Мишка - медвежонок.

— Влас! Заказ на третий столик! — черт, ненавижу его голос, и в то же время он заставляет чувствовать меня течной омегой. Я готов прямо тут отдаться ему и получить хоть немного ласки и любви. — Иду я... нечего орать... — беру поднос, выхожу в зал. Третий столик, три альфы, смеются, что-то шумно обсуждают, я подхожу ближе, начинаю раскладывать заказ. Чужая рука прошлась по моей заднице, заставляя застыть. — Простите, но не могли бы вы убрать руку? Вежливость прежде всего. И не волнует никого, что у тебя руки чешутся заехать по наглой роже тем же подносом. — Куколка, а давай вечером встретимся, сделаем его обоюдно приятным, — альфа продолжал лапать меня. Я постарался отойти в сторону, но тут же был нагло пристроен на коленях наглеца. — Не трепыхайся. Ты красивый, хоть и бета. Я замер, боясь пошевелиться от дыхания альфы на шее, хотелось рвануть в туалет, залезть под холодную воду и стереть все эти прикосновения к своему телу. — Отпустили моего служащего. И попрошу вас покинуть сие заведение, — голос Сергея был спокоен, но от него хотелось передернуть плечами и уползти в ближайшую щель, чтобы схорониться. Альфа, на коленях которого сидел я, тут же разжал руки, позволяя слезть, что я и сделал, вставая, и рванул на кухню, слыша, как тот тип что-то говорит Сергею, а после удар и крик омеги. Черт. Вылетаю обратно в зал. Сергей стоит над альфой, держа за воротник рубашки, выговаривая ему тихо, так что даже мне не слышно. После отпустил и отошел с выражением омерзения на лице. Я стоял, боясь пошевелиться, тогда он подошел ближе, обнимая и уводя обратно. — Все, тихо. Успокойся, все хорошо, — в руку мне пихнули стакан, заставив выпить залпом. Горло обожгло и я закашлял, на глазах выступили слезы. — Черт, — ставя стакан на стол. — Что это за пойло? — Коньяк. Спокойно, словно не он сейчас ударил альфу. Я же чувствовал тепло от выпитого алкоголя и легкое головокружение. Давно мне не было так легко. Может, после работы в бар зарулить на часик? Выпить. — Давай после закрытия посидим, тебе пить одному не стоит, — голос. Какой все же у него голос. — Хорошо, — стекаю со стула и плетусь в зал. Все же не пить год, а после целый стакан коньяка влить на голодный желудок не комильфо. Может, поэтому так быстро согласился. — Тогда жду тебя в своем кабинете после закрытия, и посмей только не прийти, — Сергей остановился у самой двери, разворачивая к себе. Между нами пару сантиметров, так хочется преодолеть их и впиться поцелуем, а после подчиниться сильным рукам. — Все. Иди работай, я, если что, на подхвате. Кивнул. Дальше остаток рабочего дня прошел в коньячном тумане и предвкушении чего-то хорошего. — Устал? — вздрогнул и кивнул. Эйфория пьяного сознания схлынула, оставив лишь неуверенность в правильности поступка. Смотрю на свои руки, они чуть подрагивают, выдавая волнение перед неизвестностью. А дома еще дед ждет, волнуется, надо после еще в аптеку зайти, купить кое-какие лекарства. — Пойдем. Ласково, но настойчиво тянут меня на второй этаж, где находится квартира Сергея и рабочий кабинет. — Сергей... Игоревич... — мямлю, понимая, что альфа не позволит улизнуть. — Может... Получилось жалко, Сергей глянул своими колдовскими глазами сквозь стекло очков и все доводы канули в Лету вместе со словами, дальше мы шли молча. — Проходи, — открывая дверь и пропуская вперед, прикрывая пути отступления. Черт. — Кухня там, ванная там. — Кивок сначала прямо, после — чуть левее. — Иди, приводи себя в порядок. Я буду ждать на кухне. И дверь я запер. Черт. В ванной я оперся о раковину. Приводя дыхание в порядок, я огляделся, мельком отмечая классику в отделке, белоснежную ванну и душ. — Влас, выходи, — я выдохнул и открыл дверь, Сергей посмотрел на меня подозрительно, а после взял за руку и отвел на кухню, где для нашей дальнейшей пьянки все было готово. — Садись, — кивая на высокий барный стул. На стойке уже разложены закуски в виде нарезной колбасы, сыра и лимона. И непочатая бутылка коньяка. — Есть не хочешь? — Нет. Сергей молча открыл бутылку и разлил коньяк по пузатым стаканам толщиной в два пальца. — Пей, — сам тут же опрокидывая в себя коньяк, закусывая лимоном. Я последовал за ним. В голове тут же слегка зашумело, а ведь это только начало! — Влас. Он обошел стол и остановился напротив, нежно поглаживая мою щеку. — Влас. Прикрыл глаза, отдаваясь столь незатейливой ласке. Если есть возможность почувствовать себя любимым лишь на краткий миг, то я урву этот кусочек счастья. Я накрыл его руку своей, чуть повернул голову и поцеловал в середину ладони. Это было последнее, что я помнил. Поцелуй вышел жаркий и нетерпеливый. Меня резко подняли на ноги и прижали к ближайшей стене. Жадные руки старались огладить мое тело везде, я забывался, его горячие твердые губы целовали мои, подчиняя. Стон сорвался с моих губ. — Влас... Дальше все как в тумане. Одежда испарилась, словно ее и не было, мои ноги на его талии, и пальцы, что растягивали меня, каждый раз задевая во мне что-то, от чего я выгибался, насаживаясь сильнее; умопомрачительные поцелуи, что оставляли следы на моей шее, клеймя. — Господи, не тяни... Пальцы тут же покинули мое тело. — Потерпи... И тут же тело пронзила острая боль, прошивая позвоночник, заставляя сильнее выгибаться, а на глазах выступили слезы, пришлось закусить губу, сдерживая крик. — Че-е-ерт... — выдыхаю, царапая спину Сергея короткими когтями. — Прости. Альфа сделал первый пробный толчок, я вцепился еще сильнее, оставляя теперь не только царапины, но и синяки. POV. Сергея. Прикусываю ключицу Власа, чувствуя, как он кончает, сжимая меня внутри. На языке привкус крови. Влас мой и никуда теперь от меня не денется.