Поезд в Средиземье

Конь Брэда Дурифа скакал во весь опор, соревнуясь с весенним ветром в стремительности. Башня Ортанка уже виднелась среди гор – её устремлённые к небу резные шпили отчётливо темнели мрачным пятном среди буйства красок просыпающейся природы. Ещё до ночи актёр должен уже быть в замке. Его расчеты оказались верны. Не успела Ариэн доплыть до Закатных морей в небе, как сильный легконогий конь въехал в ворота Айзенгарда. В сторожке на своей тарабарщине, из которой актёру было ясно только слово «Шарку», громко переругивались орки, но прекратили, завидев Червеуста, и мрачно кивнули в знак приветствия. Грима шагом проехал лежащий между воротами и башней огромный сад и спешился у самих ступеней Ортанка. К нему – на удивление неторопливо, вопреки обыкновению, - подошёл орк из урук-хай, могучий и рослый, и Брэд, ласково погладив скакуна по шее, отдал поводья и поднялся по ступеням. Ему было что срочно обсудить с сэром Кристофером. Но тщетно Брэд обыскивал башню – старого мага нигде не было видно. Несколько раз он натыкался на прислугу Сарумана из горцев, и те подозрительными взглядами провожали изо всех сил держащего хорошую мину при плохой игре. Спальня Сарумана, крыша Ортанка, зал, в котором покоился накрытый плотной тканью палантир, лаборатория, библиотека, кладовая, ванные комнаты и даже спальня самого Гримы – всё было внимательно им осмотрено. Мага нигде не было. Несколько раз Брэд решался позвать сэра Ли – исключительно в тех помещениях, где прислуги точно быть не могло – но и это не принесло результата. Стараясь не поддаваться панике, актёр вышел на небольшой балкончик идеально круглого палантирного зала, чтобы собраться с мыслями, и замер, неприятно удивленный открывшимся видом. Внизу, на земле, какие-либо изменения ландшафта были совсем незаметны, но с высоты они стали очевидными. Сад, каким его помнил Брэд, сократился едва ли не на треть – больше прочих пострадали старые яблони, потомки деревьев самого Нуменора. Те самые, что так нравились и Кристоферу, и Иену. Последние лучи закатного солнца тоскливо скользили по кривым пням некогда могучих деревьев и спотыкались о полускрытые за могучими ветвями еще живой части сада орочьи ямы, которых явно стало больше, чем в последнее пребывание Дурифа здесь всего немногим больше недели назад. Полные дыма, огня, визга, рёва и воя они вызывали крайне неприятные ассоциации с христианскими представлениями об аде. Брэд нервно передернул плечами и растерянным взглядом обвёл пространство. Стремительно наползала ночь, облизывая холодным языком бледное лицо и воспаленные от ветра глаза актёра, а Брэд всё стоял и стоял на крохотном балконе, огорошенный и опустошенный, пытаясь то ли собраться с мыслями, то ли просто успокоиться. Хаос в голове давил на него и сковывал тело, не давая взять себя в руки. Вскоре внимание Брэда привлекла небольшая птица, которая осторожно летела над просыпающимся от дыхания весны садом. Она была всё ближе и ближе к замку – Дуриф мог рассмотреть её внимательнее – а потом сделала резкий подъем и устремилась к чёрной фигуре на балконе. От неожиданности Брэд вытянул руку, приглашая птицу сесть, и та воспользовалась этим, но всего лишь на несколько секунд. Птаха, в которой Грима вблизи признал ястребиную сову, забавно склонила голову набок, будто рассматривая человека перед собой, но почти тут же взмахнула крыльями и улетела внутрь зала. Бормоча и чертыхаясь, Брэд поспешил за неожиданной гостьей. Это было нелегко – темнота затопила комнаты замка за проведённое Дурифом на балконе время, и, если сове она вовсе никак не мешала, то человека делала довольно беспомощным. Птица быстро пролетела зал и несколько раз ударилась в тяжелую дверь, которая вела в коридор, а когда Брэд открыл её, то спешно подлетела к двери, ведущей в библиотеку. Заинтригованный её поведением, актёр вынул подсвечник из специальной петли в коридоре и поспешил открыть пернатой гостье требуемую комнату. Едва влетев внутрь, сова метнулась в дальний тёмный угол. Брэд – за ней. На какое-то время он потерял птаху из виду. Её помогло найти её же встревоженно-деловитое уханье, с которым она бросалась на то, что на первый взгляд в неверном пламени свечей показалось Гриме кучей серой ткани. А потом из-под ткани в том месте, где сова из раза в раз касалась, приземляясь когтями, проступило небольшое тёмно-бурое пятно. Дуриф ошарашенно выдохнул и бросился откидывать тряпки, аккуратно примостив перед этим подсвечник в выемку в стене. Среди плащей-хламид актёр нащупал тонкое жилистое тело. Развернув одежды, он не сдержал испуганного возгласа – у него на руках лежал сэр Ли. Худой, пергаментно-серый, холодный, с утратившими снежную белизну волосами, на долю секунды он показался мёртвым, и горестный стон вырвался из груди Гримы. В ту же минуту сова бросилась теперь уже на него, путаясь в чёрных волосах и, похоже, отчаянно ругаясь. Брэд пытался отмахнуться от настырной птицы, но только запутался в комке одежд и рухнул на колено перед магом. Наклонившись к его лицу, чтобы осмотреть тонкую, но глубокую рану от когтей совы, Брэд уловил слабое, еле различимое прерывистое дыхание мужчины. Жив! Он тут же поднял сэра Кристофера на руки в коконе из серого тряпья и повернулся назад, к двери. Осторожным шагом медленно шёл он в темноте до выхода из библиотеки – свечи остались там, где он их оставил. Сова вылетела в коридор первая и, тихо ухнув, полетела к ступеням наверх – там, двумя этажами выше, находилась спальня мага. Расстояние было не особо велико – обычно у Гримы не уходило и десяти минут на его преодоление, но сейчас, с опасно лёгкой, но оттого не менее ценной ношей на руках, передвижение заняло вдвое больше. Когда же, наконец, Брэд осторожно положил тело на постель, то тут же поспешил замкнуть дверь, а потом повернулся к удобно примостившейся на спинке прикроватного стула птице и растерянно поинтересовался: - Есть идеи, как его спасти? Совушка деловито ухнула и спланировала на невысокий угловой стул, заставленный совершенно непонятными Брэду пиалами, плошками и всякими травами и порошками. Актёр только поджал губы и метнулся растирать ледяные конечности Сарумана. Птаха ворчала, Брэд старался разогнать кровь хозяина Ортанка, его собственные руки уже пылали огнём, но Ли оставался в том же наводящем жуть состоянии. Неожиданно сова громко ухнула, требуя внимания человека. Дуриф повернулся к ней и бросил быстрый взгляд. В лапке у той был зажат пучок длинных темно-зеленых листьев. - Что? Травка-листики, серьезно?! Отчетливо ощущая сюрреалистичность происходящего – в лечении великого мага им руководит мелкая сова! – Брэд протянул бледную ладонь, и птица тут же перелетела к нему на руку, оставила там листья и спланировала к кувшину с водой. Мужчина встал, наклонил сосуд и налил прохладной родниковой воды в две плошки, стоявшие рядом. Одну придвинул птице, во вторую опустил несколько листьев. Как следует помяв растение в воде и тем самым выпустив его соки, он, сам не имея никакой уверенности в действиях, омыл водой лицо Сарумана. Из оставшихся листьев Брэд выбрал самый крупный и растёр его в ладонях. Сладковато-горький ни с чем несравнимый аромат наполнил помещение. Дышать стало легче. Грудь мага поднялась, набирая воздух в лёгкие, а затем опустилась, выпуская их. - Ну же, сэр, дышите, - принялся усерднее растирать растение Брэд, поднеся руки ближе к лицу старшего товарища, с тревогой и вместе с тем с надеждой глядя на него. Постепенно тревога уходила – Ли дышал всё глубже и ровнее, лицо теряло страшную безжизненную серость. Наконец, спустя вечность, как показалось истощенному переживаниями Дурифу, сухие потрескавшиеся губы без единой кровинки разомкнулись и тот, кого эльфы называли Куруниром, прохрипел: - Ателас… Королевский лист… Грима недоуменно уставился на лежащего перед ним, а когда до него дошел смысл сказанного, он рассмеялся, и со смехом исчезло напряжение и страх. Мужчина смеялся и смеялся, утирая выступившие от облегчения слёзы. Ателас! Трава, способная, по легендам, возвращать обратно тех, кто уже одной ногой был вне этого мира. К сиплому смеху Червеуста присоединился хриплый и прерывистый - Сарумана. - Как вы, сэр? – Тут же умолк Дуриф. - Твоими усилиями, Брэд, - тяжело проговорил Кристофер и, охнув, открыл глаза. На тощую, почти светящуюся насквозь грудную клетку мага приземлилась сова. - А, посланница Радагаста… Грима уставился на птицу с удивлением. - И как я не догадался… - пробормотал он. – Она помогла мне найти и спасти вас, сэр. Саруман слабо улыбнулся, не имея сил поднять руку и погладить птаху. - Ты принесла мне новости? - Не подождут ли они, сэр? Вы так слабы… Что произошло? - Не подождут. Митрандир теперь в белом одеянии. Саруман разжалован и с позором изгнан… Я больше не принадлежу к айнур, Брэд… боюсь, что и связываться с Иеном я тоже больше не имею возможности. Дуриф молча смотрел на застывшее с печатью скорби лицо сэра Кристофера, не зная, что сказать. Посланница Радагаста принялась безмятежно чистить перышки на груди мага. Наконец, Грима положил руку магу на предплечье в ободряющем жесте. - Вы живы, и это главное. И вы все ещё хозяин Ортанка и недюжинных войск, послушных вашим командам. О зародившихся подозрениях и жарких орочьих спорах с упоминанием его, Сарумана, имени, Дуриф решил рассказать позже, когда сэр Ли придёт хоть в какое-то подобие нормы.