Зима не вечна

Снежинки медленно падают, кружась. Скоро Рождество. Все готовятся, из всех рождественское настроение так и прет. Я поднимаю лицо к небу, снежинки падают на лицо, и совсем не тают. Видимо, я такой же холодный, как и они. Я бы ни за что не вернулся в этот город. Ни за что не вернулся бы в этот дом. Странное ощущение – одиночество. Я усмехаюсь, шмыгаю носом. Вроде бы оно всегда со мной, вроде бы можно привыкнуть. Вроде как даже надо. Заниматься самокритикой и самооценкой бесполезно. Почему именно я? Что я такого сделал? Тобиас говорит, что я виноват в том, что родился. Будто он к этому не причастен. Ехидство, пожалуй, единственное, что спасает меня. Но тоже не всегда. Иногда хочется стукнуть себя головой о кирпичную кладку, чтобы напомнить себе. Не хнычь! Ты мужик, в конце концов! Да. Мне еще повезло. Мама, как смешно, но я рад, что ты в больнице. Я знаю, что за эту мысль, ты не назовешь меня скотом, а лишь обнимешь, проводя рукой по волосам, и скажешь: - Все хорошо, сынок, мама все понимает. И ты, действительно, понимаешь. Но в этом мире понимания недостаточно. Сострадание, милосердие, вы где? В каком мире потонули, стремясь явиться сюда? Хотя, скорее всего, вы даже и не пытались. Ха. Зачем вам нужен какой-то нескладный неудачник? Один раз начавшись, ад уже не закончится. Бороться? Но как? Смириться? И что дальше? Таща коробку с пивом, которую потребовал купить отец, конечно же, не дав ни копейки, я замер на мосту, поставив коробку на перила. Мелкая речушка уже схватилась льдом. Хотя как уже? Давно пора, разве нет? Одиноко в воде барахталась какая-то птичка, которая не могла улететь. И никогда не улетит. Эта река станет ее могилой. Как и для меня, уже увязшего в этом болоте. По спине разливалась боль, и, наконец-то, я прям ждал этого, заболело колено. Черт возьми! Пришлось поставить коробку на землю. Поджав губу, я горько осознавал, что вчера отец был еще мягок. - Поттер! Черт! Но он не заметил меня. Веселый и счастливый, чуть ли не вешаясь на шею то Сириусу, то Люпину. Он что-то трепал, то и дело поправляя очки. Я замер, смотря им вслед. Наблюдать, вот что я мог. Смотреть, как другие живут жизнью, которая почему-то была для меня недосягаема. Почему эта жизнь не видела во мне хотя бы что-то похожее на человека? Почему убедительно била и толкала? - Да сдохни ты уже! – я аж подпрыгнул. Но нет, это какой-то пацан в шутку говорил другому. Посмотрел на коробку с пивом. Но, а я слышу это, как приехал. - Зачем ты родился! - Ублюдок! - Чтоб ты сдох! Стоять и терпеть, слушать его мерзкий голос, терпеть его побои… Если бы я мог что-то сделать иное. Но не мог. Лишь бы не досталось матери, лишь бы он не тронул ее. Ради нее, я готов был терпеть что угодно. Ничего не менялось, год от года было только хуже. Мать отправила меня в интернат для "одаренных", лишь бы я не сломался. Она сделала это, обрекая себя, думая, что мне будет легче. Но легче мне не стало. Мой персональный Ад продолжился. Мне непонятно, что, я урод какой? Ну, нос большой, да… Что Поттер делает в этом городе? Приехал к тете? Или тут диснейленд для вечно-довольных жизнью открылся? Чья тут тетка живет… Одного? Другого? Третьего? Десятого… Пятого… Хрен редьки не слаще. И я подхватил коробку. Черт бы ее побрал. Последние деньги на нее спустил. Ну и как мне жить тут еще неделю? Воровать? Круто, слов нет. Кисть ныла. Вчера он почти ее вывернул. Снег ударил мне в лицо вместе с порывом ветра. - Смотри куда прешь! – толкнул какой-то прохожий, и я еле удержал коробку. Рождество, конечно, было. Но не для меня. Я усмехнулся, потому что не умел улыбаться. У меня не было поводов улыбаться, и, смотря на тех же неразлучных Поттера и Сириуса, я понял, что, да, наверно, со мной было что-то не так. Наверно, что-то сломалось. Давным-давно. Лучше бы ты не рождался. Но не тебе выбирать. Хотя, конечно, ты можешь это прекратить. Старый, ветхий дом, давно нуждается в ремонте. Прости. Никто и никогда тебя не починит. Ты никому не нужен, так же как и я. Осторожно открываю дверь. Тобиас еще спит. Храп его слышен во всем доме. Оставляю коробку на кухне и поспешно линяю из дома. Здесь ужасно, но и на улице не шибко лучше. Постепенно темнеет, фонари медленно зажигаются, ярко горят гирлянды, и я замираю. Мне холодно, дрожь пронизывает тело. А я замерев, смотрю как мир движется вокруг меня. Он жив, а я будто и нет. Так, ходячий мертвец. Ради чего. Ради кого я живу? Вокруг меня толпы народа, я на центральной площади. Елка, парочки, люди катаются на коньках, веселые компании что-то орут, гогоча. Мир есть и будет. Есть я в нем или нет. Неважно. Мир, наоборот, старательно пытается избавиться от меня. Как же холодно. Я понимаю, что надо идти домой. Греться в кафе нет денег. На новые сапоги, куртку и шапку и подавно. Какая-то пара девушек, проходя мимо хихикает, чуть ли не показывая на меня пальцем. Как, похоже, на тех же Поттера и его дружков. Только их шутки обычно более жесткие. Я еле сдерживаю себя, чтобы не вздрогнуть, каждый раз, когда они меня окликают: - Нюниус, куда же ты! - Нюниус, что же ты! Странно, они в том же городе, что и я, но… Сейчас даже им до меня нет дела. Парадокс. Я тяжело сглатываю. Еле-еле поднимаю руку, касаясь руки отца, сжимающей горло. - Хватит, - хриплю. В глазах мутнеет. - Хватит? Я только начал! Да, ребята? Хриплый гогот. О да, вы нашли себе развлечение. Дышать. Хоть один глоток. - Убьешь ведь, - говорит кто-то из его друзей, сейчас даже не могу отличить… Ха…а… Он на мгновение отпускает руку, и я судорожно глотаю воздух, но он тут же бьет меня головой о стену. - Эту мразь надо было убить несколько лет назад. А лучше еще раньше, когда она его только понесла. - Не трогай мать… - шепчу я, слабо понимая, что происходит. В голове гудит. Боль. Он бьет меня, и я кулем падаю на пол. Вкус крови во рту, привет, давно не ощущал… - На, выпей еще! – отец жадно глотает. - За что я его люблю, за то, что его можно бить сколько угодно. Думает, что он так защищает мамочку, отброс! Выродок! - Придумай хоть что-то новое, - шепчу я. - Что?! Он бьет меня ногой по ребрам. Сознание тухнет. Наверно, на этом все? - Хочешь, мы выкинем его? – предлагает кто-то, - Таким как он, место на свалке. - Одобряю! – говорит Тобиас. Мне холодно. Мне безумно холодно. Меня трясет. - Ты такой отвратительный. Посмотри только на себя. Волосы грязные, весь какой-то нескладный, носище здоровый, худой! Ты вообще мужик, а? - Думаешь, Лили может быть с тобой? Ты себя в зеркало видел? - Лучше бы ты умер. - Лучше бы ты никогда не рождался! Я резко открываю глаза. - Не дергайся, мальчик! Черт! По лбу течет кровь, стекая по щеке и замирая на губах, я чувствую ее привкус, и каплями падая на лед. - Если повезет, ты даже получишь удовольствие. Твоя мамашка в больнице, но ты чем-то на нее похож. Но так лучше, ты же парень. - Что? Мужской зад больше по вкусу? – усмехаюсь я, получая удар по лицу, в глазах темнеет, наверно, я теряю сознание на секунды. - Давай покажем всем, что же под этой хламидой, а Нюниус? Всем любопытно! Может хоть в чем-то ты нас всех превзошел? Ну, как твой нос? Тогда было стыдно настолько, что хотелось умереть. Но самое интересное, никому не пришло в голову сказать, хоть слово поперек Джеймсу. Ни Лили, ни Люпину. Никому. И сейчас. Меня тоже просто изнасилуют, оставив умирать под мостом. Птичке, похоже, повезло больше, чем мне. - Открой рот. Если я кончу в него, то твой зад мне и не понадобится, - усмехается друг отца, но зрение мое появляется с какой-то дискретностью. - О, Нюниус, ты наконец-то созрел до взрослых игр? – это голос Поттера. - Мы присоединимся? – со странной жадностью говорит Сириус. Меня больно дергают за руки, сжимают челюсть, заставляя открывать рот. - Может, молодежь вперед пропустите? – усмехаюсь, но это последняя ирония, на которую я способен. Этот мир выталкивает меня прочь, и сознание меркнет окончательно. Я уже не слышу, как Поттер кричит: - Северус! Не слышу рыка Сириуса. Ничего не слышу. Прижимаясь щекой к холодному льду реки, я думаю, что смерть милосерднее жизни. В конце концов, она меня принимает с распростертыми объятьями. И на том, спасибо…