Мишка - медвежонок.

      Я предвкушал прекрасную неделю со своим Медвежонком, даже небольшой отпуск взял, предупредив Мира, что, если сунется, морду я ему точно подкорректирую на манер сюрреализма. Так как у меня, кроме квартиры, был еще загородный домик, решил, что там будет лучше, но так как я появляюсь там не часто, то пришлось ехать туда с проверкой, и, как выяснилось, не зря! Закупаться пришлось масштабно: начиная от постельного белья и заканчивая мыльно-рыльными. Деда Валя тонко намекнул, что противозачаточные пить своему внуку не позволит, нечего травить молодой организм, как выяснилось, я с ним был солидарен. — Мишкаааа... ну, Мишка, — сидит это чудо и на меня дуется, все почему, да потому что я попросил Сергея освободить его на две недели, и тот согласился, выпросив у меня приглашение на бракосочетание, да я даже за! К тому же я подозреваю, что в отсутствии Мишки ему легче будет подбить клинья к Власу. — У тебя еще неделя в запасе, а твой аромат уже голову кружит, что прикажешь делать? За тобой ходить тенью? — Медвежонок покраснел, буркнул насчет моей озабоченности и позволил себя поцеловать. Но я коварный, стоит чуть-чуть отклониться, и вот я наслаждаюсь его мягкими, алыми губами. Какие же они нежные и вкусные... не оторваться. Тихий стон, и несмелые поглаживания по плечам, еще чуть-чуть и наша «неделя» начнется раньше. — Медвежонок... — простонал я, отрываясь, — если не остановимся — поимею. Знаю, что грубовато, но действенно, особенно с Мишкой. — Ой... Вот что я говорил. Смотрю на свое пухлое чудо и не верю своему счастью. Как представлю, что скоро он будет таять от моих поцелуев и ласк, а после примет меня глубоко и безудержно... Стук в стекло прервал мои весьма позитивные мысли, Медвежонок сидел красный и смущенный, теребя лямку сумки, посматривая в окно. Рядом с машиной стоял Михалыч с весьма решительным видом, еще чуть-чуть и я прямо ощущаю, что немного мне до импотента осталось. — Медвежонок, тебе пора, — со вздохом целую щечку и выпускаю, что-то не хочется вновь ощутить на себе кулак Михалыча, я еще с прошлого знакомства не отошел, как, впрочем, и синяк, так что щеголяю вполне привычным фингалом. Мир, когда узнал, как я его заработал, долго не мог разогнуться от смеха. Каждый день после работы мчался к своему чуду, забирая из университета, подвозя до дома, и ревностно следил за тем, чтобы он в целости и сохранности добирался до квартиры. Запах Мишки становился все более концентрированным, держать себя в руках все сложнее, хотя Медвежонок и признался, краснея, что пользуется спреями, чтобы аромат сильно никого не смущал, да и альф у них хватает... Тихо рыкнул, еще пять дней я не выдержу! Ждать не пришлось. Утром на сотовый позвонил деда Валя и заявил, что если я сейчас не приеду, то эту течку Мишка проведет дома. Не поверите, добрался в рекордные сроки, хорошо, что все было готово к нашему появлению там. На пороге меня встретил почти невменяемый Медвежонок с сумкой в руке. Рядом с Медвежонком деда Валя стоит, хитро щурясь. — Вот, получи и распишись, — впихивая Мишку мне в руки. — До течки пару часов осталось, благодаря тебе график сбился. За моего внука головой отвечаешь, — сглотнул. Мотнул головой, подсказывает мне моя интуиция, что деда Валя опаснее Михалыча будет. — Пойдем, мой хороший, — приобнимаю, веду к машине. Во дворе, несмотря на раннее утро, уже пара альф крутятся, учуяли Мишку, пришлось рыкнуть, поэтому я быстро затолкал его в автомобиль и вдавил педаль в газ. Ехать пришлось недолго: пара часов всего и на месте, а вот выйти уже не успели. Аромат невинной течной омеги наполнил салон, отчего крышу мне снесло напрочь. Дальше все как в тумане. Упругое тело под руками и мягкие округлости без излишеств и выпирающих костей; нежно-розовые ореолы сосков под тканью белоснежной майки, что обнаружилась под рубашкой; поцелуи, больше похожие на укусы на нежной шее; и попка, что терлась о мой стояк, вводя в полный неадекват. — Мишка — Медвежонок... мой Медвежонок, — подхватываю под попу, устраивая удобнее на своих коленях. Майка разорвана, припадаю к левому соску, правый начинаю мять пальцами, превращая в твердые комочки. Мишка тихо стонет и шумно дышит, заводя меня еще сильнее. — ГлебГлебГлеб... — постанывал Мишка, я же опустил одну руку на его пах, стояло у него знатно, провел по выпирающему бугорку, лаская, ловя губами стоны. Вжикнула молния, и я запустил руку в трусы. Мишка чуть привстал, и я со стоном огладил нежную и гладкую кожу попы, ощущая... и лишь невероятное усилие воли не дало мне позорно обкончаться, одним пальцем нырнул в ложбинку, поглаживая, чувствуя, как течет смазка. — Давай же... Я ссадил его на пассажирское сидение, тут же приводя кресло в горизонтальное положение одним движением и сдергивая с Мишки штаны, одновременно пытаясь расстегнуть свои брюки, освобождая свою каменную плоть. — Черт... — наваливаюсь сверху, продолжая ласкать столь желанное тело, смотря глаза в глаза, рукой направляю член в пульсирующий анус Медвежонка и вхожу одним слитным движением. Мишку выгнуло. Останавливаюсь, дурея от тесноты и жара, покрываю лицо своего чуда поцелуями, извиняясь. — Прости... — чувствуя, что Мишка чуть расслабился и неторопливо поерзал, я продолжил. Меня тут же сжали ногами по бокам, а руки обвились вокруг шеи, притягивая ближе. Целую, так страстно, что мыслей в голове не осталось. — Ох, ты ж... — долго я не продержался, кончая глубоко внутри Медвежонка, прикусывая ключицу до крови, что для Мишки стало последней каплей. Кончил он с протяжным стоном, откидывая голову назад, тихо простонав мое имя. Узел набух, связывая нас на целый час. Я же, приподнявшись на руках, дебильно улыбался, нежно убирая прилипшие прядки со лба и щек. — Вот уж никогда не думал... — тяжело дыша, проговорил Мишка, перебирая мои волосы, а я лежал и млел, — что лишусь девственности в машине... — Ты главное дедушке не говори, иначе лишишься меня... — приподнимаюсь и нежно целую, чувствуя отклик. — Может, в доме продолжим? Мишка угукнул и расслабился, ожидая, когда спадет узел.