Эра Ужаса

Киев, аэропорт Борисполь, холодный ноябрьский вечер. С неба уже падают снежинки, первые вестники зимы, сейчас больше похожие на обычную крупу. В зале ожидания, стремясь попасть на свой рейс, среди сотен и тысяч простых обывателей выделяются трое. Молодая семья: отец, мать и их отпрыск, очаровательный паренек возрастом чуть более шести лет. Однако сейчас он скорее похож на квинтэссенцию всей грусти мира. И будет таким всю свою жизнь, начиная с этого дня. - Мам, поехали домой – уже в который раз за вечер повторял мальчик. Несмотря на юный возраст, он уже неплохо умеет выражать свои мысли, а его словарный запас на порядок выше, чем у сверстников. Голосок его тонкий, едва различимый . Мальчик обычно говорит тихо , - я кушать хочу. - Димочка, - начала свою заезженную до дыр от постоянных повторений речь мать. Ее голос нежный и мелодичный, как и язык, на котором они общаются. – я ведь уже говорила, что наш самолет только через два часа, а ведь еще многочасовой перелет. К тому же, ты же ел буквально полчаса назад, того и гляди лопнешь. Как мне тебя потом везти? - Я не хочу никуда ехать, - насупился ребенок, - почему мы не можем остаться здесь? - Мы ведь уже это обсуждали, сынок. Папе предложили новую хорошую работу, теперь у нас наконец появится достаточно денег, не придется экономить на всем. Ты же сам всегда плачешь, что мы тебе ничего не покупаем. - Мне ничего не нужно, честно. Я не буду ничего просить, только давай вернемся? – мальчик поднял полный грусти взгляд на мать. - Дима, не начинай. В Америке тебе понравится. Найдешь новых друзей. Это ведь не Украина, - последние слова она сказала с какой-то ноткой презрения к своей родине, словно обвиняя страну во всех бедах, случившихся с ее семьей. - Но у меня тут остались друзья! - Давно это у тебя они появились? Впрочем, не важно. Запомни: друзья приходят и уходят сынок, - эти слова, произнесенные басом, возвестили о прибытии главы семейства, человека сильного и невероятно упрямого, - а вот семья у тебя одна. Ты должен ценить ее, ибо другой уже не будет. Дорогая, - произнес он, обращаясь уже к жене, - там..вышла некоторая заминка с твоей визой. Ты им срочно нужна. Пойдем. - Димуль, я быстро. Посиди пока здесь, ладно? – и, дождавшись рваного кивка сынка, устремилась за мужем. - Это нечестно, - тихо говорил Дима, заливаясь рвущимися наружу слезами, - нечестно. Готовый разрыдаться в любой миг, мальчик, словно что-то услышав, бросил взгляд на пустующее место справа, и, уже успокаиваясь, тихо произнес , грустно усмехнувшись: «Только ты один меня и понимаешь» Ответом ему стал сильный порыв ветра на улице, закруживший снежинки в сумасшедшем, известным только ему одному танце. Это зрелище настолько зачаровало ребенка, что он на несколько мгновений забыл о всех своих бедах, и прилип к окну, наслаждаясь причудами погоды. Через пару секунд окно покрылось изморозью, а на стекле проявилась улыбающаяся комичная рожица. Мальчик, увидев ее, искренне улыбнулся. Теперь ситуация для него представлялась не такой уж и печальной – он шел сквозь все эти невзгоды не один. Они прибыли в США рано утром, мальчик тогда еще спал. Их встретили в аэропорту. Организация, в ряды которой влился их отец, любезно предоставила своему новому сотруднику жилье в квартале, специально отстроенном на деньги инвесторов для работников корпорации. Семья расположилась в одном из сотен больших и маленьких городов на севере Невады. Дима, уснувший под убаюкивающий рокот двигателей, проснулся в машине, уже на подъезде к городку. Прошлым вечером, уже поднимаясь по трапу на самолет, он успел бросить лишь мимолетный взгляд на родную землю Украину, перед тем как отец втолкнул его в стальное нутро машины. Он не устраивал истерик, зная, что это бесполезно. Он не пытался сбежать, ибо, несмотря ни на что, очень любил свою семью и не хотел огорчать маму. Мальчик принял свою судьбу. Но это совсем не значило, что он не попробует ее изменить.