфой, раздраженно закатывая глаза. – Обещали сдать сегодня с утра, но, зная эту типографию, скажу тебе честно, в лучшем случае в понедельник утром получишь. Я давно с ними работаю и знаю. У нас в отделе многие пользуются такими поводами для внеплановых выходных. А если начальство спрашивает, отвечают «Сидел в типографии, ждал. Заставил переделывать» и т.п. Типография маггловская, так дешевле, вот и плоды. Медленно работают, и брак быстро не исправишь, – договорив, Малфой, гордо улыбнулся. Гарри недоверчиво посмотрел на сияющего коллегу. Опомнился, только когда взгляд съехал на его манящие, еще немного припухшие губы. Пауза затягивалась. Стряхивая оцепенение, Гарри спросил: – Странно, маггловская печатная продукция, а как же колдографии? – Это расписание какое-то, дешевка, – Драко поморщился пренебрежительно. – Ну что? Или ты думаешь, я буду тебя уговаривать? – Не думаю. Спасибо. Не ожидал ТАКОЙ щедрости. – Вот так бы сразу. Да, я добрый. На работе все документы и оплаченные чеки возьмешь и вали. – Отлично! Кстати, чуть не забыл. Вот, – Гарри вытащил из кармана маленький пакетик и протянул Малфою. – Что это? – не притрагиваясь к неожиданному подарку, спросил он. – Это для экстренной связи. Наденешь на шею, под одежду. Работает, если сосредоточиться на человеке с таким же медальончиком. Так я общаюсь с Гермионой и другими. Ты не сможешь услышать мысли других, если они не хотят с тобой общаться, но сам сможешь подать ментальный сигнал. На нем чары отвлечения, никто не заметит его, пока не дотронется. Еще там датчик состояния здоровья. Твои показания увижу я, мои видят Герми и Кати. Я хотел еще поисковые повесить, но пока не сделал. Времени не хватило, – последние слова Гарри произнес совсем тихо. Малфой пораженно смотрел на него, чем очень нервировал. – Ты чего? – Зачем тебе показания моего здоровья? – Хм, мы же вроде теперь одна команда. Разве не так? – Так. Просто непривычно. Я правильно понял, медальон тоже твое творение? – Драко осторожно вытряхнул маленькую светлую монетку на ладонь и принялся рассматривать. Тонкая пластинка, покрытая еле заметной рунической вязью, на длинном кожаном шнурке. Некоторые символы узнавались, но по большей части смысл был не ясен. – Интересный дизайн. Красиво сделано. – Это не совсем дизайн, ну не важно. Он работает. Надень – надо проверить. Только шнурок на цепочку не меняй, будет хуже работать. – Серебро? – спросил блондин, надевая медальон через голову на шею. «Индий*, усиленный специальным составом, чтобы был не таким мягким. Лучший материал для ментальных артефактов», – голос Поттера четко прозвучал в голове Малфоя. «Мать твою, Поттер». – Есть что-то, что ты не умеешь? – Да, не умею вышивать крестиком. Ладно, спасибо за кофе. Времени уже много, через полчаса надо бы на работе показаться. Так что я пойду переоденусь, увидимся на работе, – скороговоркой пробубнил Гарри и трангрессировал, не забыв прихватить свою сумку и плащ. Ему вновь стало неловко. Желание поцеловать Драко было почти невыносимым, но это только вновь все усложнило бы. «…сексапильный засранец…» – услышал он в голове злой голос Малфоя. Очевидно, это был кусок внутреннего монолога, нечаянно переданный блондином. Он еще не до конца научился пользоваться ментальным передатчиком. – Сам ты «сексапильный засранец», – проговорил Гарри, не замечая, как его губы растягиваются в улыбке. И тут же перед внутренним взором возник заспанный и такой уютный блондин с зацелованными, припухшими губами. Такой, как в первые секунды после пробуждения. Удивленный и милый, еще не успевший принять неприступный, невозмутимый вид. Отгоняя ненужные сейчас воспоминания, Гарри поплелся переодеваться, радуясь, что сегодня он может быстро освободиться, и что завтра уже выходной. Как и говорил Драко, буклеты в типографии были не готовы. – Ну, может, через пару часов будут, – скучающе поведал кладовщик, не переставая жевать резинку. – А лучше приходите в субботу. – В субботу точно будут готовы? – Думаю, да. – Что-то не верится, заберу их лучше утром в понедельник. Подготовьте, пожалуйста, все бумаги. – Ага, – работник типографии уже занялся своими делами, не обращая никакого внимания на клиента, которого это, впрочем, полностью устраивало. Гарри с чистым сердцем отправился домой. Сделал огромный сандвич, заварил чай и спустился к себе в лабораторию. Пока перекусывал, просмотрел свои записи, освежая в памяти начало переводимого им ранее текста. И только после еды, когда убрал все лишнее со стола, он достал древний свиток, над которым работал, чистый пергамент и книги. Работа шла медленно, но верно. Гарри не заметил, как наступил вечер. До конца свитка осталось совсем немного, когда ему напомнили о том, что люди иногда должны есть или просто отдыхать. «Гарри, друг мой, ты там еще не околел? Нет желания отвлечься и перекусить?» – пропел в голове голос Кати. «Привет, жив пока». «Это хорошо, конечно, но приходи ужинать. У нас есть новости». «Иду», – Гарри встал из-за стола. Спина отозвалась сильной болью, задеревеневшие мышцы отказывались слушаться. Двигаясь со скрипом и охая, он поднялся наверх. Судя по темноте за окнами, был уже глубокий вечер. В столовой горел свет и уютно потрескивал камин. Кати накрывала на стол, позвякивая посудой, из кухни тянулись головокружительные ароматы. Желудок Поттера жалобно заскулил, требуя еды. – Гарри, если бы ты не оставлял следов в виде крошек, мы бы даже не знали, существуешь ты или нет. Ты так себя загонишь, – ворчливо поприветствовала друга Гермиона. – Я исправлюсь, крошек больше не будет. – Гарри! – Да понял я, понял. Лучше расскажите, какие новости. – Объект зовут Бобби Броус. Я случайно выяснила, – гордо проговорила Кати, вынося блюдо с запеченным мясом. – Так вот, Бобби сегодня побывал в нескольких лавочках в Лютном переулке, еще пробыл пару часов в баре на Дрянь-аллее. Это там я услышала, как его зовут. А еще бармен укорял Бобби, что тот редко заходит. На что Бобби пожаловался, что у него редко случаются выходные. Работы много, а смены нет. Вот, в общем, и все. Потом он вернулся обратно в тот же дом. – Он тебя не почувствовал? – Нет. В маггловской части города я близко не подходила, а в магической, сам понимаешь, слишком много всего, не разобрать. Я под мантией-невидимкой была. – Ну вы и шпионы, – уважительно проговорил Гарри, усаживаясь за стол. – Не без того. Невилл доведет его до дома и вернется. Я – следующая, буду следить за ним по карте, – Гермиона кивнула на расстеленную на журнальном столике карту. – Если сработает сигнал об открытии двери, сразу же трансгрессирую в наблюдательный пункт. Ну, мы это обсуждали уже. – Береги себя, договорились? Если будут сомнения, сразу же уходи или зови на помощь. Ладно? – Ладно, папочка, – вернула Гермиона давнюю шпильку. – Ну и отлично! Что бы я без вас делал?! – Умер с голода над своими бумажками. Приятного аппетита. Они приступили к еде. Гарри больше ковырялся в тарелке, чем ел. В голове крутились невеселые мысли, еще накатила какая-то апатия и разочарование. К тому же его мысли вернулись к переводу и множеству порожденных им вопросов. Все сильнее проступало смутное беспокойство, казалось, он на пороге открытия, но мысль ускользала. Наверное, от усталости. Гермиона задумчиво поглядывала на друга, но помалкивала. Кати же, готовившая ужин, возмутилась: – Гарри, ты что не ешь? Не вкусно? – Кати, просто объедение! Прости! – он демонстративно запихнул в рот огромный кусок мяса. С трудом прожевал и продолжил: – Просто задумался. Я тут вычитал интересный момент в свитках, вот теперь думаю, может, это то, что мы ищем. Там не до конца переведенный кусок остался. Еще час, наверное, работы. – Что там? – Пока не совсем понятно. Я работаю над свитком о династических традициях древнего Китая. Там пишется, что есть традиция «чистых намерений» и «великого благочестия». – Интересно, никогда о таком не слышала, – навострила ушки Гермиона. – Как это? – Вот я и не пойму, как это. Вроде бы в Китае были какие-то такие системы… Нет. Не сходится. Не могу пока объяснить. – Дашь потом почитать перевод? – с внутренним трепетом спросила Гермиона: ее восхищали одаренность и упорство друга – к слову сказать, недавно приобретенные качества. – Конечно. Я сам хотел тебя попросить – может, ты поймешь, что к чему. У меня уже от архаичного слога и иероглифов голова кругом идет. – Тебя еще что-то беспокоит? – Нет-нет, – слишком поспешно ответил Гарри и углубился в изучение тарелки, не замечая грустного, почти материнского взгляда подруги. Гермиона видела, что у Гарри что-то случилось, но не могла понять, что. В голову лезли предположения - одно бредовее другого. Через два часа, лежа в постели, Гарри прокручивал в голове все то, что вычитал, и не мог понять самого важного, наверное. Зачем императорам Китая демонстрировать «чистые намерения» и «великие благочестия»? Он в общих чертах знал историю древнего Китая, понимал, как сменялись династии. И о каких тут можно говорить «великих благочестиях»?** Заставить схлестнуться две армии, чтобы завоевать себе и своим потомкам теплое местечко? Тут возникал другой вопрос: если это было в порядке вещей и не считалось таким уж злом, значит, было что-то хуже революции? Значит, описанная в свитке традиция была нужна для чего-то. Так для чего? Гарри чувствовал, что, ответив на этот вопрос, он поймет причину похищения учителя. Но ответ ускользал от него. Было ясно, что надо отпустить эти размышления, отдохнуть, а завтра еще раз перечитать текст – и тогда, может быть, его настигнет озарение. Тем более Гермиона сейчас, наверное, тоже читает его перевод. И можно будет завтра обсудить свои догадки друг с другом. Успокоив себя так, Гарри перевернулся на бок, потушил свет и попытался заснуть. Уставшие, слезящиеся от напряжения глаза облегченно закрылись. Спина блаженствовала, покоясь на удобном матраце. Гарри сегодня просидел за переводами весь день, застыв в одной сгорбленной позе. Мышцы немного ныли, давая о себе знать. И тут вдруг Гарри подумал, что, может быть, они побаливают еще и из-за вчерашней ночи. Он не помнил, что было вчера, но ведь было. И метки-укусы никуда не делись. Невольно Гарри представил, как Малфой улыбается припухшими, яркими на фоне светлой кожи, губами, а потом прикусывает его плечо белоснежными зубами, а потом еще чувственно зализывает это место. Он не помнил, было ли это или, может, это его больная фантазия. Но образ оказался офигенно прекрасным и очень возбуждающим. Член Поттера тут же начал наливаться кровью, приподнимая легкую ткань пижамных штанов. – Черт, – Гарри испытывал неловкость из-за своей реакции. Не в его манере было дрочить на друзей или коллег. Мужчина перевернулся на живот, утыкаясь непокорной плотью в прохладную простыню. Устроившись поудобнее, он стал думать о трибометрических вычислениях и прочих не эротичных вещах. Когда возбуждение отступило, он попытался уснуть, но не получилось. Вместо этого он вновь невольно вернулся мыслями к Малфою. Ему очень захотелось узнать, как у того дела. – Должен же я ему рассказать новости, – Гарри нашел довод «за» и осторожно ментально позвал: «Драко», – надеясь, что блондин еще не спит. «Привет, Поттер. Что-то случилось?» «Нет, просто хотел узнать, как у тебя дела», – Гарри сам удивился своей честности. «Нормально. Есть какие-то новости?» Гарри передал Малфою весь рассказ Кати и план действий по отслеживанию Бобби. «Отлично, – одобрительно хмыкнул Малфой, а потом продолжил: – Скорей бы его выходные закончились, хочется уже найти вход». «Главное – не упустить. Ты сейчас где?» Тишина длилась не меньше минуты. «Гуляю. Скоро пойду домой», – Малфой не кривил душой, говоря, что гуляет. Да, он пошел гулять, но перед этим пытался уснуть и не мог прогнать ощущение, что постель пахнет Поттером. Даже смена белья не помогла избавиться от будоражащего запаха. Драко Малфой давно понял, что он гей. Для его семьи это было не сильным огорчением. Он носил в себе наследие вейл и после несложного ритуала мог принести потомство. Опять же, в магическом мире легко было найти суррогатную мать. Женщины-сквибы от такой беременности получали столько всего положительного, что чуть в очереди не строились, как только появлялась такая необходимость. Бывали случаи, что даже магия частично возвращалась к ним. Прибавьте к этому большие премиальные, почет в обществе – ведь не просто так, а на благо древнего рода стараются. Связи опять же: такая женщина становилась почти родней богатому и влиятельному роду. Конечно, крови суррогатной матери в младенце быть не могло – магия древнего кровного ритуала не позволяла – но все же это та женщина, что носила, оберегала, рожала. А могли еще кормилицей взять, нянькой. Иногда и замуж помогали выйти поудачнее. Своих чистокровные всегда защищали, заботились о них. Поэтому для магического мира не имело значения, мужчин или женщин ты предпочитаешь в постели. Так что Малфой был геем и не стеснялся этого. Афишировать свою ориентацию, конечно, не стоило, в основном потому, что в приличном обществе вообще не принято демонстрировать свое белье. Он не был девственником, пробовал себя в разных ролях, но вот таких случайных перепихов по пьяни у него никогда не было. И теперь он не мог понять, почему ему так больно и обидно. Он видел почти ужас на лице Гарри, и единственным верным на тот момент решением было сделать вид, что ничего не произошло. Еще не хватало, чтобы этот «герой» в очередной раз решил принести себя в жертву – из-за поруганной чести прекрасного принца. Даже думать об этом было противно. Вот поэтому Малфой выбрался из своей кровати и отправился гулять. На улице шел мелкий противный дождик, капельки оседали на лице и волосах, лезли за шиворот. Ботинки промокли и противно хлюпали, но Драко не обращал на это внимания. Он жадно глотал влажный воздух, стараясь прогнать горечь обиды, и злился, как ни странно – на себя. За свою слабость, глупость и «гриффиндорский порыв». Надо было включить слизеринского подонка, всласть попользоваться Поттеровским идиотизмом и чувством вины. А он не смог, не захотел. Теперь он морозил свою боль и думал, как дальше быть. То, что Гарри сам с ним связался, оживило в Малфое некоторую надежду. «Ты сейчас где?» – вопрос застал его врасплох. «Я растворился в дожде, смывая горечь обид», – так, что ли, ответить? «Ночь на дворе, а я где-то, даже не знаю где», – думал он осматриваясь. «Гуляю. Скоро пойду домой», – придумал он самый нейтральный ответ. «Ладно, не буду мешать. Спокойной ночи». «Ты не мешаешь, – ответил Драко, прежде чем понял, как жалко это звучит. – Спокойной ночи». Гарри хотел что-то еще добавить, но запретил себе. Нельзя! Не сейчас! Им не надо это бередить. Поворочавшись еще немного, Гарри стал засыпать, представляя перед глазами безмятежное лицо Алекса. Уже много лет это был его способ приманить хорошие, добрые сны. Сначала он не мог не думать о нем, потом просто привык засыпать с теплой, нежной волной чувств, вызываемых этим образом. Он и сам не заметил, как лицо Алекса заслонил образ Малфоя. Сон пришел быстро и был пронизан светом и нежностью. Образы были достаточно расплывчатыми и не узнаваемыми, но очень приятными и теплыми. ___________ * И́ндий — элемент периодической системы химических элементов Д.И.Менделеева, атомный номер 49. Обозначается символом In (лат. Indium). Относится к группе легких металлов. Простое вещество индий — ковкий, легкоплавкий, очень мягкий металл серебристо-белого цвета. Сходен по химическим свойствам с алюминием и галлием, по внешнему виду с цинком. Широко применяется в производстве жидкокристаллических экранов для нанесения прозрачных пленочных электродов из оксида индия-олова. **Важная особенность смены династий в Китае состояла в том, что каждая новая династия приходила на смену предыдущей в обстановке социально-экономического кризиса, ослабления центральной власти и войн между военачальниками. Основателем нового государства становился тот из них, кто мог захватить столицу и насильственно отстранить правившего императора от власти. Из статьи про династии древнего Китая. Википедия. http://ru.wikipedia.org/wiki/%C8%F1%F2%EE%F0%E8%FF_%CA%E8%F2%E0%FF