Lions are coming

Неделю спустя

      Он почувствовал, как сир Бейлон Сванн выбил меч из его рук. Юноша начал тренироваться с настоящей сталью совсем недавно и уже делал заметные успехи. Сир Бейлон говорил, что из него может получиться хороший боец — ловкий и непредсказуемый. Ему даже иногда удавалось застать Бейлона Сванна врасплох; в такие моменты мужчина одобрительно кивал ему головой.       Сейчас же в глазах наставника плескалось какое-то разочарование — конечно, его оруженосец не смог парировать простейший удар.       — Ваша милость, будьте внимательнее, — обратился к нему мужчина, когда Томмен наклонился, чтобы поднять свой меч. Слова «ваша милость», обращённые к юноше, непривычно резали слух. Молодой человек знал, что в случае смерти старшего брата трон за ним наследует он, но никогда всерьёз не рассчитывал его занять. Томмен был создан для другого, не для того, чтобы быть королём. Все свои сознательные годы он мечтал стать рыцарем, таким же, как дядя Джейме, быть может, служить в Королевской гвардии подле своего царствующего брата, но теперь… Теперь место Джоффри должен занять король Томмен из дома Баратеонов, и всем его мечтам пришёл конец.       Всё это было не то. В последнее время всё изменилось слишком сильно. Джоффри отравился на пиру, дядя Джейме уехал в Утёс Кастерли вместе своей семьёй. Томмен знал, что мать лишила Ланнистера белого плаща рыцаря королевской гвардии. Сейчас она была совсем не своя, тихо сходя с ума из-за смерти сына; Томмен, хоть и не был близок с братом, тоже оплакивал его. Серсея же и поссорилась с Джейме из-за того, что он вступился за Сансу. Юноша всё прекрасно понимал, но большинство окружающих до сих пор видело в нём маленького мальчика, от которого можно легко утаить правду; так даже было лучше. Томмен считал, что Джейме поступил правильно, хоть и скрывал своё мнение от остальных. Он бы тоже вступился за свою супругу несмотря ни на что и ни на кого, и ему было жаль, что из-за этого дяде Джейме пришлось покинуть Королевскую Гавань. Юноша хотел бы быть его оруженосцем, но мать настояла на том, чтобы его наставником стал сир Бейлон Сванн, и Томмен согласился.       Позавчера они похоронили ещё и десницу короля —Тайвина Ланнистера. Серсея была уверена, что отец погиб от рук карлика Тириона, и желала поскорее найти его, юноша же не знал, во что верить. По слухам лорд Тайвин был найден в своей комнате рядом с любовницей Тириона —Шаей, но мать яро отрицала их. Томмен уже давно понял, что когда она так злится, люди говорят правду. Что бы там ни случилось в этот день, молодой человек осознавал, насколько тяжело ему будет теперь без помощи мудрого и рационального деда. Раз теперь он будет королём, он должен стать максимально независимым, тем более от матери. Томмен знал, что Серсея хочет власти, но пока он жив — она не получит её в полном объёме. Мать будет его регентом до совершеннолетия, но Томмен не позволит ей давить на себя при принятии каких-либо решений.       — Прошу, не называйте меня так, сир, — губы золотоволосого юноши дрогнули в лёгкой улыбке, и он принял боевую стойку. Его коронация состоится только завтра, а сегодня он последний день был принцем. От осознания всего этого ему становилось ужасно не по себе, но Томмен никак не выказывал своего волнения. БейлонСванн сделал выпад, и принц отразил его, кружась вокруг мужчины с невероятной скоростью и парируя его удары.       Томмен опомнился, когда краем глаза заметил, что солнце начинает садиться за горизонт. Он опустил меч в ножны и задумчиво поглядел на воду, играющую жёлтыми и красными красками заходящего солнца. Юноша почувствовал, как сир Бейлон похлопал его по плечу и встал рядом. Томмену нравилось молчать рядом с ним. Буквально две недели назад он чувствовал себя ребёнком, но сейчас всё ребячество внезапно куда-то испарилось, уступив место огромной ответственности, ложившейся на плечи тринадцатилетнего короля. Томмен вспомнил, что Джоффри взошёл на трон тоже примерно в этом возрасте, но его брат был совершенно другим человеком, не способным на здравые рассуждения, а лишь на жестокость и праздные развлечения. У него, у Томмена, всё будет совсем по-другому.       — Ва… — начал БейлонСванн, но тут же осёкся, вспомнив, что молодой человек просил не называть его «вашей милостью», — Мой принц, думаю, уже пора возвращаться в замок.       — Я не хочу, сир Бейлон. Пожалуйста, оставьте меня одного ненадолго, — поднял на мужчину изумрудно-зелёные глаза Томмен и сжал губы. Рыцарь коротко поклонился ему и сказал, что будет ждать его наверху. Юноша благодарно кивнул тому и повернулся в сторону залива, глубоко вдыхая свежий воздух.       Томмен любил воду. Однажды он порывался спрыгнуть в неё со скалы высотой около двадцати метров, но мать остановила его, сказав, что он такой же безрассудный мальчишка, каким был Джейме. Томмена должна была расстроить эта «безрассудность», но он лишь порадовался тому, что похож насвоего дядю. Заходящее солнце осветило лицо юноши, и ему почему-то стало намного спокойнее на душе. Сейчас для него существовала только эта водная гладь, волны, разбивающиеся о скалы, шум ветра и крики чаек.       Он смотрел куда-то вдаль и вспоминал, как больше пяти лет назад провожал свою сестру на корабль, который должен был доставить её в Дорн. Томмен знал, что Мирцелла обещана в жёны Тристану Мартеллу, и эти пять лет разлуки переживал очень тяжело. Тогда, в детстве, они были очень привязаны друг к другу, а сейчас даже не имеют возможности встретиться. Тогда они были просто принцем и принцессой, но сейчас Томмен должен был стать королём, а Мирцелла в скором времени — женой Тристана Мартелла. Она была уже почти взрослая, и Томмен знал, что её свадьбы в скором времени не миновать. В своих письмах сестра рассказывала ему о жизни в Дорне и о своём женихе. Кажется, они любили друг друга; ничего не могло быть лучше брака по любви, и Томмен был рад за её счастье. Он улыбнулся, подумав о том, что именно он поведёт её к алтарю в день её свадьбы, и эта мысль тоже согрела его сердце. Мирцелла была единственным человеком, которому Томмен мог доверять.       Вместе с последними лучами солнца принц поднялся к месту, где его ждал сир Бейлон. Тот учтиво кивнул и пошёл подле него, не донимая молодого человека разговорами. Он чувствовал, что мужчина хочет что-то ему сказать, но каждый раз останавливается, словно боясь чего-то.       — В чём дело? — наконец спросил Томмен, внимательно глядя на своего наставника. БейлонСванн лишь улыбнулся своему принцу и легко похлопал его по плечу, прежде чем сказать:       — Мой принц, сегодня вы очень напомнили мне вашего дядю, сира Джейме Ланнистера. То, как вы двигались и просто держались — словно он на пару десятков лет младше. С каждым разом вы сражаетесь всё лучше и лучше. Возможно, скоро вы станете таким же прославленным бойцом, как и он, — мужчина выждал паузу, глядя на удивлённо распахнувшиеся глаза Томмена, и тихо продолжил: «Разумеется, без смерти короля».       Юноша прыснул и положил руку на рукоять меча, сжимая её.       «Даже внешне они очень похожи», —подумал сир БейлонСванн, глядя на идущего рядом с ним принца с такими же золотыми волосами и зелёными глазами, как и у Джейме.       Оставшуюся дорогу они прошли молча. Томмен думал о словах своего наставника с каким-то воодушевлением: раньше никто и никогда не сравнивал его с дядей; от этих мыслей на лице молодого человека заиграла лёгкая улыбка.       Когда он поднялся в свои покои, солнце уже окончательно зашло за горизонт, и комната находилась в приятном полумраке. Юноша сам зажёг свечи на столе и снял ножны. Тело приятно побаливало после тренировки, и Томмен мечтал поскорее забраться под одеяло и уснуть. Он уже хотел снять рубашку, но в дверь тихо постучались. Молодой человек открыл дверь и с удивлением обнаружил на пороге Серсею. Женщина не так часто приходила к нему и сейчас неловко мялась в дверях, поднимая на сына полный печали взгляд.       — Я видела в окно, что ты вернулся… Можно пройти? — спросила она.       — Да, конечно, — тепло улыбнулся ей Томмен и отошёл от дверей, давая матери пройти в комнату. Серсея выглядела очень грустной и потерянной; она до сих пор носила траур по Джоффри и Тайвину. Он вспомнил, как она когда-то давно говорила ему и Мирцелле, что ей ужасно не идёт чёрный цвет.       — Всё в порядке? — поинтересовался молодой человек у матери и поймал на себе её задумчивый взгляд.       — Да, да, всё хорошо, — кивнула она и глубоко вздохнула, — Я просто зашла пожелать тебе спокойной ночи.       Томмен улыбнулся и подошёл к ней, почувствовав, как Серсея положила руку на его плечо. Она явно хотела что-то сказать ему, но почему-то молчала.       — Мам?       — Да?       — Что случилось? — смерив её внимательным взглядом зелёных глаз, спросил юноша.       — Я просто… не верится даже, что ты уже такой взрослый. Сир Бейлон говорил мне, что ты делаешь заметные успехи, — начала женщина. — Завтра у тебя коронация. Я бы очень хотела, чтобы твоё правление было долгим и безбедным, Томмен.       — Не переживай, хорошо? — улыбнулся молодой человек, — Сир Бейлон сегодня сказал, что я очень напоминаю ему дядю Джейме.       Томмен заметил, как при упоминании имени своего дяди лицо матери немного побледнело, а губы раскрылись в едва слышном вдохе.       — Да, вы действительно очень похожи, — кивнула женщина и подняла на сына глаза. Они были похожи не только внешне, но и внутренне. Если бы Томмен видел своего дядю лет двадцать назад, он бы непременно узнал в нём самого себя.       — Я, честно говоря, рад этому. Приятно, когда тебя сравнивают с лучшим рыцарем Вестероса, — тихо произнёс Томмен. Он действительно считал Джейме лучшим, ведь его приняли в Королевскую гвардию в шестнадцать лет, и тот стал самым юным носителем белого плаща в истории. Сейчас юный принц уже не сможет стать королевским гвардейцем, но хорошие боевые навыки никогда лишними не будут.       — Томмен, — прошептала Серсея одними губами, встречаясь с сыном взглядом, — Ты — моя последняя надежда и опора. Ты — единственный мой ребёнок, оставшийся рядом. Джоффри мёртв, Мирцелла в Дорне… один ты здесь.       Он заметил, как на её щеке блеснула слеза, и сжал губы. Томмен не любил, когда женщины плачут, тем более мама. До этого момента он никогда не видел её такой простой, печальной и испуганной, словно та была маленькой девочкой. Юноша прикоснулся пальцами к щеке матери, вытирая её слёзы.       — Не плачь, слышишь? Я не брошу тебя и буду защищать тебя, если придётся, — твёрдо проговорил Томмен, поражаясь уверенности и спокойствию в своём голосе, — Ты моя мама, и я никому и никогда не дам тебя в обиду.       Молодой человек обнял Серсею за плечи, и она тихо выдохнула. Томмен любил свою мать несмотря ни на что, ведь с ними она становилась совершенно другим, обычным человеком. От прежней холодности и гордости не оставалось ни следа.       — Обещаю, я стану хорошим королём. Буду править мудро и жить долго, — улыбнулся он.       — Конечно, ты справишься. Ты же Ланнистер с Утёса Кастерли, — Серсея тепло взглянула на сына.       — Нет, мама. Я Баратеон из Штормового Предела.

***

      Он чувствовал, как гулко бьётся сердце в груди, чувствовал тяжесть короны на голове и не решался поднять взгляда. Теперь он король. Теперь он должен стать намного лучше, чем сейчас. Томмен из дома Баратеонов не стал самым юным королём, но, возможно, он будет самым рассудительным из молодых властителей государства.       Юноша не хотел быть похожим на капризного и жестокого брата и выбрал совершенно другую тактику. Он пообещал себе, что будет терпеливым и не станет лезть на рожон. Ещё вчера, после разговора с матерью, Томмен подумал о том, что хотел бы объехать всю свою страну, как Джейхейрис Миротворец, и посмотреть, как живут простые люди. Он сделает это. Обязательно сделает. Когда-нибудь он проедет от Дорна до Стены вместе со «своей Алисанной».       Томмен поднял голову, выпрямляя плечи и вдыхая полной грудью. На него было устремлено множество глаз, и он нашёл в этой толпе лицо матери. Сегодня она выглядела очень обеспокоенно, но Томмен не знал причины её беспокойства. Он слушал верховногосептона вполуха, но успел уловить фразу: «Отныне Томмен из дома Баратеонов именуется королём Андалов, Ройнаров и Первых людей, владыкой Семи Королевств ТомменомБаратеоном, первым этого имени».       Молодой человек услышал прокатившиеся по залу аплодисменты и постарался улыбнуться.       Быть может, он не должен сейчас стоять на этом месте, но он здесь; он должен стать достойным королём.

***

      — Ты снова проиграл! — весело объявила принцесса и широко улыбнулась. Сидящий напротив неё принц дорнийский насупился, словно маленький ребёнок, и состроил крайне обиженное выражение лица. Мирцелла прекрасно знала, что Тристан вовсе не обижается, и что ему просто нравится ломать комедию при каждом таком проигрыше. Этот, кстати, уже был пятым.       — Я требую реванша, — полушёпотом произнёс Мартелл, глядя на девушку так, что её пробила глубокая дрожь, а щёки залились лёгким румянцем. Она знала, что юноша требует реванша лишь потому, что играли они на поцелуи. Если выигрывала она — Тристан оставлял свои желания быть к ней ближе, а если он… Если выигрывал Мартелл, он имел право поцеловать её. Это, пожалуй, было чуть ли не единственной возможностью юноши прикоснуться к губам своей возлюбленной, но сегодня он раз за разом проигрывал ей.       — Тристан, ты требуешь реванша уже пятый раз и пятый раз проигрываешь. Может, это знак? — улыбнулась девушка и хотела подняться с ковра, но почувствовала, как дорниец взял её за руку.       — Пожалуйста, Мирцелла, ещё одна игра, — он посмотрел на неё умоляющим взглядом, и девушка невольно сдалась. В последнее время ей стало сложнее просто находиться с ним рядом, как раньше. Теперь, когда Мирцелла стала старше, она начала замечать его неоднозначные взгляды, иначе чувствовать прикосновения, от которых бросало в дрожь, поцелуи, от которых начинала ужасно кружиться голова, а сердце грозилось вырваться из груди. Она знала, что Тристану мало простых поцелуев, но не могла позволить ему большего. Бывает, он прекращал поцелуй, чувствуя, что ещё чуть-чуть — и он сорвётся. Мирцелла знала, что принц любит её всем сердцем, и любила его так же сильно. Девушка раньше и не рассчитывала на брак по любви, но, встретив Тристана в тот самый первый день на дорнийских берегах, поняла, что у неё всё будет совсем иначе.       — Только на самом деле последняя, — она широко улыбнулась, и её изумрудные глаза засияли. За последние несколько месяцев принцесса Мирцелла невероятно похорошела. Она стала выше, фигура приобрела женственные очертания, золотые кудри струились вниз до самого пояса, а глаза светились неподдельной теплотой. Окружающие смотрели на неё с искренним восхищением, а Тристан, наверное, молил Богов о том, чтобы они поскорее поженились.       — На этот раз я точно выиграю, — одними губами прошептал Мартелл скорее самому себе, чем Мирцелле. Девушка, услышав его слова, только улыбнулась. Он всегда говорил так, но она всё-таки лучше играла в кайвассу и часто его обыгрывала.       Ещё около получаса прошло в тихих разговорах и шорохах фигур об игральную доску. Наконец, Тристан отодвинул её рукой и взглянул на принцессу лукавым и ликующим взглядом.       — Кажется, я выиграл, а значит… — юноша не стал договаривать и крепко прижался губами к губам Мирцеллы, жадно целуя её. От неожиданного соприкосновения губ Мирцелла тихо ойкнула и выдохнула ему в губы, обдав молодого человека своим горячим дыханием. Она ответила на его поцелуй более мягко и сдержанно, пытаясь как-то сгладить его внутренний пожар, но… своими губами Тристан только разжигал огонь внутри неё. По телу девушки пробежалась долгая дрожь, и она приняла условия его игры. Мирцелла заметила, как веки Мартелла дрогнули, ведь раньше она не позволяла ему полностью брать ситуацию в свои руки. Тристан проник языком в её рот, переплетаясь с её язычком. Мирцелла издала совсем тихий стон, но и его хватило для того, чтобы у него окончательно снесло крышу от её близости. Молодой человек как-то утробно зарычал и на секунду оторвался от губ девушки, затем вновь страстно прильнув к ним. Дыхание сбилось окончательно, а сердце в груди отбивало глухие и быстрые такты.       Девушка почувствовала, как ладони Мартелла легли на её тонкую талию, как юноша мягко толкнул её на спину, нависая над ней и целуя, целуя… Она мягко обвила руками его шею, притягивая его лицо ещё ближе и не желая отстраняться. Тристан мягко оторвался от её губ, покрывая опьяняющими поцелуями её лицо и плавно переходя на шею. Пальцы Мирцеллы сильнее впились в его плечи, когда девушка ощутила, как его разгорячённые губы скользят вниз по её шее и целуют хрупкие ключицы, а ладони сжимают бёдра.       — Трис… — тихо прошептала девушка и увидела, как он вновь наклонился к ней. Она чувствовала его дыхание на своих губах и дрожала от его близости всем телом. Недолго думая, принцесса нежно поцеловала губы возлюбленного, заметив на себе его удивленный и довольный взгляд. Ещё поцелуй, ещё… Руки Тристана норовят скользнуть под её юбку…       — Тристан, Мирцелла, вы здесь? — где-то в коридоре раздаётся звучный голос Квентина, и парочка моментально отскакивает друг от друга. Тристан помогает встать Мирцелле, когда та судорожно старается унять участившееся сердцебиение и восстановить дыхание… Так, будто ничего не случилось.       В дверном проёме показалась темноволосая голова старшего брата Тристана — Квентина Мартелла:       — Вот вы где, голубки, — от этих слов щёки девушки залились розовым румянцем, — Отец попросил вас зайти к нему.       Они оба как-то скомкано кивнули ему, и Квентин, чувствуя, что помешал им, поспешил уйти и оставить их наедине.Тристан глубоко вздохнул и обвил руками талию девушки, нежно касаясь губами её щеки и думая о том, что брата сегодня принесло очень не вовремя.

***

      — Думаешь, у нас получится осуществить этот план? — спросила девушка у высокого темноволосого мужчины, стоящего поодаль.       — Я не думаю, я знаю, — усмехнулся он и сделал несколько шагов по комнате, — Пока мой старший брат будет взвешивать все «за» и «против», весь мир перевернётся. Давно стоило начать действовать, нужна была лишь причина.       Оберин Мартелл прислонился затылком к двери, задумываясь о чём-то своём и словно не замечая присутствия здесь своей племянницы. Он давно хотел отомстить за всё. Отомстить за Элию, отомстить за племянников. Когда-то давно мужчина поклялся сам себе, что не успокоится, пока хоть один причастный к смерти его сестры не падёт. Так же сильно, как и отмщения, он жаждал разделаться с Ланнистерами. Со всеми Ланнистерами.       Оберин знал, что Тайвин Ланнистер мёртв, что карлик куда-то исчез, а трон после смерти Джоффри должен занять Томмен, хотя Мирцелла была старше своего брата и куда смышлёнее.       — А теперь причина появилась, верно? — уточнила Арианна, —Окхарт говорит, что пойдёт с нами до конца. Наивный. Его было очень просто побудить к этому. Не без моей помощи он пришёл к мысли о том, что девочка должна наследовать трон перед братом.       Арианна встала с кровати, расправляя юбки и разминая плечи. Стояла глубокая ночь, и все в замке, должно быть, спали, кроме них с Оберином. Который час они уже обдумывали то, что необходимо было сделать и как правильно поступить. Действительно, почему Мирцелла должна уступать престол младшему брату, если она старше? Она имела такие же права на него, как и Томмен, но женщин во всём Вестеросе всегда отодвигали на второй план после мужчин. Везде, кроме Дорна. По дорнийским законам женщина имела такие же права, как и мужчина.       — Он влюблён в тебя. Я бы удивился, если бы он отказался, — Оберин хмыкнул, — Осталось только придумать, под каким предлогом можно будет вывезти Мирцеллу отсюда. Вряд ли она поедет без Тристана, поэтому придётся что-то делать и с твоим братом.       Мужчина нахмурился и вновь принялся напряжённо ходить по комнате.       — Об этом не волнуйся, я придумаю что-нибудь. Ты уверен, что нас поддержат? — девушка вскинула брови и вопросительно взглянула на своего дядю.       — Уверен. Все здесь понимают, что Мирцелла станет лучшей королевой, нежели Томмен, к тому же она второй ребёнок короля Роберта. А если сказать, что можно будет поквитаться за всё с этими выскочками с Утёса Кастерли и Тиреллами… —Оберин состроил мечтательное выражение лица и посмотрел на племянницу. Арианна только лишь кивнула ему и посмотрела в окно, в ночь. Сегодня ночью было необычайно тихо…       — Когда? — спросила она, нарушив повисшую в комнате тишину.       — Через два дня. Всё начнётся через два дня, — усмехнулся Красный змей.

начало 305 г. от В.Э.