Черное Солнце

«Бич морей, пропитанный ядовитой жестокостью и бесконечной жадностью... Он выпустил кишки шпагой моему капитану, а меня выкинул в море с флягой пресной воды, чтобы я потом рассказал о нем губернатору. Ублюдок», - со слов пострадавшего очевидца. Было весело брать судно на абордаж. Кровь кипела в венах, а в глазах читался агрессивный азарт - это малая доля того, за что любили, но в большей степени боялись Чарльза Вейна. Он никогда не был падок на сладкие байки - он жесткий реалист. Он грабил то судно, как и все предыдущие до этого, прекрасно осознавая, что ему давно приготовлено место в аду. Однако на лице блуждала лишь ухмылка, погасшая лишь только через мгновение, когда тело врага, пронзенное шпагой, тяжело рухнуло вниз - Вейн убил капитана, а остальной экипаж атакуемого корабля решил сам сдаться в плен. Азарт пирата пропал. Последовал лишь один сухой приказ: - Убить всех. Сегодня пират вернется в Нассау, домой. В настоящий дом, где не придется платить налоги, прятаться от стражи или голодать, сидя в грязи. Вейн по-братски разделит добычу с командой и прокутит свою часть за три дня. За три чертовых дня, сна в которые он не планировал.

***

Нассау. Довольно поздний и душный вечер, но всей своей красоты и остроту запахов он не терял, а лишь усиливал – дышалось так легко, что можно было спокойно курнуть опиум, сидя в плетеном кресле на террасе старой таверны, с дерева которой уже давно слезла краска. Вот только на сей раз появилась небольшая проблема: на пригретом месте Чарльза сидел другой человек. С нескрываемым высокомерием пират посмотрел на белобрысого незнакомца. - Сэр, - Вэйн хрипло позвал наглеца, - а не пойти ли Вам к... на другое место? Выглядело нелепо, но что-то отдернуло его в этот раз хамить. Блондин лишь немного глупо улыбнулся и привстал с места, протягивая Чарльзу для пожатия руку. Головорез хмыкнул и больно сжал руку незнакомца своей привычной хваткой, растягивая при этом губы в злой улыбке. - Вэйн! Это наш друг, - Тич как всегда вовремя одернул приятеля одним лишь своим упрекающим и угрожающим тоном. - Не знал, - мужчина еще раз заглянул в голубые глаза блондина, - Чарльз Вейн. - Эдвард Кенуэй, - и этот самый «Эдвард Кенуэй» как раз растирал после пожатия свои пальцы, слегка морща лицо. Первый урок усвоен - не разевай свою пасть на вещи Чарльза Вейна. - Кстати, Чарли...- издевательский тон Тича заставил его обернуться и не совсем дружелюбно посмотреть в его сторону, - ...мы выловили сегодня одного парнишку в воде. Что-то все бормотал про убийцу – полнейшего психа. Ты снова принялся вырезать людей просто так? Или решил акул покормить? План, к сожалению, не удался. До губернатора не дойдет весть о торговом судне, о Чарльзе и его поступках. - Не важно уже...- Вэйн сплюнул на землю, жалея о том, что у него такие странные друзья. Нет, кодекс он уважал, но не настолько, чтобы спасать каждую жалкую пропавшую душонку в море. Его корабль - это не спасательная белая шлюпка, на которой несчастный увидит ангелов. Это корабль, говорящий одним своим видом о том, что он пиратский, а на палубе его лишь головорезы и безжалостные пираты. Если человек попал туда, то он обязан стать частью команды, а если нет - то его ждет смерть. Но уже, правда, ничего неважно. Теперь можно спокойно выпить и покурить, находясь в странной и родной компании. Чарльз все не сводил взгляда с нового знакомого и думал, где могли такого недотепу откопать. Тич явно всегда был рад Эдварду, если судить по их довольно дружескому общению. Кенуэй не боялся Черной Бороды и спокойно вел с ним разговор, словно они родились вместе и были как братья. Позже к ним присоединился Джек, уже пьяный и уже довольный, будто сытая крыса, сидевшая в трюме корабля с припасами. Зачем Вейн связал с ним свою судьбу - непонятно. Пират слегка презирал Рэкхема. Впрочем, веселился он с него тоже, всегда говоря о Джеке с сарказмом - особенно о его "бравых" навыках мореходства. Время, что весело было проведено, прошло быстро и практически незаметно. День сменился бархатной темно-синей ночью, усыпанной звездами и украшенной месяцем убывающей луны. Видимо, приливов еще не скоро ждать, поэтому можно сделать небольшой перерыв и присмотреть за Нассау. Как ни крути, но Чарльз был здесь одним из главных. Устроившись на берегу моря, мужчина томным, немного уставшим взглядом смотрел на спокойную морскую гладь и любовался красивым отражением звездного неба. Казалось, что он смотрит в два неба, ибо горизонт напрочь пропадал. Эти моменты всегда были прекрасны и всегда оставались на душе волшебной печатью. Вся злоба и ненависть стихали, уступая место текучим мыслям, что захватывали в свой поток и отправляли тебя в безмятежность. Сладковатый запах опиума, что курил Чарльз сидя на берегу, давал еще больший временный подъем, укутывая в свои объятья и убаюкивая, а горьковато-сливочный привкус, что оставался во рту у мужчины, слегка взбадривал, не давая опуститься в дремоту окончательно. Состояние полусна было прекрасным, а звезды складывались в голове в причудливые картинки самыми невероятными узорами. Тихое шуршание песка выдернуло мужчину из бесконечного танца звезд, но взгляд его оставался все таким же мутным, а состояние души - спокойным. Он медленно повернулся в сторону источника звука и увидел там замершего на месте Кенуэя. - Ты... садись рядом, - Вейн не стал даже рычать на нарушителя его спокойствия. Наоборот, сейчас можно посидеть вдвоем и выпить чего-нибудь покрепче, всматриваясь в морские дали или вовсе закрывая глаза. Кажется, Чарльз уже был потерян для внешнего мира, а Эдвард стал тонкой ниточкой между реальностью и нирваной. Блондин устроился рядом и что-то тихо прошептал по поводу этого места, мол, он тоже часто приходит сюда посидеть и посмотреть на звезды. Чарльз лишь дружелюбно и умиротворенно посмотрел на него и прошептал о том, что здесь, в этом месте - на берегу моря и именно у этого камня, соприкасаются небо и земля. Что, возможно, они должны были тут познакомиться, ведь космическая энергия соединила людские души. Но под воздействием алкогольного напитка они оба лишь посмеялись над этой неуместной шуткой. Кенуэй оказался не таким мерзким человеком, как показался впервые. Глуповатый в чем-то, но в остальном умный и даже возвышенный. Чарльзу Вейну нравились такие люди, ибо сам он ценил лишь свободу и сокровища - ничего больше, но такие люди, как Эдвард, в глазах которых читалась вечная целеустремлённость, заставляли его мыслить немного иначе.