В нашем доме поселился замечательный сосед

— Познакомься, это моя сестра Лорейн. Она посидит с Даниэлой, а ты собирайся - тебе пора развеяться, — сходу протороторил Рихард, как только я открыла дверь. Он находился в весьма приподнятом настроении. Рядом с ним стояла красивая брюнетка. Я даже не сразу сообразила, что он от меня хочет. Куда это я должна собираться и почему это вдруг мне нужно развеяться? Он что, типа на свидание меня приглашает? — Куда собираться? — растерянно переспрашиваю я, и он демонстрирует два билета. Наконец-то до меня доходит. Он хочет пойти со мной в кино, а его сестра посидит с моей дочерью. «Очень разумно, Рихард». — Ты с ума сошёл? Как бы я не относилась к тебе, твою сестру я не знаю и не оставлю своего ребёнка незнакомому человеку. — Шерил, она нянчилась с двумя моими и вырастила своих двух. — Чужие дети не свои, Рихард. Прости, но нет. — Шерил, пожалуйста, — почти взмолилась женщина. — Он очень хочет сходить с тобой куда-нибудь. — Лорейн, пусть Рихард не понимает, но ты, как мать, должна, — улыбка Круспе исчезла с лица. Я видела, как он скомкал билеты в руке и в сердцах бросил о стену. — Лис, я тебя предупреждала, — сестра посмотрела на него с сожалением и успокаивающе погладила по спине. — Я понял, — безразлично отозвался он и, повернувшись к лестнице, медленно поднимался наверх. Я закрыла дверь и опёрлась на неё. Чёрт, от его вида у меня сердце больно сжалось и провалилось куда-то к желудку. Закрались неприятные ощущения, в душе заскребли кошки. Он прибежал весь такой сияющий, улыбчивый, а я одним словом умудрилась мгновенно испортить хорошему человеку настроение. Неужели он расстроился, что я отказалась с ним куда-то идти? Но правда, я отказалась не потому что не хочу провести с ним время наедине, а лишь потому, что не могла оставить дочь с незнакомым мне человеком, пусть даже его сестрой. Он этого не понял и принял за полный отказ. «Рихард, милый, неужели ты так и не заметил, что ты уже стал для меня больше, чем просто соседом, другом. Ты значишь для меня больше. Неужели ты не видишь моё отношение к тебе? С тобой, я - хоть на край света». Дьявол, ну не хотела я, чтоб так вышло. Я даже не думала, что это может его настолько задеть. Я набрала мамин номер. — Мама, ты можешь приехать посидеть с Даниэлой? — Что, опять работа? — Нет, мужчина. Приедешь - расскажу. — Надеюсь он того стоит, — вздохнула мама, — через полчаса я буду. Спустя сорок минут я уже стояла у двери Рихарда. Открыла мне сестра. — Я могу поговорить с Рихардом? — тихо спросила я. Она молча отступила и кивнула в комнату, откуда доносилась минорная мелодия. Он был расстроен. Его настроение несложно уловить, ведь оно всегда отражается в его глазах и в мотивах, которые он подбирает на гитаре. — Рихард, — я легонько притронулась к его плечу, чтобы не спугнуть прекрасный наигрыш. Он даже не поднял голову. Я присела перед ним на корточки, опёршись на его колени руками, и заглянула в глаза. — Прости, я не хотела тебя огорчить. Идём, — я протянула поднятые мной и тщательно распрямлённые билеты. Он поднял голову лишь на настенные часы, минуя взглядом меня. — Сеанс уже начался, — безразлично ответил он. — Тогда к чёрту кино! — я улыбнулась, разорвала пропуски и, поднявшись на ноги, обхватила его лицо ладонями, приподнимая голову так, что бы он посмотрел на меня. — Пойдём просто погуляем. Я коснулась губами его щеки. Его глаза тут же радостно заблестели. — А как же дочь? — С ней уже мама, — он положил свои ладони на мои руки и улыбнулся. — Тогда чего мы ждём? Куда ты хочешь? — на его губах сияла счастливая улыбка. Та самая, которую я так полюбила. — Мне всё равно. Главное – с тобой, — чуть смущённо улыбаюсь я и, взявшись за руки, мы выходим на улицу. — Поехали в Трептов-парк, — предлагает он, открывая для меня дверцу своего авто. Я киваю, усаживаюсь на переднее сидение, и мы выезжаем из двора. Трептов-парк. Не самый мой любимый парк, откровенно говоря. Мне больше по душе Фридрихсхайн. Но, какая к чёрту разница какой парк, если рядом такой мужчина как Рихард. С ним хоть в следственную тюрьму Штази на экскурсию. Всё равно я не буду замечать ничего вокруг кроме него. Мы не спеша прохаживаемся по широким дорожкам парка и беседуем на всевозможные темы, наслаждаясь прохладным летним деньком. — Так у тебя трое детей от разных женщин? — удивляюсь я. Он кивает. Мне нравится, что он говорит обо всём откровенно, абсолютно ничего не скрывая. Даже если это не очень приятная правда. — Бабник! — наигранно пренебрежительно бросила я. — Такова моя сущность. Я не умею быть верным одной женщине. По крайней мере, до сих пор. У меня всегда было огромное количество любовниц. — Так ты так ни разу и не был женат? — Был один раз. Но мы прожили недолго. Это был как раз расцвет Rammstein, я разрывался на две страны, по полгода живя то здесь, то в Америке. Она была занята своими съёмками. Виделись мы редко, что привело к тому, что я заигрался и увлёкся другой, которая впоследствии стала матерью Максим. Хотя на самом деле, наш брак с Карон начал рушиться на пару лет раньше, когда я вернулся в Берлин, для записи нового альбома. — А твои дети дружат между собой? — О, да. Кира души не чает в Максим, а Мерлин обожает обеих своих сестричек. Вообще, группа Rammstein – огромная дружная семья, в силу того, что мы полжизни изо дня в день набиваем друг другу оскомину. Поэтому, так или иначе, мы все общаемся. Жёны, дети, мы. Даже так получилось, что мою старшую дочь родила мне бывшая жена Тилля. Его старшая дочь одно время была влюблена в меня, а моя – симпатизирует Шнайдеру, нашему барабанщику. — Я смотрю у вас целая Санта-Барбара, — тяжело вздыхаю я. — Получается, у тебя уже был опыт с женщиной, у которой был ребёнок. — Ну, в общем-то, да. Мы с Неле чудесно ладим и по сей день. Я всегда воспринимал её, как свою дочь. — То есть, если у женщины есть свой ребёнок, для тебя не проблема принять чужого ребёнка? — Я считаю, что если ты полюбил женщину, ты полюбишь и её ребёнка. Ведь ребёнок - это часть её, её плоть и кровь, от мужчины в ребёнке лишь набор хромосом. И если тебя чем-то не устраивает ребёнок, значит, ты недостаточно любишь его мать. Это моё мнение и я считаю его верным, поэтому постоянно повторяю это своему сыну. Ребёнок - это не изъян, это подарок небес и неважно твой он или нет. Чужих детей не бывает. Меня очень растрогала его речь. С каждым его поступком, с каждым словом, я всё больше убеждалась в том, что это именно тот мужчина, которого я хотела бы видеть рядом с собой. Он вдруг резко остановился и стал вглядываться в моё лицо, сжимая мою ладонь сильнее. Я внезапно почувствовала острое, непреодолимое желание поцеловать его. Конечно, губы Рихарда давно манили меня, как впрочем, и его тело, его руки, которые порой коротко и несмело, чисто случайно касались меня. Его голос заставляет меня просто терять рассудок и способность здраво рассуждать. Я поддаюсь своему вожделению и робко касаюсь его губ своими. Пробный поцелуй. Сладкий, нежный. Так не хочется разрывать его, но я чуть отстраняюсь, чтобы отдышаться. Иначе, от потока чувств я просто напросто сейчас задохнусь. — Чёрт, теперь не смогу думать ни о чём другом, кроме твоих губ, — выдыхает он и, не дав мне наполнить лёгкие кислородом, с новой, требовательной силой, настойчиво целует. Его руки хаотично скользят по моей спине и… В его кармане вибрирует телефон, постепенно наращивая громкость рингтона. Рихард чертыхается и отвечает на звонок. — Что надо? — чуть раздражённо бросает он в трубку. — Линдеманн, ты, блять, как всегда вовремя со своими идеями. Я занят, — мне всё равно не слышно о чём ему говорит друг, поэтому деликатно прохожу вперед, чтобы не подслушивать. — Шерил, — обращается он с ноткой вины, когда разговор окончен. — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашиваю я. — Да ничего серьёзного, — тут же успокаивает он. — На Тилля снизошло вдохновение, так что он собирает нас всех на базе. Хочешь, я отвезу тебя домой? А вообще, поехали со мной? — предлагает он. Заманчиво, конечно, но мне кажется, что их репетиционная база – святая святых, куда вход женщинам строго воспрещён. — Я познакомлю тебя со своими друзьями. — Нет, Рихард. Я, пожалуй, поеду домой. Не хочу нарушать вашу музыкальную идиллию, — чуть улыбаюсь я. — Решать тебе, но я хотел бы, чтобы ты поехала со мной, — совсем тонко намекает Рихард на то, что я просто обязана присутствовать на их репетиции. — Тилль будет рад тебя видеть. Ну что ж, если ты так хочешь, чтобы я сопровождала тебя на репетицию, я сделаю это. Мне и самой не хочется с ним расставаться. Я бы вечно вот так бродила с ним по дорожкам парка, держась за руки, и говорила, говорила, говорила… Естественно, в перерывах между поцелуями. — Хорошо, я поеду с тобой, — наконец-то даю согласие я. Мы выходим к авто и направляемся к окраине города. — Куда ты меня везёшь? — тревожно спрашиваю я, когда понимаю, что совсем скоро начнутся загородные пустыри. — В силу того, что у нас музыка достаточно тяжёлая, мы, чтобы поберечь нервы окружающих, организовали себе репетиционную базу подальше от населённых районов. Мы слишком шумные, — улыбается он. — Правда, у меня даже мысли не было причинить тебе зло. Я бы не посмел, — уже серьёзно добавляет он и паркует авто недалеко от одноэтажного небольшого здания. Он открывает мне дверцу и помогает выйти. Взяв за руку, тащит за собой внутрь. Интерьер достаточно уютный, даже оформлен в тёплых тонах. Повсюду расставлена всевозможная аппаратура. Под стеной слева – стол с компьютером и разными усилителями, рядом, на подставках, покоятся гитары. Навскидку, их больше десятка точно. По полу растянуто множество проводов. Почти посредине помещения расположена барабанная установка, рядом – клавишная. Сразу у двери, справа, находится диван, на котором уже сидит пять мужчин, включая, уже знакомого мне Тилля. Мы подходим ближе к ним, и Рихард жмёт каждому из них руку. Ловлю на себе заинтересованные взгляды, которые переходят в вопросительные и уже адресуются моему спутнику. — Это мои друзья, — представил он мне их. — Они же мои коллеги по группе. Тилля ты уже знаешь, — он указал на здоровяка. Это – Шнайдер, — Рихард знакомит с симпатичным парнем с кучерявыми тёмными волосами почти до плеча. — На самом деле, его зовут Кристоф, но он бесится, когда его называют по имени. Поэтому Шнайдер или же Doom. Это – Кристиан или просто Флаке. Этого мелкого зовут Пауль, — я посмотрела на него с лёгким осуждением за дискриминацию парня по росту. — Он не обижается, правда, — успокоил меня Рихард. — Этот бритоголовый – Оливер, — заканчивает он. — Может быть, на первый взгляд они покажутся тебе странными, но на самом деле, они хорошие, стоит их только поближе узнать. Друзья, это моя соседка Шерил, — наконец-то представляет он меня и, кажется, всем всё становится понятно, кроме меня. — Будем знакомы, — широко улыбается Пауль и, пожав мне руку, отправляется за гитарой. — Ну, что, за работу, — объявляет начало Тилль, когда все ребята занимают позиции за своими инструментами. — Для разогрева «Reise, Reise» и «Du Riechst So Gut». Погнали! — даёт отмашку вокалист и раздаётся аккуратный, звонкий шорох барабанных тарелок, который резко переходит в отчётливый грозный ритм и вместе с ним вступают гитары. Клавишник мастерски поддерживает тему ударных. Тилль начинает петь. Зрелище на самом деле завораживающее: он настолько проникновенно исполняет, будто пропускает через себя каждое слово. Очень красиво. Увидев его впервые, я даже подумать не могла, что он может быть чувственным, а его голос настолько пленять. Наслаждаясь прекрасным напевом Линдеманна, перевожу взгляд на Рихарда. В который раз убеждаюсь, что самая сексуальная профессия – гитарист. Даже слов невозможно подобрать, чтобы описать очарование этого мужчины во время сосредоточенного исполнения своих партий. Местами, даже умиляюсь, глядя на него. Он, то улыбается чему-то своему, то хмурится. Настолько мимическое лицо, что на нём отражается буквально каждая эмоция, проходящая через него. Когда в следующей композиции они доходят до моего любимого места, я сразу же представляю кусочек с какого-то концерта, который попался на моём пути изучения творчества этого коллектива. В этом видео, рыком пропевая «Jetzt hab ich dich», он касается пурпурно-чёрными губами микрофона. Это самое сексуальное, что я когда-либо видела своей жизни. В связи с этим воспоминанием и тем, что я вижу вживую, моя фантазия тут же представляет, что эти губы могут сделать с телом, и я чувствую, как зарождается желание. Если он меня сейчас трахнет, я даже сопротивляться не буду. А если ещё обратить внимание на его взгляд, который просто прожигает насквозь, вонзаясь в самую потаённую глубь души - все остатки здравого разума рассыплются на микроскопические пылинки и его уже не собрать. А его улыбка. Она тоже бывает разная. Я, наверное, никогда не встречала людей, которые лишь одной улыбкой могут выразить весь спектр чувств. Практически каждую значимую фразу, он может сказать исключительно улыбкой. С каждым днём, узнавая его больше и больше, я убеждаюсь в том, что он необычный, необыкновенный. С одной стороны, он открытый и искренний. А с другой – в нём есть что-то, что спрятано где-то в глубинке его подсознания, о чём он не хочет или не любит говорить. Есть что-то, что его временами тревожит, что держит его постоянно в напряжении. Он никогда не бывает полностью расслаблен. На первый взгляд, он кажется излишне самоуверенным, высокомерным. Так я думала, пока не увидела его с гитарой. Когда он берёт инструмент в руки, с него спадает маска и тогда, можно разглядеть его душу. На самом деле он совсем другой. Он чувственный, мягкий, нежный, ранимый, романтичный. Ещё такой фокус перевоплощения происходит, когда у него в руках оказывается ребёнок. Я видела это. Я видела его в обеих ситуациях. Но таким, мне кажется, знают его далеко не многие. Таким его знают лишь единицы. Настоящий он лишь в кругу близких ему людей. По приятнейшему исключению, я, кажется, оказалась в их числе, раз уж он сюда меня привёл. Ребята поэкспериментировали с ритмами и тональностями, и Тилль объявил завершение. Мы с Рихардом отправились домой. У самой квартиры он поцеловал меня в щёку и поднялся к себе. Каждый момент рядом с ним, я ожидала, что он продолжит начатое в парке. Мне казалось, он тогда завёлся не на шутку и если бы мы были не в людном парке, а где-нибудь в укромном местечке, с нас непременно слетала бы одежда в быстром темпе, и ни один из нас, не заметил бы того момента, когда просто поцелуй закончился жарким сексом. Но ничего подобного не произошло. Ну, что я могу сказать в таком случае? Очень жаль.