Random

Все произошло очень быстро. Даже не так. Все закончилось слишком быстро. Еще вчера я мог провести рукой по твоим волосам, вызывая легкую улыбку, поцеловать в шею, пощекотать за коленку. А сегодня ты боишься посмотреть мне в глаза. Я не знаю, как это произошло. Наверное, я знал задолго до, просто боялся признаться даже сам себе. Но сердце щемило, его не обманешь. А ты делал вид, что все хорошо, что все будет как раньше, что бы ни случилось. А оно случилось. Случился счастливый ты, который вернулся с занятий и вместо того, чтобы помочь мне с подготовкой оружия к скорой охоте, стал отпрашиваться на свидание. Что я мог? Сказать тебе "нет"? Конечно, я послал тебя на все четыре стороны. Грубо, но это же я. Послал с мыслями о том, что если ты меня любишь - то не предашь. Но ты предал. И дело не в том, что ты трахался с ней. Ты просто обманул меня. Говоришь, что сейчас ты любишь так, как никогда не любил. Что ты счастлив, как никогда раньше. Что готов собрать вещи и переехать с ней жить в свой маленький белый рай. Теперь ты живешь настоящей жизнью, своей мечтой. А то, что было со мной - ошибка. Смешно, да? Ты просто взял и высосал из меня все силы, какие у меня были. Какие остались после твоего предательства. И каждый раз твое: "О, Дин, я так скучаю по твоим улыбкам" - режет без ножа, но я тебе вот что скажу: "соси, сука, больше никогда ни одной нахрен долбанной улыбки ты от меня не получишь." Все правильно. Я знал, что в один из наших гребанных душевных разговоров ты свалишь все на меня. "А как же твои подначивая, Дин? Эта красотка на тебе так и висла, что ж ты её не трахнул?" Пожалуйста. Доигрался. Да только трудно изображать из себя ревнивого любовника на людях, когда ты спишь с собственным братом. Мои шутки были шутками. Для тебя это был повод. Повод выставить меня виноватым. Быть самой эгоистичной сволочью, готовой бросить все, лишь бы исполнить свою мечту. Действительно, зачем бороться за любовь, если её нет? Господи, как же тошно. Я помню, как ты добивался меня. Как я говорил, что все это неправильно, что мы должны остановиться, что ты еще захочешь встретить девушку своей мечты, что я тебе не нужен, но ты настоял на своем, упрямый ублюдок, посмотри, что ты делаешь теперь? И хочется знать, какого хрена ты так страстно отдавался за два дня, как влюбиться? Что, занимался со мной сексом по старой привычке? Отмаршировал, теперь можно и позавтракать? Что? Как это называется? Где во всем этом, хрен с ней с любовью, но хоть капля какого-то уважения ко мне? Если бы не шок, я бы тебя убил. Да только ты пропадал так надолго, что будь рядом отец, он бы убил нас обоих. И я знал, что ты со своей шлюшкой, но мне хотелось верить, что это Желтоглазый добрался до тебя. Тогда всем моим поступкам нашлось бы хоть какое-то оправдание. Но я волновался зря. Ты хорошо проводил время. А потом пришла апатия. Я не помню, как именно это случилось, но помню, как наставил на тебя бутылку с пивом и спросил: "какого хрена ты дома, а не с ней?" - А ты посмотрел на меня так жалобно, как ты умеешь, бровки домиком сложил и все, в тебе проснулась мать Тереза. Как же так, брату плохо, надо его утешить. Знаешь, что? Пошел ты на хуй со своими утешениями. Когда ты был нужен, ты весело кувыркался в постели с другой, а теперь, когда мне стало пофиг - ты опомнился. Спасибо, что напоминаешь мне, какое я ничтожество. Как я одинок и жалок. Просто катись ко всем чертям. Ни вечера без ссор и ругани. Я тебе одно, ты мне другое. Я пытаюсь выгнать тебя из дома, а ты как клещ, вцепился. А сам: так люблю её, так хочу, а она, наверное, меня не любит. И хочется ведь обнять, провести пятерней по волосам, сказать, что дурень ты, любит она тебя, иди к ней и будь с ней. Только сил все еще нет. Тяжело дышать, находясь в одной комнате, и именно тогда я срываюсь. Шлюшка в баре была хороша. Но она была не ты. И, блядь, все по новой. Я тухлым унылым пельменем страдаю дома, а тебя и след простыл, кажется, у вас там все хорошо. Супер. Я стал жить по принципу: Вернулся домой - хорошо, не вернулся - еще лучше. Мне не хочется на тебя смотреть, как ты хорошеешь, как приходишь влюбленный, как мечтаешь всё время. О ней. Ты перестал замечать меня. Если раньше твой взгляд сразу приклеивался к моему обнаженному телу, то теперь ты лениво щелкаешь пультом и даже не поворачиваешь головы. И в свете своих перегоревших нервных окончаний, меня это все устраивало. Пока не началось. Снова. Легкие касания рукой то запястья, то плеча, то внезапно подойдешь молча и обнимешь, как будто чувствуешь, что во мне больше ничего не осталось, значит можно не бояться обжечься. А я стою, то ли терплю, то ли просто отключаюсь, как бывает, когда не замечаешь, как добрался из пункта А в Б. Только я одного понять не могу: зачем? Да, мы братья, мы близки, эта связь никуда не делась, я порву за тебя глотку любому, или подставлюсь под пулю. Но встать на твою защиту, и быть сломленным твоей нежностью - не одно и тоже. И ты убиваешь меня не хуже какого-нибудь яда от монстра. Медленно, с чувством, со страшной силой. Я постоянно спрашиваю, почему ты дома, а не с ней. Мне хочется, чтобы ты свалил, ты же видишь в этом какой-то тайный смысл. Говоришь: "у нас все хорошо", - и снова проводишь вечер со мной. Прошел год, и я все гадаю, как долго это будет продолжаться. Голова ужасно раскалывается, но ветер всегда приносит только облегчение. И Детка. Я стал чаще выезжать ночью на магистраль и гнать так, словно там впереди освобождение. И каждый раз кажется, что я почти близок, но настает время, когда нужно возвращаться. Щелк, словно натянулся невидимый поводок от ошейника. Я не знаю, зачем. Я стал не нужен тебе. Я стал не нужен себе. Но жизнь продолжается, и охота на время выбивает дурь из головы. Я заново учусь быть собой, словно и не было этого кошмарного года. И вроде все становится как прежде, кроме одной вещи. Ты больше никогда не увидишь мою улыбку, Сэм.