Совместимость

Red - fight inside (piano version) Acid Black Cherry - Fallin' Angel

POV Тсузуку. -Мето! – Влетаю в его комнату, надеясь, веря что он там и… Не натворил никаких глупостей. Может быть, я бы не так беспокоился, если бы не видел его взгляда в момент, когда он зашел в мою квартиру. Будто бы там, в глубине его бездонных глаз что-то разбилось.       Но он сидит на своей кровати. Обнимает колени и… дрожит, не обращает внимание на меня, да и вообще ни на что, просто смотрит в одну точку и всхлипывает. И от каждого этого звука я всё больше чувствую себя предателем. Чудовищем. Обнять бы его прямо сейчас, но я ещё помню, что там, в коридоре, остались двое. Выглядываю из двери, чтобы успокоить Руи, что всё в порядке и попросить его… Он понимает всё без слов. Захлопывает дверь, оставляя нас с Мето вдвоём, мне жаль, что я вынужден заставлять Руи быть с Ю, но… Это ведь и их шанс поговорить, и прояснить всё. Этот шанс нужен нам всем.       Возвращаюсь к дрожащему мальчику, но не решаюсь его обнимать, как хотелось вначале. Как я могу прикасаться к нему, после того как повёл себя так подло? Я боюсь замарать его своей грязью и порочностью. Он ещё слишком чист и невинен, чтобы я смел прикасаться к нему, вот так, просто. Опускаюсь на колени перед кроватью и несмело тянусь руками вперёд, касаясь его ступней. Вздрагивает. И я бы обязательно отстранился, ругая себя за эту слабость, но он сам хватает меня за руки, и так же, не отпуская их, сползает вниз с постели. Замирает напротив меня и губы его дрожат, не решаясь произнести ни слова, ищущий взгляд блуждает по моему лицу так отчаянно, что я забываю дышать. -Мето, мне так жаль, я… Я совершил ошибку и не уверен, могу ли просить у тебя прощания теперь. – Его взгляд останавливается на моих глазах, и я даже запинаюсь на полуслове, не имея возможности прочитать его. Странный. Слишком взрослый. – Если бы всё можно было вернуть назад, я не позволил бы этому произойти. -Я всё понимаю, Тсузуку. Я знал, что долго это продолжаться не может, и… Я понимаю, что тебе нужен был кто-то, чтобы… - Сильнее сжимает мои руки, пытаясь подобрать менее смущающие его слова, и борется с желанием опустить взгляд. – Но всё равно, принять это не так просто, как мне казалось. Но ведь, я тоже могу… быть твоим. Зачем тебе ещё кто-то, Тсу?! Возьми меня, и не надо искать кого-то ещё, я… Я не хочу тебя ни с кем делить. -Мето… - Обнимаю его, крепко и это ощущение неправильности не даёт покоя. Предлагает себя так, будто бы приносит в жертву. Будто бы я его шантажирую, вынуждаю пойти против своих страхов. Я боялся, что застав нас с Руи он воспримет это как измену и предательство, но он воспринимает это, как что-то само собой разумеющееся, хоть и неприятное. Он ждал, что так будет? – Я не хочу заставлять тебя. Ты не должен идти против своих желаний. -Но я… я ведь хочу... - Теряется, не решаясь говорить всё открыто, а потому прижимается ко мне. Отпускает мои руки и обнимает за шею, целует уверенно, и под напором его юркого языка я не могу противиться, приоткрываю рот, чтобы позволить ему продолжить начатое. Отвечаю, несмело, проводя по его губам влажным касанием – слегка солоноватые от слёз, но от этого не менее притягательные. Боюсь сорваться, но обнимаю его, прижимая к себе, перехватывая инициативу поцелуя на что он всхлипывает тихонько. Отстраняюсь, чтобы понять в чём дело, разглядываю его лицо, в сумраке комнаты, поблескивающие от слюны слегка припухшие губы. -Больно… - Шепчет, отрезвляя меня от опьяняющего ощущения счастья, от нахождения этого ангела рядом. Его грустный голос не даёт голоду, терзающему меня долгое время, вырваться наружу так скоро. -Что? Пирсинг? – Обеспокоенно осматриваю губы на наличие крови, но таковой нет. Нет даже покраснения, но беспокойство только нарастает. - Надо всё обработать и… -Нет. – Берёт мою руку, осторожно касающуюся серебряных украшений и перекладывает к себе на грудь. - Здесь.       Я слышу, как стучит его сердце, часто ударяясь прямо в мою ладонь. Это даже не стук – трепет, учащённая мелодия, прекрасней которой и быть ничего не может. Он вновь касается моих губ поцелуем, и он отличается от того, самого первого нерешительного касания. Более опытный и уверенный, он уже знает, как именно нужно касаться меня, чтобы сводить с ума быстрее, чем я могу взять себя в руки. А я не решаюсь убрать руку с его груди, я боюсь перестать чувствовать его рядом, потерять, как терял день за днём, не смея заставить принадлежать его себе. И так тягостно и в тоже время сладко, когда его руки забираются под футболку, касаясь напряжённых позвонков, один за другим, ощупывая их своими миниатюрными тонкими пальчиками, выгибаюсь на это невинное действие, заставляя Мето восторженно выдохнуть. -Я хочу быть твоим. – Уверенный шепот, от которого всё сложнее сдерживаться. По телу пробегает дрожь, когда блондин первым стягивает с себя футболку и отбрасывает её в сторону, позволяя мне рассматривать хрупкое тело совсем близко, касаться его бледной кожи нерешительно и слышать резкий выдох, вызванный этим прикосновением. -Мето… - Как объяснить ему, что я боюсь причинять ему боль. Боюсь, что его ожидания и реальность окажутся настолько разными, что он испугается, и передумает. Провожу пальцами по выпирающему рельефу рёбер, чуть сильнее надавливая на них ногтями, опускаясь ниже, впервые так несмело желая кого-то. -Хочу. Прямо сейчас. – Забирается мне на колени, специально или нечаянно касаясь меня так, что взвыть хочется от переполняющих чувств, от зашкаливающей сдержанности, которую он так усиленно пытается убить. В полубреду этой неги, отвечаю на поцелуи и объятия, которыми он так усиленно пытается показать, что хочет меня и не боится ничего. Так отчаянно, что я начинаю ему верить. Я слишком долго хотел этого, чтобы противостоять теперь, когда нет ни единой веской причины, чтобы не быть с ним.       Осторожно укладываю его на кровать, помогаю раздеться, и он нетерпеливо помогает избавиться от одежды мне, чем, конечно мешает больше, но я не противлюсь. Я должен видеть, что он тоже желает этого. Видеть постоянно. Нависаю над ним, целуя снова и снова, опускаясь губами ниже, так, что приходиться даже придерживать его чрезмерно изгибающееся тело не привыкшее к столь интимной ласке. Стонет, когда мой язык касается пупка, обводя его влажным прикосновением по кругу и мне всё сложнее сдерживать себя, видя, слыша, как переполняет его ранее неизведанное чувство.       Мне бы хотелось, чтобы наш первый раз был особенным. Не просто сексом, а чем-то более личным, долгой лаской и нежностью, которые бы затмили собой все неприятные моменты. Но я ждал так долго, что просто не выдержу пытки, которой кажутся сейчас все его стоны, в которых голос обретает иной, неслышимый мной ранее тембр.       Безрезультатно пытается сдерживаться, хныча, прикусывая руки, чем раззадоривает меня ещё больше. И Мето будто бы понимает это, а может быть и правда осознаёт, как нелегко мне сейчас. -Смазка… В тумбочке. – Хриплый от пересохшего горла голос, неужели он всё ещё принадлежит белокурому чуду? Он меняется, становясь ещё более соблазнительным, но в тоже время, оставаясь всё тем же хрупким ангелом.       Ограничиваюсь кивком, боясь заставить его смущаться словами ещё больше, да и лишними становятся слова, когда я обнаруживаю небольшой тюбик в указанном месте. В пору бы удивляться и недоумевать, откуда Мето настолько осведомлён в особенностях однополой близости, но, опять же, я боюсь его смутить, а потому предпочитаю просто мысленно благодарить Мето за проявление познаний в этом важном вопросе. Да и все ненужные слова так и застревают в горле, когда мальчик, лёжа на спине, разводит ноги в стороны, и отворачивает голову от меня. От этого невинного и столь желанного, вместе с тем, тела, кровь в ушах шумит так громко, что даже оглушающий стук сердца становится едва различим.       Такой покорный и смущённый. Такой желанный, что мои руки сами спешат коснуться его тела, не решаясь выбрать, как же хочется ласкать его больше, урывками прикасаюсь всюду, пьянея от нежности, подрагивающей под пальцами кожи. Прошу не отводить его взгляд. Хочу видеть его лицо, видеть, что я делаю всё правильно, наверно, впервые беспокоясь об этом, с таким трепетом и осторожностью. Ведь я не прощу сам себе, если причиню Мето чрезмерную боль сейчас, когда он вновь доверился мне.       Тягучая пелена времени, сумрака и ласки, раствориться в этой будоражащей чувства смеси полностью не дают только маленькие коготки Мето, впивающиеся в мою спину, когда становиться особенно непривычно. -Тише, всё хорошо. – Успокаивающе целую его в щечку, давая привыкнуть к новым ощущениям, и паника, промелькнувшая в его глазах исчезает, так и не успев перерасти в настоящее чувство. Он закрывает глаза, позволяя любоваться тенями, отбрасываемыми его ресницами в тусклом свете ночника. Выдох. Пытается расслабиться, на что я целую его легонько, не имея возможности скрыть улыбку. Даже понимая, что происходящее, должно быть, неправильно… я был счастлив, но счастлив насторожено, словно боясь спугнуть этот сон. Сон, в котором Мето продолжал быть рядом со мной, никуда не исчезая, никуда не убегая, отдаваясь мне так самозабвенно и искренне, пытаясь скрыть дискомфорт, который я причинял как бы нежен ни был, как бы ни сдерживал себя от поспешных действий.       И наградой за моё терпение был несдержанный вскрик Мето, не болезненный всхлип, а восторженный и слегка удивлённый. И ресницы его взметнулись вверх подобно бабочкам, позволяя мне видеть, каким восхищением горят глаза парня. Восхищением и неким недоумением, которое я спешу успокоить ласковой улыбкой. Накрываю пересохшие от сбитого дыхания губы поцелуем и отстраняюсь, чтобы вновь посмотреть на Мето. Запомнить и сохранить его в памяти таким ещё невинным, но уже узревшим путь удовольствия. -Всё хорошо. – Шепчу и ещё одним движением заставляю Мето простонать, ощущая то новое и, несомненно, нравящееся ему чувство. Прикрывает рот, смущаясь, но я ласково отвожу его руки к простыням. – Не лишай меня возможности слышать тебя. -Тебе… Нравится? – Смотрит на меня, неуверенно, из под чуть прикрытых век и уже не сдерживает стоны, слетающие с его губ от каждого моего плавного движения. -Конечно. Ты прекрасен, Мето. – И даже сейчас нет ощущения пошлости в звучащей фразе, сейчас, когда его лицо озаряет неземной радостью от моего ответа. -Я так люблю тебя, Тсу. – Обхватывает меня ногами, притягивая ближе к себе. И на грани сознания, поглощаемого удовольствием, я шепчу в ответ признание, так легко и непринуждённо, будто бы говорил это уже тысячу раз. Но, нет. Этот раз первый, но далеко не единственный. Теперь, я буду постоянно говорить ему о том, как люблю, как хочу быть с ним рядом.       И в этой напряжённой, и, в тоже время, невыносимо приятной неге, я так отчаянно стараюсь ощущать каждое, даже малейшее наше соприкосновение, что начинает казаться, будто бы мы единое целое. Как бы это не могло показаться глупо, но я впервые в жизни чувствовал, что человек рядом со мной, не просто любовник, а часть меня. Моя вторая половинка, которой мне так не хватало всё это время, оказывается. И только теперь, в сплетении тел, в смешанной мелодии наших голосов и дыхания я понимаю, что уже не смогу существовать без этого человека, принимающего меня столь же страстно, сколь неистово я ему отдаюсь.       Вздох. Переплетает свои пальцы с моими. В глазах напротив страсть, сводящая с ума. Выдох. Наши губы так близко, что не разобрать, кому он принадлежит. Поцелуй. Жадное касание, желание насытиться друг другом. Его ногти, впивающиеся мне в спину, зарождающие вместо боли желание, ещё большее, чем прежде. И кажется, этому морю ощущений не будет конца, но, в тоже время, пик удовольствия настаёт слишком быстро, чтобы я успел насытиться нежностью Мето. Помогаю ему достигнуть того же предела, и ловлю его восторженный взгляд, в котором отсутствует даже капля здравого смысла, лишь ничем неприкрытое удовольствие, сопровождающееся томным стоном и я не в силах устоять, не попробовать его на вкус. -Я люблю тебя, Тсузуку. – Шепчет, прикрывая было глаза и, расслабляясь, но стоит мне прилечь рядом, как он, словно спохватившись, возвращается в реальность. – Ты ведь не уйдёшь от меня сейчас, правда? -Нет, конечно. - Обнимаю его покрепче, и позволяю себе насладиться мерным успокаивающимся дыханием Мето. Боюсь заснуть, но тело и разум теперь так расслаблены, что удержаться за ускользающую реальность становится всё сложнее. Не отпущу его. Никогда. Теперь, когда я позволил себе познать его нежность. Теперь, когда он позволил быть к нему ближе, чем это разрешено. Не отпущу. ***       И это был самый счастливый сон, который не закончился после звонка будильника утром. Мой Мето. Он всё ещё был рядом со мной. Сонно потягивался и пытался на ощупь, не отрывая взлохмаченной головы от подушки, нащупать источник звука. Делаю это за него и слышу блаженный выдох, после которого мальчик позволяет себе понежиться в постели ещё недолго, а мне – побыть с ним рядом, не веря собственному счастью. -Доброе утро! – Шепчу и целую его в висок, предварительно убрав с него белокурую прядь. Он вздрагивает и поднимает на меня слегка недоуменный взгляд, будто только сейчас замечает моё присутствие. Нужно встать и приготовить ему завтрак перед школой, но как же не хочется покидать кровать, чувствуя его тепло и нежность кожи, совсем рядом. -Доброе… - Разворачивается ко мне полностью и проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, словно стараясь удостовериться, что я тут. И от этого мягкого прикосновения, конечно, я никуда не исчезаю, отчего его глаза распахиваются удивлённо, и это вызывает у меня улыбку и теплое покалывание внутри, у сердца. -Как ты? – Изворачиваюсь, чтобы поцеловать его тонкие пальчики, и он совершенно не сопротивляется, тихонько мурлыча. -В порядке, но… Мне уже нужно вставать. – С неохотой поднимается с кровати и морщится, прикусывая губу. Как бы он ни старался делать вид, что всё хорошо, я понимаю, что это не совсем так, как бы я не старался быть нежен. – Не смотри на меня так жалостливо, я не неженка какая-нибудь. Всё, правда, в порядке.       Щиплю себя незаметно за руку, чтобы не улыбнуться этому геройству. Медленно киваю. Для меня ведь он и, правда самый нежный и самый хрупкий, тот, кого нужно оберегать всегда и от всего. Слежу за скрывающейся в коридоре фигуркой парня, слегка пошатывается, отчего больно прикусываю себе губу – в наказание. Ещё один вдох и встаю, в поисках одежды хаотично раскиданной вблизи кровати. Идея приготовить завтрак действительно удачная – и время ещё позволяет сделать это, да и Ю до сих пор не думал домой возвращаться. Я понятия не имел, как задержал его Руи, и чем закончилось их нахождение наедине, но я был точно уверен, что как бы там себя на самом деле друг не корил, всё получилось так, как даже я и мечтать лишний раз боялся.       Шум воды в ванной стих в тот момент, когда я уже накрыл на стол и, разливая чай, успел подумать, что я идиот, если даже за такой короткий срок умудрился соскучиться по Мето. И когда он выходит ко мне, уже наполовину собранный, с влажными после душа волосами, я не сдерживаю восхищённого вздоха. Он словно бы изменился, значительно, но незаметно для обычного взгляда, а может быть просто я, опьяненный счастьем, чувствовал и видел иначе и Мето, и весь мир вокруг. Его удивлённый взгляд уже нечто неотъемлемое, обязательная составляющая каждого дня, ради которой я готов придумывать всё новые и новые способы, чтобы вновь увидеть это милое выражение его лица. -Я тоже должен научиться готовить… - Заявляет блондин уже сидя за столом, хмурясь, но всё-таки принимая мои скромные творения, сделанные на скорую руку. -Мне вовсе не сложно готовить завтрак для тебя. Это даже приятно. – Пожимаю плечами недоуменно, на что он отмахивается, давая понять ошибочность хода моих мыслей. -Дело не в этом, а в том, что… Это будто бы родительская забота. – Краснеет и добавляет, всё же. – Я просто не хочу, чтобы это выглядело так, будто ты меня опекаешь, как маленького. -Но ведь так заботятся не только о детях. – Улыбаюсь, а верный ответ уже сам приходит в голову. - О любимых, например, тоже хочется проявлять именно такую заботу. – От моих слов он едва ли не захлёбывается чаем, а я понимаю, что, несмотря на частое мысленное произнесение фраз о любви, вслух я их говорил крайне редко, и это было сродни подвигу, но сейчас мне хотелось говорить ему всё это не переставая. – Готовить им завтраки, смотреть, как они сладко спят, целовать их губы…       На последней фразе я понимаю, что завтрак стремительно отходит на второй план, ведь этот взгляд, снизу вверх, буквально поглощает меня своей глубиной. И эти губы… Они просят поцелуя, слишком сильно, чтобы я мог отказать. Но раньше, чем я касаюсь Мето, он тянется ко мне сам, обвивает шею слегка прохладными после душа руками и касается моих губ. Невинное нежное прикосновение, но даже оно сейчас будит все воспоминания пережитой ночи. Я хочу его снова, прямо здесь – на кухне, о чём и оповещаю сразу же. И во взгляде Мето вспыхивает всё тоже удивление, капелька укора и любопытство, но нет даже намёка страх или нерешительность. Он не отвечает, просто целует, и это служит лучшим откликом на мои чувства из всех возможных. Расстегиваю пуговицы его школьной формы поспешно, и он старается мне помочь, но, не удерживаясь, то и дело забирается под мою футболку, желая прикоснуться ко мне, и тем самым вызывая бурю ощущений, в которых можно раствориться вновь.       Где-то на задворках уплывающего сознания понимаю, что времени до похода Мето в школу осталось слишком мало, отчётливо слышу звук открывающейся двери, и первой мыслью, конечно, является приход Ю, а второй вспоминаю, что ключ старшего блондина ещё вчера Руи забросил в коридор квартиры. Возникает желание игнорировать пришедшего и невозможность оторваться от сладких губ мальчика, который уже седлает мои бёдра, но голос раздающийся следом за хлопком двери заставляет меня похолодеть. Как, и почему именно он?! -Мето, почему ты не спускаешься, я тебя жду и… - Мето тоже понимает, что мы не одни, запоздало. Бледнеет и отскакивает в сторону, едва не сбивая по пути стол. Можно было бы соврать. Хотя бы попытаться. Но стоит ли, если в момент, когда Уми-сан замирает на входе на кухню, всё становится понятно без слов. Наполовину раздетый, растрепанный Мето, я примерно в таком же виде, да и губы у обоих алые после слишком страстных поцелуев. Плох сам тот факт, что он видит нас вместе, в одной квартире, наедине, но с другой стороны, мы бы всё равно не смогли скрываться вечно. А значит, нужно всё прояснить, здесь и сейчас.       Это я и пытаюсь сделать, но онемевший брюнет переводил взгляд то на меня, то на Мето и в глазах его полыхает гнев, готовый спалить всё и вся. Кажется, что мои слова просто не достигают его сознания, как бы ни старался я выразить важность своих слов интонацией. Он меня не слышит, всё так же молча, берёт сына за руку и волочёт прочь, невзирая на его попытки к сопротивлению. -Стойте, я должен сказать… - Следую за ним следом, панически отмечая, что он сейчас просто увезёт Мето от меня и я его не увижу никогда больше. Нет сомнений в том, что он может это организовать, а потому, всякая робость пропадает, сменяясь отчаянием. Перехватываю его руку, привлекая к себе внимание, но он не даёт мне сказать ничего. -Не смей ни на шаг приближаться к моему сыну, ты понял?! Иначе, я тебя в порошок сотру и развею по ветру. – Если бы взглядом можно было убить, я бы умер уже минимум трижды. Хватает Мето за руку и тащит прочь из дома, не слушая его протестов и попыток что-то объяснить. Реакцию Уми, конечно же, можно понять, но принять её я не могу. Я должен сказать ему всё, чем бы это не закончилось. Сбегаю следом за ними по лестнице и догоняю только на следующей лестничной площадке, разворачиваю брюнета к себе за плечи, и тот шокирован моей наглостью, шипит и отпускает руку Мето, заставляя его шарахнуться в сторону. Обе его руки ложатся на мою шею мёртвой хваткой и душат, не так сильно, чтобы сломать гортань, но ощутимо, чтобы начать задыхаться. -Отец! – Боковым зрением вижу обеспокоенного Мето, но что его тщетные попытки привлечь внимание, когда Уми, буквально уничтожает меня взглядом. Младший блондин цепляется за руки отца, но что его детские попытки, против непоколебимости этой скалы? Ничто. -Я тебе плохо объяснил? Я не желаю видеть таких как ты рядом со своим сыном. – Я даже не пытаюсь отцепить его руки от себя, продолжаю молчаливое смотрение в глаза и выдерживаю его взгляд, каким бы жутким он не был. Смотрю на него осуждающе, потому что если даже я и виноват, он тоже не прав полностью, не считается с чувствами Мето и ведёт себя с ним, как с игрушкой! Как с вещью. Где-то в отдалении слышны голоса Ю и Руи, молящий отпустить меня Мето, но их я уже не вижу, потому как перед глазами предательски начинает темнеть. -Важнее, кого хочет видеть сам Мето, рядом с собой. – Не знаю, скольких усилий мне стоит эта фраза, но я должен сказать всё, прежде чем потеряю сознание. – Ты не сможешь всегда всё решать за него. Ты не можешь жить за него. -Это мы ещё посмотрим. – И от его самоуверенности, меня разбирает омерзение, отталкиваю его от себя из последних сил, и он ослабляет хватку, удивляясь смене моего поведения. Способность дышать возвращается, но ноги всё равно грозят предательски подкоситься, в попытке удержать равновесие я отступаю назад, запинаясь об низкий подоконник окна позади меня. Судорожно хватаю ртом воздух и пытаюсь удержаться за стену, но дрожащие пальцы соскальзывают, и падание назад продолжается. Хруст стекла под спиной, кажется слишком громким, режущим слух, но даже его перекрывает отчаянный крик Мето.       Я запоздало понимаю, что падение слишком затянулось, всё ещё пытаюсь найти руками опору, и словно в замедленной съёмке вижу удаляющееся окно, и готовлюсь к тому, что сейчас будет очень больно.