Зима не вечна

Джеймс мерит шагами коридор, его движения резкие, нервные, он кусает ноготь на пальце правой руки. - Да успокойся ты, - говорит Сириус, не выдерживая метаний друга. Сам он сидит, вольготно развалившись на креслах для посетителей. Самому Блэку неуютно в этих белых стенах, но он пытается этого не показать, привычно хорохорясь. - Заткнись! – рявкает на него Джеймс, и, даже видя удивленный взгляд друга, не пытается извиниться. Он останавливается, смотрит в окошко палаты, неплотно занавешенное светло-голубой больничной шторой. Кладет руку на стекло. - Джеймс, он не умрет. Ты что, глупый? – Сириус неплохо знает друга, чтобы понять о чем тот думает. Но Поттер молчит. Его рука медленно проводит по стеклу, сжимается в кулак, и он совсем легко ударяет по нему. Чем я занимался все это время? Что это было? Почему я думал, что в любой момент смогу все исправить? Почему считал, что все это невинные шутки? Почему не пытался узнать его лучше? Почему думал только о себе? Люпин молчаливо подошел к Сириусу и, усаживаясь рядом с ним, кивнул на Джеймса. Поттер прислоняется лбом к прохладному стеклу. Ты был так далеко… Так далеко, и ты так ненавидел меня. Так любил Лили. Что я должен был делать… Ну, скажи? Что я должен был делать, чтобы привлечь твое внимание? Я знаю, что не прав, но разве ты оставил мне выбор? Как же я желаю оправдать себя. Дай мне этот шанс. Пожалуйста! - Джеймс… - мягко говорит Люпин, поднявшись, и обняв друга за плечи, - Нет смысла так переживать. Это на тебя так не похоже. Может, это не очень правильно так говорить, но, если он умрет, в нашей жизни… Джеймс задрожал. То есть, я никогда ему не скажу, почему я его доставал? Почему так изводил? Я останусь трусом и ублюдком навсегда? Он с силой ударяет рукой по стеклу. Люпин поднимает руки. - Успокойся уже, - недовольно говорит Люпин, - Ты сам по сто раз на дню… - Я… - Джеймс сглотнул, - Я никогда не желал ему смерти. Никогда не хотел покалечить его. Я… Хотел твоего внимания… Хотел, чтобы ты смотрел только на меня. Но ты ненавидишь таких как я, просто так. Просто по факту моего существования. Потому что у меня хорошая семья, любящие родители. Теперь я понимаю, почему. Теперь я понимаю, почему был тебе противен. - Джеймс, не хочу тебя разубеждать, но… - Люпин скорчил гримасу, - Иногда ты вел себя так, что я думал, что он спрыгнет с крыши. И, если честно, странно, что он этого еще не сделал. Северус оказался сильнее, чем ты думал? - Хочешь сказать… - Это самое и хочу сказать. Ты – можешь быть очень жестоким, Джеймс. И твои шалости… Даже не издевательства… Это какое-то маниакальное преследование. Маниакальное? Нет, просто… Как мне получить то, что я не получу никогда и ни за что? Как? - Поэтому, я не могу понять, зачем ты вдруг начал переживать о нем сейчас? Джеймс слегка поворачивается, смотрит на Сириуса через плечо. - Это наша вина. - Наша? – усмехается Люпин. - Да. Моя и Сириуса в первую очередь, твое молчание во вторую. Если бы мы… - Если бы мы знали, что творится у него в семье, мы бы вели себя иначе! – кривляется Люпин. Но Джеймс молчит. В глазах друга явный укор. - Ты все знал, Джеймс. Дамболдор говорил, что у него непростая ситуация в семье, и просил быть помягче. Но тебе нравилось играть с ним. Нравилось же? - Люпин! Заткнись! – рявкает Сириус, подскакивает, и хватает Люпина за руки. Джеймс отворачивается. Он опустошен. Сломанное тело было легким, как игрушка. Вместе с его отцом они насиловали и тело, и душу. Но несмотря на это, день за днем Северус являлся в школу, не пытаясь спрятаться от своих обидчиков, даже не вздрагивая, когда они подходили к нему. Прятать боль и отчаяние так глубоко, чтобы не показаться слабым. Ты намного сильнее меня. Пожалуйста, только в этот раз, побудь сильным еще немного. Не оставляй меня. Медсестра переодевала Северуса на глазах Джеймса, потому что именно он уложил его на кушетку. Поттер видел жуткие синяки, ссадины и несколько порезов. - Все это ничего. Но вот рана на голове меня беспокоит. Его ударили несколько раз, в лучшем случае – гематома, - говорил врач, - Ну а худшем… - В худшем? – сглотнув, спросил тогда Джеймс. - Он не очнется. Врач брезгливо отдал приказание медсестре заняться пациентом. - Доктор! – Джеймс схватил его за руку, - Я его друг. Я заплачу сколько нужно. Только вылечите его! Пожалуйста! Доктор насмешливо посмотрел на него, выдернул руку. - За кого ты меня принимаешь. Я сделаю все, что смогу. В рамках его страховки. - Пожалуйста… У меня есть деньги… Неважно сколько потребуется! - Не у тебя, а у твоих родителей, - лицо врача слегка потеплело, он положил руку на его лохматые волосы, - Но… Знаешь, почему семьдесят человек из ста не выходят из комы? Джеймс сглотнул. - Потому что… не хотят. Думаю, этому мальчику прилично досталось. Я бы даже подумал, что вы причастны, но… Все-таки нет. А теперь выйди. Я должен позаботиться о нем. Не уходи! - Джеймс. Я давно тебе хотел сказать, - серьезно сказал Люпин, - Ты был скотом. Редкостным скотиной. Если он тебя бесил, надо было сказать, четко и ясно, что тебе в нем не нравится. Но я думаю, ты хотел с ним дружить, но боялся того, что скажут другие. Ведь ты такой крутой и классный. Как же такому как ты дружить с таким неудачником? Джеймс склонил голову. Люпин был почти прав. Мнение окружающих. Ха… Спасибо, Римус. Не то, чтобы ты открыл мне глаза, я все это знал. Но как было бы хорошо, если бы ты сказал мне это раньше. Ударил меня. А лучше избил. Сириус отвел Джеймса от стекла, усадил рядом с собой и обнял за плечо, прижимая к себе. - Я пойду домой. Приходите, когда устанете тут сидеть, - сказал Римус, ушел не оглянувшись, наверняка, в глубине души переживая за свою прямоту. Сириус дернулся, и Джеймс проснулся. Они умудрились заснуть сидя. Было раннее утро. - Вот, смотри, твои друзья… Принесли тебя сюда, тебе стоит как следует отблагодарить их, - говорит доктор. Джеймс видит Северуса, босого, сидящего на больничной койке в больничной одежке. Широко распахнутыми глазами он смотрит на двоих своих врагов, пытаясь собраться с мыслями. Приготовиться к очередным нападкам. Снова бороться. Снова выдержать. Но глаза его пусты. Врач подталкивает его, и Северус опускается ногами на холодный пол. Нет, рядом на полу лежат тапки, но он их даже не видит. Джеймс уже подскочил, быстро, буквально за три шага вошел в палату. - Я больше не могу… - слышит он вдруг, - Я реально больше не могу, Джеймс, - Северус совсем тихо всхлипывает, а на губах его появляется грустная улыбка. Это не усмешка. Это действительно улыбка, только более грустной Поттер никогда не видел. Северус зовет его по имени, вместо того, чтобы как обычно издевательски выкрутить на языке его фамилию. - У меня больше нет… сил… Джеймс делает еще два шага и сжимает его в объятьях, чувствуя, как ноги Северуса подкашиваются. Джеймс обнимает его за плечи, проводит рукой по волосам, прижимая его голову к себе. - Все будет хорошо. Все будет просто замечательно, ладно? Не сдавайся, только не сейчас. Врач проверяет его пульс, хотя в этом нет необходимости. - Клади его на кушетку. Он просто уснул. Можно выписывать. Скажи его родителям, что можно забирать. - Его родители в больнице, - соврал Джеймс, - Мы сами заберем его. Врач внимательно посмотрел на него. - Я не могу... - Можете, - вмешался Сириус, вкладывая конверт в халат к доктору, - Очень даже можете, доктор. - Хорошо, - согласился врач, - Только знайте, мальчики. Что человеческая жизнь не игрушка. Еще одна такая игра, и вы его убьете. Скажите спасибо, что я не сообщил в полицию… Все-таки врач не поверил. Подумал, что это они во всем виноваты. - Сириус… - Да! – и тот вылетел на улицу, понимая друга с полуслова. Джеймс же уселся рядом. - Если придет его отец, скажите что Северуса здесь нет. - Почему? – недоуменно сказал врач. И на него уставились тяжелые глаза. - Потому что тогда вам придется звонить в полицию. - С чего бы? – усмехнулся врач, но ему было страшно, казалось, что эти глаза прожигали насквозь. - Потому что иначе я убью его. Больше никогда и никому, я не позволю прикоснуться к тебе. Обещаю, Северус. Обещаю. Только позволь мне извиниться перед тобой. Джеймс проводит рукой по его бледной щеке, гладит его холодную руку, сжимая ледяные, тонкие пальцы. Врач хлопает по его плечу. - Прости. Все-таки он и правда ваш друг. А-то я уже напридумывал всякого. Джеймсу было плевать, что думал врач. Все, что он хотел, чтобы антрацитовые глаза снова смотрели на него. Пусть даже с ненавистью, пусть. Он примет ее и попробует что-то сделать. Я обещаю. Быть честным с тобой. Склонившись к нему, Джеймс шепчет его имя, давя в голосе слезы. И понимая, что слабаком оказался он. И боль, что сейчас сжигает его сердце, водой не залить. - Северус… - крепко сжимая тонкую руку, шепчет Джеймс, - Сев...