Эра Ужаса

Это случилось спустя год после приезда в США. Билли жил в этом городишке всю свою сознательную жизнь. Его родители работали в той же компании, что и остальные. Ничего необычного. Не считая, конечно, того, что, в отличии от простых работяг, его семья занимала мелкие управляющие должности из-за умения вовремя польстить, а иногда даже подкупить кого надо.Ему недавно исполнилось 12, но он предпочитал общаться с теми, кто младше его. Так Билли чувствовал над ними некое превосходство, словно учитель, объясняя более мелким ребятам как кидать в окна камни и дергать девочек за косички. Его «стая» состояла кроме него из пяти человек, самому старшему из которых было 10. И теперь эта компания вальяжно вышагивала по району, ища приключений на не видавшие ремня пятые точки. Компания «гангстеров», как они себя величали. Тем не менее, в детской иерархии они были великой силой, которой море было по колено. Любимым их развлечением было издеваться над приезжими детьми. Обычно иммигранты стояли друг за друга горой, но это не мешало детям отлавливать «чужих» поодиночке. Родители приезжих обо всем этом знали, даже несколько раз приходили к матери Билли. Однако, она искренне удивлялась их негодованию. « Пусть детишки играются» - любила говорить она. На этом все и прекращалось. Никому не нужны проблемы на работе. И приходя домой, приниженные родители объясняли своим детям, чтобы они были сильными и не обращали на дураков внимания. К тому же, не все они были столь сплоченными. Его друзья однажды рассказали парню о странном приезжем пацаненке, вроде бы из Восточной Европы, что, впрочем, ничего Билли не сказало: география никогда не была его сильной стороной.Еще хулигану стало известно, что этот мальчишка ни с кем не общается, хотя не факт, что он вообще знает английский, да и вообще, по мнению тех, кому можно верить, странный он был. С тех пор Билли просто мечтал с ним встретиться, чтобы проверить пацаненка на прочность. И такой случай вскоре представился. В тот день хулиган со своими дружками захотел прийти к последнему уроку, возвещая всем о том, какой он прилежный ученик. До этого они вдоволь поиздевались над девочкой-инвалидом. Сначала они просто дразнили ее, а затем стали кидаться камнями. К своему несчастью, она попыталась сбежать от них. Но девочка на костылях против стайки оголтелых детей – слишком неравные силы. Но ей этого и не требовалось. Она не отходила слишком далеко от своего дома, поэтому сейчас хотела лишь одного – успеть доковылять до поворота, скрывавший из виду ее коттедж. Мама должна сейчас быть на улице, развешивать белье. Она поможет. Надеждам девочки не суждено было сбыться. Не имея возможности смотреть под ноги, она споткнулась, больно распластавшись по горячему асфальту. Был Май и Солнце не щадило жителей маленькой сине-зеленой планетки. Стайка подбежала к девочке и вырвала из ее обессилевших рук костыли. Затем, смеясь во всю глотку, самый здоровый из них взял один костыль и перекинул через забор в соседний двор. Второй же, он, недолго думая, разбил от стоявшее рядом дерево. Все это происходило под смех и свист остальных парней. Затем, они бросили ей неизвестно откуда появившуюся в их дырявой голове крылатую фразу « Рожденный ползать, летать не может», которая в этом контексте звучала дико и слишком жестоко. И ушли, оставив девочку захлебываться в собственных слезах. Школа, к слову, была вполне обычная. Каноничная американская школа. Здесь было три ступени обучения, от начальной школы до старшей. Детская площадка для самых маленьких, спортзал, уже для тех, кто постарше, а также рядом располагался небольшой парк, где, опьяненные ударившей в голову любовью, неопытные в этих делах подростки предавались первым робким поцелуям. Пока, в рамках приличия. Билли с горем пополам смог закончить начальную школу, когда его родители дали взятки находящемуся в тот момент в нужде учителю английского, также просто жадной и тщеславной учительнице математики, что позволило парню набрать нужное количество баллов и перейти в среднюю школу. Придя в класс он уселся на свое любимое место на первой парте. Вопреки большинству раздолбаев, Билли нравилось сидеть одному на первой парте. Так он мог точнее прицеливаться для бомбардировки учителей бумажками и, по настроению, ученическими принадлежностями других учеников. Да и одноклассников было увлекательнее шпынять, более экстремально, что ли. Но не этого было главным преимуществом нахождения на первой парте. В этой школе всегда были рады молодым специалистам, поэтому в школьном штате значительный процент учителей составляли бывшие выпускники и выпускницы педагогических вузов. В основном, они вели в средней и старшей школе. Контингент был самым разнообразным, в основном зависящим в основном от аудитории и воспитания. Взять лишь молодую учительницу английского языка Элен, пришедшую на смену так и не победившего кризис прежнего учителя, воспитанную в лучших традициях пуританства, и амбициозную учительницу биологии Аннет, на примере своих любимых мини-юбок наглядно показывающую ученикам преподаваемый предмет. Итак, благополучно просидев целый урок, и даже не удосужив себя запоминанием предмета урока, гордый собою, Билли вышел в Холл. И столкнулся там с каким-то малым, увлеченно несущим в руках учебники, не поместившиеся в рюкзак. Он был довольно высок для своего возраста и очень худой. Бледный, темные волосы, серые глаза. Обычный обыватель, серая, унылая масса. Одет в классическую школьную форму, которую хулиган не признавал, обвиняя ее в ущемлении оригинальности своей личности. Будучи очень добрым мальчиком, Билли решил помочь незнакомцу с его поклажей, отправив ее в краткий полет до земной тверди. Выбив учебники из рук мальчика, парень выжидающе посмотрел на него. Тот поднял на него серые глаза, силясь узнать. Парниша ожидал, что это его разыграл кто-то из товарищей, и, не узнав обидчика, сказал: «Прошу прощения» И стал собирать учебники. Билли удивился, ибо за что ему извиняться то? Ну раз извиняется, значит надо, посчитал он. - Прощаю, гном. – сказал Билли, ногой отшвырнув один из учебников в дальнюю часть зала. - Зачем? – сказал мальчишка с каким-то диким акцентом, буравя хулигана яростным взглядом. - Затем, что я так хочу, - с вызовом гаркнул Билли, провоцируя паренька. Он любил бить тех, кто младше него, показывая тем самым, кто здесь царь и бог. В этом он был мастером. Вопреки ожиданиям, мальчик, собрав учебники, просто вышел со школы, буркнув напоследок что-то непонятное. Это был просто плевок в утонченную душу юного хулигана. Он рывком достиг входной двери, выбежав из здания, догнал мальчика удаляющегося со двора, и рывком повернул к себе с такой силой, что паренек упал бы, если бы его не удерживала хватка Билли. - Ты зачем меня оскорбляешь? – прошипел пунцовый от гнева забияка, - тебе что, давно ребра не пересчитывали, гном? Ты вообще кто такой? Я тебя здесь раньше не видел! Отвечай! Тем временем вокруг уже образовалась толпа, зажав двух людей в кругу, и все новые и новые зрители стекались отовсюду. - Я Дмитрий. Отпустите пожалуйста. – итак звонкий голос парня дрожал, как натянутая струна, его хилое тельце сотрясалось, то ли от желания вдрызг разрыдаться, то ли от сотрясающей мальчугана ярости, однако он смотрел на Билли, не отводя взгляда. Хулигану даже показалось, что на него смотрят с некоторым вызовом. Жалкий сопляк! В два раза его младший! Хулиган итак собирался его проучить, но теперь он просто обязан поставить этого гнома на место максимально жестоко. - Ты много себе позволяешь, хоббит, - и Билли с силой бросил парня мальчика наземь. Мальчик упал, больно ударившись локтем об некстати оказавшийся на месте схватки небольшой булыжник, который, скорее всего, местные хулиганы принесли, желая развлечь себя битьем стекол в спортзале, но были застигнуты врасплох пожилым охранником и поспешно ретировались, несолоно хлебавши. Дима медленно встал, потирая ушибленную конечность, и попытался уйти, не поддаваясь на провокацию, сбежать из этого замкнутого круга из десятков пар глаз и хищных усмешек, неотрывно наблюдающих за каждым его движением. Но круг и не думал распадаться, плотоядная толпа не собиралась просто так упустить столь любимое им развлечение в лице этого мальчика, все они жаждали зрелища, словно древние римляне, наблюдавшие за кровавыми боями отважных гладиаторов тысячу лет назад. Они смотрели так же заворожено на разыгрывающуюся у них на глазах драму, готовые в любой момент взорваться восторженными воплями, приветствуя победителя. Сейчас же толпа просто оживленно гудела, словно встревоженный схваткой двух лесных хищников улей: кто-то поддерживал мальчика, кто-то сочувствовал, парочка человек яростно орали о неравенстве сил, в тщетной попытке пытаясь перекричать толпу, но лишь дополняя ее гам своими голосами. Некоторые утверждали, что у Димы нет никаких шансов не то что на победу, а хоть просто уйти отсюда здоровым. Большинство же просто молча наблюдало, словно в оцепенении, из-за висящего в воздухе напряжения. Самые предприимчивые из детей, в основном те, кто был постарше, даже принимали у своих товарищей ставки на победителя. Никто не сомневался в поражении мальчика, лишь пару людей поставили на него, но только лишь бы показать свою оригинальность. Если бы вдруг паренек победил, они бы сорвали весомый куш. Билли стоял в центре «арены» и наслаждался вниманием и славой, ведь, по сути, все это и было устроено лишь для того, чтобы потешить самолюбие этого хулигана. Дима тем временем осознал, что находится в ловушке, откуда самостоятельно выбраться уже не в состоянии. Тупик. А, как известно, дикий зверь, загнанный в угол, даже если это всего лишь детеныш, непредсказуем и невероятно опасен. В голове у Димы вспыхнула невероятно дикая идея. Кто знает, вдруг только такие идеи и есть выход из безвыходных ситуаций? Риск того стоил. Неповрежденной рукой мальчик взял тот самый злополучный камень, уже окончательно сформировав в своей голове план спасения и, собравшись с силами, бросился в атаку. Он бросил камень, целя Билли в голову, а затем в резком рывке атаковал. Снаряд летел точно в цель, однако противник вовремя заметил маневр и смог, не без труда, но увернуться, камень лишь слегка поцарапал кожу у него на виске, а, камень скрылся в толпе зрителей, и, судя по резкому вскрику, все же нашел свою жертву. Сбитый с толку отвлекающим маневром, Билли не заметил атаку мальчика. Дима, вложив в удар все свои небольшие силы, наотмашь ударил обидчика по лицу, поразив его правый глаз, заставив хулигана ошеломленно отступить на несколько шагов. Билли не ожидал от подобного скелета такой прыти и немаленькой силы. Быстро оклемавшись, провокатор в один прыжок опасно сократил дистанцию с противником и нанес с увесистый удар в челюсть, а затем добил мальчика сильным ударом в живот, заставив того упасть на землю, скорчившись от боли. Билли хотел еще пару раз ударить мальчика ногой по ребрам в профилактических целях, но чей-то гневный окрик со смутно знакомым легким акцентом заставил его остановиться. - Хватит, жирдяй, оставь малыша в покое. Билли посмотрел в сторону источника голоса и недовольно скривился, увидев активно продирающегося к нему сквозь толпу зрителей невысокого, крепко сложенного азиата. Китаец. Он вгляделся в доброе, обманчиво простодушное лицо, всегда сбивающее его с толку. Парню было семнадцать лет, он практически окончил старшую школу, благодаря своему интеллекту и рвению к учебе. Из-за своего небольшого роста, Билли вначале принял его за новенького из средней школы, и, повинуясь своему тщеславию, решил унизить парня. Какого же было удивление хулигана, когда, только положив азиату руку на плечо, намереваясь развернуть, обидчик неожиданно сам превратился в жертву, мгновенно оказался на полу, стоная , убаюкивал горящую от нестерпимой боли руку и заливался позорными слезами. С тех пор Билли избегал Китайца, благо, что в школе они практически не пересекались, но при каждой их случайной встрече хулигана передергивало от ироничной, снисходительной улыбки азиата. И все бы ничего, если бы этот иммигрант не мешал Билли издеваться над малышами, чем заслужил искреннюю ненависть забияки. Американец непроизвольно отступил на несколько шагов, прекрасно осознавая, что в схватке он обречен, не имея возможности что-либо противопоставить Китайцу, как не было шансов у того пацана против самого Билли. Несмотря на это, все его эго отказывалось отступать, боясь позора перед зрителями. Однако, инстинкт самосохранение у хулигана были развит сильнее, чем гордыня и непомерная жестокость, поэтому он уступил. Билли резко повернулся и бросил, обращаясь к распластавшемуся по земле мальчику, процедив сквозь стиснутые зубы: «Теперь тебе не жить, гном», после чего скрылся сквозь мгновенно образовавшийся в толпе проход, массируя ушибленный глаз. Буквально на следующий день там появится огромный синяк, который еще несколько недель будет напоминать хулигану о его незаконченном деле. В тот день, стоя перед зеркалом, Билли пообещал себе, что сломает парня из Европы, чего бы это ему не стоило. Тем временем, Китаец, обращаясь к разочарованной прерванным шоу толпе, крикнул :«Хватит уже пялиться, а ну валите отсюда!» Толпа, недовольно ворча, повиновалась. Никто не посмел ослушаться. Если Билли боялись лишь малыши, то азиата уважали многие, а к его словам всегда прислушивались. Он подошел к уже начавшему подниматься мальчику и протянул ему руку, помогая встать, сказав при этом : «Здесь все зовут меня Китайцом, но ты можешь называть меня просто, Ли. Ты молодец, парень. Ли помог Диме привести себя в порядок и сейчас они сидели в местном парке, поедая бургеры. - Так, говоришь, ты с Восточной Европы? Знаешь, заметно. Уважаемые люди говорят, что у вас, славян, очень сложный характер, - сказал Ли, после того как дожевал свой бургер. - Нормальный у нас характер, - насупился паренек, - добрый и очень гостеприимный. Только для людей Запада несколько необычный. Отсюда и все эти…стереотипы. - Стереотипы? Не будь столь поспешен в своих суждениях, парень. У нас в городке многие считают, что в Восточной Европе живут звери в человеческом обличье, агрессивные и очень кровожадные. И знаешь, после того, что я видел сегодня, у меня нет оснований им не верить. Вот тебе и стереотипы. -Я не хотел, чтобы так вышло. Он просто не оставил мне выбора. Кстати, кто это вообще был? - Ах, Билли, местный недоумок. Невероятно тупой. Без взяток даже начальную школу не окончил бы, - Ли издал приглушенный смешок, но почти сразу стал серьезен, - Похоже, у него весь мозг в мышцы перетек, разнообразив картину невероятной жестокостью по отношению к более слабым. - Я кое-что слышал об этом Билли. И теперь хочу сломать ему что-то, - при этом мальчик потер ушибленную скулу, где уже начал наливаться синяк. - Тише, тише, боец , – усмехнулся Ли. Ему не нравилось, что они стали поднимать эту тему, но следовало кое-что прояснить парню, - Запомни Дима, Билли – всего лишь один шакал. Но все-таки он вожак от природы, это бесспорно. Этот гад смог объединить под своим началом такую же команду отщепенцев, как и он, и теперь они представляют значительную опасность для тех, кто не может им ответить. У тебя есть все шансы отомстить , но сейчас ты слишком слаб, ибо ты один, а твоя безрассудная ярость добивает тот маленький , оставшийся у тебя шанс. Месть – блюдо, которое стоит подавать холодным. И лучше сервировать его не в одиночку. Скажи, у тебя здесь есть друзья, способные тебя поддержать? - Есть. Один. - Уже что-то. Ты хорошо его знаешь? Дима грустно усмехнулся - Всю жизнь. -Значит, росли вместе? Это хорошо. А где он сейчас? -Рядом, - туманно ответил мальчик. - Он что, приехал с тобой из Украины? Погоди… – нахмурился парень, - Но..разве ты не единственный из того региона? - Это сложно объяснить Ли. Я тебе как-нибудь расскажу, потом. Китаец странно посмотрел на Диму и попытался скрыть раздирающее его любопытство. Получилось неважно. «Ладно, - подумал он, - у каждого свои тараканы в голове и свои секреты. Захочет – расскажет.» Некоторое время они молчали, наконец, Дима нарушил повисшую тишину: - Мне кажется, что с таким поведением Билли долго не проживет. - С чего ты взял? - Ли удивленно посмотрел на парня. - Когда ты многих настраиваешь против себя, даже если они слишком малы, чтобы ответить, однажды врагов станет настолько много, против которых не выстоит и сильнейший. Ведь даже самый маленький рано или поздно вырастет. Обида и ярость, тлевшие в душах оскорбленных этим клоуном обязательно вырвутся на свободу, и обиженные найдут отмщение., - сказал мальчик, и словно сам удивился сказанному. Китаец в тот момент сделал для себя вывод, что мальчик не перестает его удивлять. Вслух он сказал лишь: - Да ты просто философ. Реинкарнация Конфуция. А теперь скажи мне : готов ли ты собственноручно исполнить этот приговор? Дима задумался. Ли же подумал, что паренек просто проигнорировал его вопрос, не готовый ответить. Однако, к его удивлению, парень посмотрел ему прямо в глаза и четко произнес: - Да. Кто, если не я? - а затем, подумав, добавил, - а пока, пусть живет. Они еще долгое время разговаривали, рассказывая каждый о своей жизни, делились планами на будущее, а то и просто болтали на отвлеченные темы. Уже под вечер они разошлись. Дима пошел домой, а Китаец, задумавшись, решил прогуляться по парку. В своих рассуждениях он пришел к выводу, что стоит внимательней присмотреться к этому мальчику. Что-то в образе этого ребенка было ему неуловимо родным. Ли вспомнил, как десять лет назад, еще на своей Родине, он был таким же изгоем, вечно побитым и испуганным мальчуганом. И как тяжела была его жизнь. Но времена меняются, и Китаец, ценой невероятных испытаний, способных сломить многих, смог вырваться из круга побоев и издевательств и стать Человеком. Годы мучений не сломили парня, не озлобили, Ли всегда был добр к людям и несколько упорным в стремлении помогать людям. Вот и сейчас, вспоминая разговор с Димой, его, полные обиды, смешанной со слепым гневом, глаза, Китаец пообещал себе, что научит паренька постоять за себя. Он прекрасно видел, что случается, когда люди ломаются от постоянной травли, становясь черствыми и бездушными, словно опасная в своей непредсказуемости и невероятно жестокая машина, лишенная всего человеческого, и парень искренне желал уберечь мальчика от такой судьбы, спасти его душу и души тех, кто встретится Диме на его жизненном пути. За разговором с Ли время пролетело незаметно. Когда Дима отправился домой, над городом уже начинали сгущаться сумерки, поэтому он решил поторопиться, чтобы избежать набивших оскомину нотаций от матери, и, если особенно не повезет, от отца, хоть того почти никогда и не бывало дома. Несмотря на приятно проведенное время, мальчик возвращался совершенно разбитым и подавленным . Только теперь, когда радость от обретения нового друга поутихла, он осознал, насколько устал от постоянного напряжения в школе, что преследовало мальчика целый день. Новый класс ему совершенно не нравился, да и он им, похоже, тоже. Несмотря на довольно неплохое уже знание английского, который мальчик усердно усваивал еще до переезда, контактировать со сверстниками было довольно сложно из-за все еще большого языкового барьера. За его недолгое пребывание в школе, у мальчика произошло несколько конфликтов с учениками, и он не мог с чистой совестью утверждать, что все в порядке, однако теперь, после встречи с Билли, Дима понял, что настоящие проблемы только начались. Так, погруженный в свои мрачные мысли, он практически дошел до дома. Дошел бы, если бы не обнаружил стоящего у входной двери, и выжидающего смотрящего на него отца. Это было довольно странно, учитывая, что тот постоянно пропадал на работе, а единственным воспитанием от него были пинки и затрещины, с помощью которых он заставлял сына корпеть над книгами. Он был молод, ему едва исполнилось 27, но, благодаря постоянному хмурому расположению духа он выглядел старше своих лет. Темноволосый, коротко стриженный, с вечно недовольными зелеными глазами .Как только Дима подошел достаточно близко, он отметил, что лицо отца в свете расположенной над дверью лампы, выглядело еще более хмурым, чем обычно. Худшие опасения мальчика подтвердились, когда отец огромной скалой навис над ребенком, что было довольно просто, учитывая богатырскую комплекцию мужчины. - С тем, что ты болтаешься черт знает где, мы разберемся позже. А сейчас ты должен кое-что прояснить. Мне звонили из школы, - жестко начал он, голосом, вполне подходящим к его комплекции: таким же веским и мощным, - сказали, что ты устроил драку на глазах у всех! Так еще и умудрился проиграть! Слабак, ты что, забыл, чему я тебя учил?! Как ты смеешь позорить мое имя своими выходками?! - Он сам на меня напал, я только защищался, - пытался оправдаться перед отцом сын, - он был старше и сильнее, папа, я ничего не мог сделать! - Так значит, надо было умереть там, а не глотать пыль! Сражаться до конца! Ты должен быть лучшим, а не мальчиком для битья! Еще и дал себе лицо побить! Ты что, баба, что ли?! - Рявкнул он, указывая на ушиб. Мужчина в порыве праведного гнева на своего сына не заметил, что в этот момент лампа над его головой моргнула на пару мгновений, а, даже если и заметил, то сделал вид, будто не обратил на это внимание. Но, возможно, именно этот перебой в напряжении и заставил мужчину вспомнить, что он разговаривает с ребенком, к тому же своим сыном и несколько смягчил тон, насколько это вообще возможно для такого человека, - ладно, иди в дом, мама ужин приготовила. Но запомни: еще раз меня опозоришь – выгоню из дома, - и пропустил сына вперед, слегка подогнав его легкой отцовской затрещиной. Мигнувший еще раз светильник на этот раз он даже не заметил, полностью проигнорировав первых ласточек грядущей беды. Возможно, порыв его был благороден, но мужчина даже и не подозревал, какую цепную реакцию из его «нравоучений», подкрепленную издевками сверстников он запустил, и какой силы взрыв вскоре сотрясет этот город.