Однажды ты увидишь радугу

Я пишу ручкой по белой бумаге блокнота свои воспоминания о времени, когда был с тобой. А за окном идет дождь, который не кончается уже второй день. Прямо как тогда… Идет целую вечность, стуча каплями по стеклу. Кап-кап, раз, два, Дождь вечный за окном, Как предсказал прогноз погоды. Волнуюсь, есть ли зонт с тобой? Я говорю «прощай» сегодняшнему солнцу. Смотри на небо, видишь капли света? В обычный день дождь музыку играет эхом. Я легко нашел тебя в городе, куда сходятся грешники. Ранний летний дождь, льющийся на цветы сакуры, и я, ждущий, когда ты придешь. Дрожащая и промокшая кошка жмется к тебе. Как яркие гортензии зонты цветут И красного винила тень Окрасила твой профиль в красный. Пернатые в тени деревьев устали неба ждать, Но он мне нужен, этот дождь, Сложу твой зонт, я приглашаю Встать вместе под моим зонтом. Нет холода меж нами, близко-близко стоим, Слегка касаясь кончиками пальцев друг друга, Ты завязала в узел волосы сегодня, Вчера ты выглядела старше. Обычный день наполнен смыслом. Я перестал писать, дождь кончился, А небо незаметно прояснилось. Ты, вероятно, с самого начала знала О той лжи, что я сказал тебе. Ведь правда? Дождь смыл наши ошибки, и так же смоет нас, Я не найду себя на той картине счастья, Нарисованной тобой. Я отражением стал в твоих глазах. И в грешном городе я точно знал, где мне тебя найти, А ранний летний дождь топил деревья. Ты не со мной, я подожду, закрыв глаза, Пусть ветер принесет мне запах от тебя... MUCC "Ame no Orchestra". Наоко сидела за кухонным столом, уставившись в пустоту. Она никак не могла осознать, что чуть было не лишилась жизни. Эти преследования уже порядком достали, вызывая в душе то вспышки гнева, то апатию. -Держи, - Акира поставил перед девушкой чашку горячего кофе, и она машинально сжала ее ладонями. Взгляд замер на белом дыме, поднимающемся к потолку. -Ты видел водителя? – спросила певица. Она никого и ничего не разглядела. Свет фар бил по глазам. -Это была женщина, - уверенно проговорил музыкант, и Нэко уставилась на него. Она не ожидала ничего подобного, и эта новость шокировала. -Но как такое может быть? Ведь в туалете на меня напал мужчина. Без сомнения, - она вскочила и заметалась по кухне, как птица в клетке. Стены давили, ей было душно. Подойдя к окну, блондинка распахнула форточку, вдыхая свежий воздух, отдаленно пахнущий дождем. -Я думаю, что их двое. Скорее всего, женщина и есть организатор всего этого кошмара, а мужчина – исполнитель, безумный фанат. Подумай, кто так сильно тебя ненавидит, чтобы затеять такое, - Сакамото замолчал, смотря на спину певицы. В помещении повисло молчание. -Даже не знаю. Таких уж явных врагов у меня нет, - она резко повернулась, и их взгляды встретились. -Подумай хорошенько. Мы должны хотя бы примерно определить тех, кто на такое способен, - в голосе Акиры слышалась настойчивость, и Нэко утвердительно кивнула. -Я это сделаю. Обещаю. Но не сейчас, не сегодня. Я слишком устала. Мне кажется, что мой мозг просто лопнет от переизбытка событий, - ее руки дрожали, и она цеплялась за подоконник, пытаясь это скрыть. Но все было бесполезно. Музыкант все видел. -Ты хотела мне что-то сказать, - неожиданно произнес брюнет, застав собеседницу врасплох. На ее лице мелькнула растерянность, а потом щеки покрыл легкий румянец. Взгляд скользнул в сторону. -Да, но, давай, не будем сейчас об этом. Пожалуй, пойду спать, - и певица направилась к выходу из кухни, но Сакамото ее остановил, схватив за руку. -Нет. Я хочу услышать это сейчас, - он резко повернул девушку лицом к себе, сжав ладонями плечи. -Я хотела поговорить о нас, - сдалась Нэко, подняв взор, она всмотрелась в его лицо. Он выглядел усталым и обеспокоенным, но это ничуть его не портило. Красивый, с темными, глубокими глазами и черными волосами, чуть взлохмаченными, беспорядочно падавшими на лоб, - я хотела сказать, что всегда тебя любила, и когда ты сказал, что между нами все кончено, то мир просто померк для меня. Я даже не помню, как ехала в Токио. Только помню, что, стоя на автобусной станции, до последнего ждала твоего прихода, - слова полились, и певица не могла остановиться. Старые раны снова открылись, боль, хранимая глубоко в сердце, выходила наружу. -Я приходил, - губы Акиры исказила грустная улыбка, - стоял и смотрел на тебя издалека. Мне очень хотелось остановить тебя, но в голове постоянно звучали слова твоей мамы о том, что ты знаешь, как со мной расстаться, жалеешь меня и, чтобы я не мешал тебе осуществлять свою мечту, - музыкант до сих пор четко помнил то мгновение. Он в последний раз видел Нэко, - а потом я увидел тебя по телевизору. Тогда я уже переехал к отцу в Токио, и мы с Икуто решили отдохнуть от репетиции и глянуть что-нибудь. Помню, ты пела ту самую песню, которую написала для меня. Она стала настоящим хитом. А я все думал, что ты чувствуешь, каждый раз ее исполняя, - во взгляде появилась теплота, он смотрел на нее, и у певицы сладостно сжималось сердце. -Я вспоминала тебя. Когда пела эту песню, то всегда думала о тебе. Правда, я уже не надеялась, что мы когда-нибудь встретимся. Наверно, это судьба, что ты приехал в Токио, а я пришла в твою школу, - потянувшись, она убрала прядь волос с его лба, а потом нежно дотронулась до щеки. И в этот самый момент на девушку обрушилась умопомрачительная тоска. Она хранилась где-то глубоко в душе, но теперь, в минуту откровения все тайники открылись. -Ты согласна попробовать еще раз? Давай, начнем все сначала, а? – Сакамото снова улыбнулся, но теперь без грусти, с надеждой. Похоже, он все еще сомневался в ее ответе. -Давай, - зеленые глаза наполнились слезами радости, она так давно ждала этого момента, что не могла поверить в реальность происходящего. Секунду они просто смотрели друг на друга, будто бы не виделись тысячу лет, и это была их первая встреча. Обжигающее, безумное, сумасшедшее мгновение, когда весь мир летит к чертям, будто бы существуют только они двое. А потом Акира рывком прижал девушку к себе, скользнул ладонями по спине, от чего ее словно ударило током. По венам потек жар. -Я тебя люблю, - выдохнул музыкант ей в волосы, - очень люблю, - прошептал он ей в ухо, и она ощутила его дыхание на своей коже. -Я тоже. Тоже тебя люблю, - ответила певица, прижимаясь к нему еще теснее, будто бы боясь, что он ее отпустит, и наваждение улетучится, оставив после себя холод и тоску. Но он не отпустил, а лишь крепче сжал в объятиях, даря ослепительное счастье и надежду, что все наладится. Ошалелая радость унесла с собой недавно пережитый страх, воспоминания о маньяке и странном автомобиле растворились в воздухе. Главное, что теперь они вместе, а, значит, ей не о чем волноваться. Ведь он защитит ее. Эта мысль настолько ярко загорелась в сознании, что Нэко испытала новую волну облегчения и счастья. Неделя пролетела незаметно. Икуто прошел отборочный тур биологической олимпиады, чему сам несказанно удивился, и теперь был полностью поглощен подготовкой к конкурсу. Две песни были уже записаны, осталась последняя, которая получилась с уклоном в тяжелый рок и отличными гитарными партиями. Место вокалиста занял Арата. Голос у него был отменный, а вот внешний вид требовал срочной коррекции, только сам парень никак на это не соглашался. Природная скрытность и скромность не позволяла выбраться из скорлупы, что несказанно бесило Кая и расстраивало Икуто с Акирой. Ко всему прочему, в их группе появилась новая участница, занявшая место ударника – Казамаса Рин. Давняя подруга Тсукиоми, которая, по словам Танаки, была больше похожа на мальчишку-недоростка, чем на женщину. -Сегодня твоя сестра уезжает в США, - напомнила Аму, искоса глянув на идущего рядом музыканта. Они возвращались домой со школы, и девушка сразу заметила, что ее спутник чем-то подавлен. О причине было догадаться совсем не сложно. -Я помню, - буркнул юноша, подумав, что они с Хинамори очень сблизились за последнее время. Про воссоединение они пока не говорили, оба боялись и избегали этого разговора, но большую часть времени проводили вместе. Она даже приходила на их репетиции. -Ты должен поехать в аэропорт и помириться с ней, - в голосе розоволосой слышался упрек и назидание, но Икуто ничего не ответил, - если ты этого не сделаешь, то потом будешь жалеть, и ей тоже будет очень тяжело, а она ведь беременна, - не унималась школьница. -Я уже не успею. У нее самолет через два часа, а кругом пробки, - Тсукиоми чувствовал себя паршиво, придумывал оправдания, потому что все никак не мог унять свою обиду, хоть и понимал, что ведет себя глупо. -Возьмем такси! – требовательно произнесла Аму и, взяв парня за руку, направилась к остановке. Как ни странно, он не возражал, только сделал вид, что это чисто ее инициатива, а он всего лишь идет у нее на поводу. Дорога до аэропорта не заняла много времени, словно сама судьба желала этой встречи. Войдя в прохладное помещение, юноша обвел взволнованным взглядом толпившийся вокруг стоек народ. И увидел Утау. Она смотрела на него и улыбалась. За эту неделю сестра очень изменилась. Светлые волосы были собраны в высокий хвост, черные лосины, белая туника и кожаная курточка, превратили ее в настоящую красавицу. Ботинки на шпильках придали статности. От той девчонки, которая латала старую одежду, не осталось и следа. Кукай стоял рядом, сжимая ладонь своей будущей жены. -Икуто! – Хошина подбежала к брату, порывисто его обняла, уткнувшись в плечо, и расплакалась. А он…он растерялся, чувствуя, как сердце сжимается от боли и радости. Так противоречиво, так странно, так тоскливо. -Не плачь, - тихо проговорил Тсукиоми, проводя ладонью по ее волосам. Черт…у него самого щипало глаза, и он еле сдерживался от слез, как будто бы был какой-то сентиментальной тряпкой. Но мысль о том, что она уезжает в такую даль и неизвестно, когда они увидятся, убивала. Душа сжималась от пустоты и ощущения потери. -Прости меня, братик. Я должна была тебе сказать, - больно, как же ей больно, и какое же облегчение она испытывала оттого, что он пришел. -Нет. Это ты меня прости. Прости за те ужасные слова, я сказал их, потому что боялся тебя потерять, не мог простить твоего недоверия. Но теперь я понял, что ты счастлива с ним, и я не буду мешать, - он отклонился и нежно стер слезы с ее щек, фиалковые глаза сияли счастьем и грустью. -Я тоже желаю тебе счастья, - Утау взглянула на Аму, которая выглядела сконфуженной и тоже боролась со слезами, - эй, Хинамори, хоть ты мне никогда и не нравилась, я скажу тебе одно – только попробуй не сделать моего брата счастливым! Если бросишь его, то я приеду и надаю тебе, как следует! – певица улыбнулась, и розоволосая ответила тем же. -То же самое я хотел сказать твоему жениху, - ухмыльнулся Икуто, еще раз обнимая сестру. -Не волнуйся, скорее уж твоя сестра меня бросит, чем я ее, - Кукай протянул руку, и Тсукиоми пожал ее, - нам пора. Приедем, когда ребенку будет полгодика. Будем рады, если как-нибудь сами нас навестите, - и они с Утау направились к стойке регистрации. А потом музыкант и его спутница смотрела на взлетающий самолет, казавшийся таким маленьким через окно терминала. Оба молчали. Одиночество и чувство невыносимой потери вгрызалось в сердце. -Дождь, - тихо вымолвила Аму, гладя, как с пасмурного, серого неба упали первые капли и растеклись по стеклу. -Пошли, - бросил Икуто и направился к выходу. Он не мог больше находиться здесь. Ему было плохо, очень плохо. Родной человек оставил его. Никогда…никогда он не думал, что такое случиться. Ведь Утау его всегда поддерживала, давала силы двигаться вперед, спасала от разочарования и желания все бросить. А теперь он остался совсем один. Когда музыкант оказался на улице, дождь уже превратился в настоящий ливень. Одежда тут же промокла, надо же, он совсем забыл взять пиджак, хотя он бы не спас от потоков воды, изливающихся с небес. Да, и не нужно. -Икуто! – Аму бежала за ним, не обращая внимания на безумный ветер и намокшие волосы, липшие ко лбу. Она понимала его, сама пережила такое же, когда уехали ее родители. Тогда она стояла и смотрела, как каждый шаг отдаляет любимых людей. Но поток жизни нельзя остановить, приходится делать выбор и переживать последствия. Как бы больно не было, нужно справляться. Время лечит. Тсукиоми миновал пешеходный переход, но тут замигал красный свет, и он остановился на перешейке между двумя дорогами. Хинамори встала рядом. Молчание, шум автомобилей, брызги воды. -Скоро тебе станет легче, - проговорила девушка, повысив голос, чтобы перекричать окружающий шум. Повернув голову, он зло посмотрел на нее. Темные волосы липли к лицу, рубашка к телу, и школьница уже в который раз поразилась его красоте. -Тебе-то откуда знать, каково мне? А? – Икуто нужно было выплеснуть свою боль и, как всегда, роль громоотвода выполнила Аму. -Откуда мне знать? – по ее губам скользнула горькая усмешка, - думаешь, что я была счастлива, когда уезжали мои родители? Думаешь, это легко, когда родные люди уходят в неизвестность, и ты не знаешь, увидишь ли их снова или нет? По-крайней мере, ты не расстался со своей сестрой навсегда. Она счастлива и скоро приедет тебя навестить. А я…совсем одна! Понимаешь? – Хинамори не выдержала, по щекам потекли слезы, смешавшись с каплями дождя. И со стороны было не видно, что она плачет. Но Тсукиоми знал, что это так. Темно-синие глаза широко распахнулись, лицо исказили боль и раскаяние. Зачем он снова обидел ее? Снова заставил страдать. Мгновение они просто смотрели друг на друга. Ливень лил, как из ведра. Настоящий потоп. Светофор уже в третий раз сменил свой цвет, но они продолжали стоять на месте. А потом Икуто порывисто обнял Аму, прижав ее к своей груди. Сердце билось, как сумасшедшее, она чувствовала его глухие удары, и судорожно обхватила торс музыканта руками, вцепившись пальцами в мокрую рубашку. -Прости меня. Я снова тебя обидел, - шептал Тсукиоми, закрыв глаз, и чувствуя, как слезы мешаются с дождем, а Хинамори дрожит, - прости меня, прости. Я больше так не поступлю. Никогда. И запомни, что ты не одна. У тебя есть я. Я всегда буду рядом. Обещаю, - он знал, что она улыбнулась, услышав его слова, и на сердце посветлело. Они так и стояли, обнявшись, не обращая внимания на проносившийся мимо поток автомобилей, из под колес которых летели брызги воды. Небо продолжало плакать, затянутое свинцовыми тяжелыми облаками, и такое далекое, что не дотянуться. Но ни Икуто, ни Аму больше не чувствовали пустоту и одиночество. Если есть хоть один человек, который готов поделиться с тобой своим теплом, разве это не счастье? Первый учебный день для Рин начался вполне сносно, а закончился столкновением с «красавицами» школы. Она им сразу не понравилась. Угрюмая, грубая, с черными волосами до плеч, длинной, неопрятной челкой, совершенно не накрашенная и похожая на пацана. К тому же, Казамаса не обладала фигурой модели, у нее имелись лишки на бедрах, которые она скрывала за грудой бесформенной одежды или школьной формой на два размера больше. -И это чучело теперь участница “Cats five”, - с пренебрежением произнесла симпатичная, высокая школьница, на губах играла презрительная усмешка. -В последнее время уродины и изгои стали пользоваться успехом, - фыркнула ее спутница. Та самая ученица, участвовавшая в избиении Хинамори. -Обзавидовались, тупые куклы? – хмыкнула Рин. Она незаметно оценивала силы сторон, потому что чутье подсказывало, что обычной словесной перебранкой дело не закончится. Пятеро против одного. Не хило, но она выходила победительницей и из более безнадежных драк. От предвкушения зачесались кулаки. -Что ты сказала? – прошипела еще одна размалеванная принцесса, но в ответ получила лишь взгляд, полный отвращения. -Давайте, вы просто заткнетесь и свалите с дороги, - протянула Казамаса, сжалившись над тупицами, но те только рассмеялись. -А то что? – вперед выступила коренастая шатенка, схватила Рин за грудки и прошептала, - почему в нашу школу стали приходить всякие отбросы? – от последних слов темные глаза новенькой сощурились, лицо исказило бешенством, от чего она стала совсем некрасивая. -Ну, сами нарвались. Я предупреждала, - губы скривились в безумной ухмылке, и соперница испугалась. От этой пацанки несло скрытой силой, она была не та, кого можно попугать и попинать. Но школьница не успела додумать и осознать эту самую мысль, потому что получила хлесткую пощечину. А потом метким пинком под дых была отправлена на землю, судорожно хватая ртом воздух. -Вот, гадина! – другие девицы уже с опаской смотрели на невзрачную одноклассницу, но и отступать пока не собирались, было стыдно убегать. -Бестолковые куклы! – выкрикнула Рин, в глазах которой загорелось бешенство, и она ринулась вперед. Совсем, как в детстве, когда драки стали частью жизни. Воспоминания замелькали в сознании, яркие и невероятно реалистичные. В тот день, когда Казамаса впервые встретилась в Тсукиоми, она училась в средней школе. Невзрачная, толстая, вечный изгой, девочка подвергалась частным нападкам со стороны одноклассников. Синяки и ссадины стали ее постоянными спутниками, но дома на это всем было наплевать. Отца у Рин не было, а мама занималась личной жизнью, часто уезжая с очередным любовником и оставляя малолетнюю дочь одну. Но та не жаловалась, не жалела себя, не считала несчастной. Она жила, как получалось, рано стала самостоятельной, получала хорошие оценки и научилась сама себя защищать. В тот день она сидела на скамейке в парке, утирая разбитую губу. Болело не сильно. Она уже привыкла и воспринимала последствия стычек, как само собой разумеющееся. Но на этот раз Казамаса обнаружила, что рана намного серьезней, чем она думала. Сплюнув кровь, школьница начала рыться в сумке в поисках платка, когда перед ней появился Тсукиоми. -Держи! – юноша протягивал Рин платок, и она замешкалась прежде, чем взять. Икуто знала вся школа. Красивый, популярный, отлично играющий на гитаре молодой человек с грандиозными планами на будущее. -Спасибо, - она поспешно приложила кусок тряпицы к губе, скривилась от внезапной боли. -Я думаю, что тебе пора завязывать с этими драками. Ты же не пацан, - музыкант опустился рядом с Казамасой, и та удивленно воззрилась на него, - знаю, что тебя вынудило стать такой, но не обращай внимания на этих глупых кукол, и они отстанут, - в темно-синих глазах мелькнуло желание помочь, и девушка ощутила, как сердце ускорило ритм. Этот парень был слишком красивым. Находиться с ним и не волноваться – вещи несовместимые. -Я не могу. Не могу терпеть оскорбления, - хрипло выговорила Рин, прижимая платок ко рту и уводя взор в сторону. В душе впервые появилось сожаление, что она такая страшненькая. Возможно, если бы она была симпатичной, то понравилась бы ему, а не вызывала жалость. Ведь мотивом его поступка было обыкновенное сочувствие. Конечно, не худшее из чувств, но и ничего хорошего. -Ты же играешь на ударных? – спросил Тсукиоми, и собеседница робко кивнула. Музыка. Она часто спасала ее от уродливых сторон этого мира, уносила в мир, где не существовало жестокости и боли, превращала из некрасивого подростка в нормальную девушку, - мы с тобой похожи. Оба одержимы музыкой, - Икуто улыбнулся, и Рин показалось, что вокруг посветлело, потеплело, в душе растекся приятный жар. -Возможно, - коротко бросила Казамаса и тоже улыбнулась. С этого момента и началась их дружба. Хотя, нет. Началась ее безответная любовь. А потом он уехал, обещая, что возьмет ее в свою группу, и она тренировалась до упада, чтобы стать достойной. И теперь вот достигла своей цели. Правда, у Тсукиоми уже была девушка, но это ничего не меняло. Рин никогда не рассчитывала на какие-либо чувства с его стороны и даже радовалась, что у него все хорошо. Из потока воспоминаний новенькую выдернул писк одной из красавиц, которая валялась на земле и сжимала разбитый нос. -Я же вас предупреждала, - хмыкнула Казамаса, направляясь к выходу с территории школы. В Токио она поселилась у тетки, та пропадала на работе круглые сутки и была рада, что к ней переехала племянница, выполняющая всю работу по дому. Но домой идти совсем не хотелось, и девушка добрела до ближайшего парка и уселась на скамейку. Как раз в этот момент она обнаружила, что у нее разбита губа. Совсем как в их день знакомства с Икуто. Порывшись в сумке, новенькая извлекла из ее недр темный платок. Его платок, которая она так и не вернула. -Ух, ты, а ты оказывается фетишистка! С такой любовью смотришь на клочок ткани, - раздалось над самым ухом, и Рин, вздрогнув, уставилась на Кая. -Чего тебе? – зло буркнула брюнетка, в темных глазах появились льдинки, улыбка слетела с губ, выражение лица стало неприветливым, угрюмым. -Да так, мимо проходил и увидел, как ты расправляешься с нашими красотками. Жестоко, но справедливо, - Танака плюхнулся рядом, и одноклассница машинально отодвинулась. Басист их группы ей совсем не нравился. Высокомерный, самовлюбленный, нахальный. Эти качества не помогала смягчить даже привлекательная внешность. Все равно он упорно и однозначно вызывал неприязнь. -Угу, - промычала школьница, надеясь, что он сейчас свалит, но шатен не двинулся с места. Сидел и нагло ее рассматривал. -Знаешь, я думаю, что тебе надо сменить стиль, - неожиданно изрек Кай и был вознагражден хмурым взглядом, - скоро мы примем участие в конкурсе, и внешность там сыграет не последнюю роль. То же самое я сказал Арате, но он упрямый, как баран. Надеюсь, хоть ты меня послушаешь? – парень замолчал, чувствуя, как от собеседницы исходят волны враждебности. Она ему тоже не нравилась. Танака вообще не любил таких, как Рин. В его понимании девушка должна была быть девушкой – красиво и аккуратно одетой, накрашенной и обязательно в туфлях на шпильках, а Казамаса больше смахивала на какое-то закутанное в тысячу одежд огородное пугало. Хотя, дело свое девчонка знала, на ударных играла отменно, но это было ее единственное достоинство. -Слушай, я понимаю, что в чем-то ты прав. Но меняться не собираюсь, - резко бросила брюнетка, скрывая взор за длинной челкой. Она же не могла ему сказать, что стесняется открывать свою ужасную задницу, и будет испытывать жуткий дискомфорт, если на нее наденут что-то модное, потому что вся модная одежда предполагала некую откровенность или обтяжку. А косметика ей вообще не шла. Как-то Рин уже пробовала накраситься, но вместо комплиментов услышала: «Теперь наше чучело не только будет распугивать ворон, от одного взгляда на нее они сразу дохнуть будут». После этого все эксперименты с внешностью ушли в небытие. -Неужели ты не понимаешь? Группа – это не только талантливые музыканты и отменное исполнение. Если мы будем выглядеть, как сборище уродцев, то хрен мы пройдем в полуфинал. Люди, помимо того, что слушают, еще и смотрят. А смотреть на тебя мало приятного! Тем более, сразу и не поймешь – девка ты или пацан! – взбесился Танака. Он уже два дня уговаривал глупого Арату подстричься, но тот ни в какую не соглашался, а тут еще одна дура прибавилась. -Да пошел ты! – Казамаса резко вскочила, и Кай не стал ее останавливать. Пусть катится ко всем чертям. Вздохнув, шатен скользнул по асфальту рассеянным взглядом и наткнулся на какую-то тетрадку. Нахмурившись, юноша наклонился и поднял находку. Повертел в руках, рассматривая яркую обложку, открыл и понял, что это дневник Рин. Видимо, он выпал из сумки школьницы, когда та уходила. -Почитать, что ли? – пробормотал юноша. Его нисколечко не мучила совесть из-за того, что он собирался читать чужие мысли и тайны. Кай никогда не отличался тактичностью, шел по жизни легко, особо не задумываясь о проблемах, которые периодически встречались на его пути. Он считал, что нужно меньше грузиться, переживать, а страдания отправлял, куда подальше, стоило им только замаячить на горизонте. О совести Танака знал только понаслышке, у него ее просто не существовало. Хотя нет. Один раз он испытал это гнетущее чувство и то, когда не врезал своему младшему брату за то, что тот сдал его родителям, честно и искреннее заявив изумленной маме, что «блатик кулил твои сигалеты». К тому же, музыкант ни разу не мучился от несчастной любви. В лет четырнадцать он уже был выше всех своих одноклассников, в пятнадцать понял, что у него аккуратные черты лица и имеется второе веко на глазу, что для японцев было показателем привлекательности, а в шестнадцать играл на басе в группе Икуто. Жизнь была прекрасно и очень увлекательна, и тратить ее на бредовое самокопание Кай не собирался. Он, вообще, не любил всех этих хороших парней, считая их жуткими занудами и правильными идиотами. Танака всегда представлял себя только в роли прекрасного злодея, хотя сам того не замечая, был совершенно другим. Как бы он ни старался строить из себя антигероя, шатен всегда помогал тем, кого били, выручал из беды друзей, набивал морды их обидчикам и сегодня, увидев, что на Рин наезжают, он тоже собирался ей помочь. Но потом понял, что спасать надо было не ее, а глупых кукол, валявшихся на земле с расквашенными носами и размазанной тушью. Вынырнув из собственных мыслей, басист спокойненько раскрыл тетрадь и углубился в чтение.