First kiss. цикл драбблов.

Впервые это случилось в Белфри, на юге штата Монтана. Дин стоял в тени ветвистого дерева, прислонившись к Импале, из салона доносилось гитарное соло Роджера Уотерса. Он прождал не больше десяти минут, прежде чем увидел Сэма, выходящего из школы вместе с другими учениками. Только сегодняшний Сэм, в отличии от всех остальных Сэмов до этого момента, непривычно держал за руку маленькую брюнетку в клетчатой юбке, еле скрывающей колени. Держался он скованно, так что девушка взяла всю инициативу на себя, повозив своими губами по губам Сэма. Тот лишь крепче схватился за лямку рюкзака на плече - Дин отчётливо это видел. Как и покрасневшие за секунду уши. Спустя долгое мгновение она, наконец, отпустила его, и многообещающе улыбнувшись, зашагала прочь. И только тогда, когда она исчезла за углом, и Сэм перевёл взгляд на брата и улыбнулся ему, Дин вспомнил как дышать, судорожно втянув воздух через нос. Подталкивать брата посмотреть порнуху или обсуждать с ним прелести мимо проходящих девиц, или подтрунивать над его бесконечной скромностью и риском остаться девственником навсегда - это совсем не то, что видеть результат своих трудов воочию. Там всё было безопасно. Там рядом всегда был Дин. Здесь он станет ненужным для Сэма. Как он к этому пришёл, Дин помнил смутно. Мысли казались настолько правильными, с дюжиной верных и логичных выводов, что совесть нигде не кольнула, когда Дин поймал ту брюнетку за локоть после занятий (после того, как она распрощалась с его братом, снова облизав его рот) и сказал, чтобы она отвалила от Сэма, иначе он случайно может ей что-нибудь сломать. Сэм весь вечер витал в облаках, а на следующий день пришёл злой как чёрт. На какое-то мгновение Дину показалось, что его сдали. И что он должен теперь сказать, он не знал. Потому что не было никаких логичных выводов на тот момент. Это была тупая ревность. Сэм только швырнул рюкзак в угол и закрылся в ванной. Дин не успел подняться с кресла, спросить "что случилось?", Сэм распахнул дверь сам. - Как у тебя это получается? - Получается что? - сердце Дина пропустило удар. Он видел в глазах брата укор и почти нескрываемую ненависть. Щёки его покрылись красными пятнами, и он тяжело дышал. - Охмурять девчонок за пятнадцать секунд? Дин понял, что так и застыл, оторвавшись от кресла, пока не почувствовал, как плюхнулся в него обратно. - Что случилось, Сэмми? - Эта сучка сказала, что больше не хочет со мной встречаться. Это, может быть, потому что я, ну... плохо целуюсь? Дин помнил, каким скованным был Сэм, пока изображал пародию на поцелуй на школьном дворе. Казалось, он завис ещё тогда, когда её пальцы коснулись его скул, и весь остальной процесс он благополучно провёл в минутной коме. Только в самом конце сообразил открыть рот. А может, это просто от удивления. - Откуда же я знаю, как ты целуешься? - выдохнул Дин, усмехнувшись. И замолчал. Так неловко, на секунду или две, понимая, что выглядит глупо, что нужно сказать что-то ещё, хоть что-нибудь, чтобы не оставлять этот вопрос открытым. Но время шло, а Дин так и не произнёс ни слова. И лёгкое изумление на лице Сэма сменилось каким-то странным пониманием. Он тоже молчал. А потом подошёл к Дину и встал перед ним на колени, оперевшись о подлокотник. Язык, кажется, присох к нёбу, и Дин не чувствовал сил, чтобы пошевелить им, сказать что-нибудь, разрядить обстановку. Он лишь осторожно облизнул губы, и несмотря на то, что Сэм смотрел прямо в глаза, он не пропустил этот жест. Этот сигнал. Сэм потянулся первым. И если была возможность для Дина опомнится в то короткое мгновение, пока ещё что-то можно было исправить, он её пропустил. Губы Сэма были сухими и горячими, и Дина бросило в жар. Он сам стал напоминать себе пятнадцатилетнего подростка, который впервые поцеловался: ноги свело, пальцы вжались в подлокотник, и единственное место, где была сейчас жизнь - это место соприкосновения их губ. Дин желал, чтобы это скорее закончилось. Чтобы Сэм отстранился от него со словами "сам-то не лучше целуешься", развернулся бы и принялся за домашнюю работу, оставив Дина наедине с его сумасшествием. Разве не этого он добивался? Чтобы Сэм, его Сэмми, был только его. Во всех смыслах. В смыслах, которые роились в голове, но никак не могли оформиться во что-то ясное, кроме "моё, не трогать". Казалось, вся жизнь пронеслась у Дина перед глазами прежде, чем он раскрыл рот, и Сэм послушно вторил ему, впуская его, словно они целовались не впервые. Так естественно, так правильно, так идеально. От вкушения запретного плода у старшего закружилась голова, и не хватало воздуха - в груди начало жечь. Дин в последний раз провёл языком по губам брата, опасаясь открывать глаза и смотреть Сэму в лицо. Стены не рухнули, потолок не обвалился, только хлопнула входная дверь, и Дин остался в комнате один.