Успей полюбить

      Проводив Гилберта за дверь, Шерон с облегчением вздохнула. Осталось самое малое – выпроводить еще и ту длинноногую блондинку. Отлично!       «Господи, помоги мне с ней расправиться быстрее, нежели чем с остальными», – взмолилась домработница, не спеша направляясь в столовую дома. Кто эти «остальные» – загадка, известная лишь стенам дома, Гилберту и Шерон. Ну, возможно, еще и Барону. Ведь он тот еще пройдоха.       Кстати, о нем. В приподнятом настроении пребывала не только уже известная нам домработница, но и прекрасный лысый котяра по кличке Барон. С ним мы тоже уже немного знакомы. Он, подняв тощий – без единого намека на шерсть – хвост трубой, бодрым шагом направлялся к скучающей блондинке.       Та сидела на стуле мистера Гилберта, с поджатой под себя одной ногой. Второй же бесцельно болтала в воздухе. Судя по виду, она о чем-то размышляла: устремленный в пустоту взгляд, надутые губки… Стоп, что?! Размышляла?!       А, нет. Показалось…       Итак. Барон, заприметив свою жертву, припал к полу и медленными, тихими шагами приближался к блондинке. Ах, бедняжка. Ни в чем неповинная девушка станет несчастной жертвой наглого котяры… Прыжок! – острые когти вонзились в тонкую загорелую кожу. Модель взвизгнула, словно резаный поросенок, и предприняла попытку стряхнуть с себя Барона. А зря. Острые, загнутые когти еще сильнее впились в кожу, не оставляя девушке и малейших шансов на спасение. И вот тут-то блонди завопила во всю глотку, нарушая привычный покой огромного особняка Гилберта. Снаружи послышался грозный лай.       – А-а-а! Спасите меня от этого монстра! – верещала несостоявшаяся любовница Кайла.       А тем временем в столовую – совершенно не обращая внимания на шум – не спеша вошла Шерон. Бесшумно ступая по начищенному до блеска темному паркету, она еле сдерживалась, чтобы не сложиться пополам от приступа смеха.       «Ох, бедняжечка! Наверное, тебе так больно», – сочувственно протянул внутренний голос домработницы. Девушка фыркнула.       Думаете, она кинулась «спасать» наипрекраснейшую длинноногую модель-скелет? Ха! Не дождетесь! «Буду я тебе помогать. Нужна ты мне», – мысленно позлорадствовала Шерон.       Но, дабы не получить очередную порцию обвинений и ругательств в свою сторону от хозяина, девушке все же пришлось переступить через свою вредность и помочь блонди.       – Барон, кис-кис-кис, – подозвала к себе кота Шерон, присаживаясь на корточки.       Сфинкс радостно мяукнул, тут же позабыв о своей добыче, и пулей рванул к любимой горничной. Девушка взяла кота на руки и, поглаживая его лысую спинку, поднялась на ноги.       Блонди спасена.       «Ничего, пореви немного. Слезы лечат», – ехидно протянул внутренний голосок. Шерон, уткнувшись носом в шею котяры, тихонько хихикнула.       Не сказав даже элементарного «спасибо», модель возмущенно засопела, шмыгнув носом. Прозрачные слезы покатились по щекам. Вместе со слезами на щеках остались еще и следы туши.       «Убойное зрелище», – мысленно заметила Шер, злобно ухмыляясь.       – У меня завтра показ! – не скрывая истерических ноток в голосе, верещала блондинка, утирая руками слезы и еще сильнее размазывая потекшую тушь.       На лице Шерон ни один мускул не дрогнул. Лицо оставалось непроницаемо.       – Ванная на втором этаже. Прямо по коридору. Последняя дверь слева, – неторопливо проговорила домработница, убирая с обеденного стола тарелки. Она даже не удосужилась взглянуть на блондинку, хотя все время косилась на нее, с нетерпением ожидая, когда она уйдет. – Аптечку найдете там же, в шкафчике, мисс Роуз.       Оп-па! Мистер Гилберт, значит, имени своей любовницы не помнит, а какая-то там горничная – наоборот! Не порядок.       – Для тебя я – мисс Кокс, прислуга, – пренебрежительно зыркнув на Шерон, пафосно изрекла блондинка. Домработница не сдержалась и прыснула, за что получила еще один разъяренный взгляд.       «Да уж, весело денек начался», – невольно подумалось ей. Это и заставило Шерон весело улыбнуться модели в лицо.       – Постарайтесь быстрей, мисс Роуз, – она и не собиралась обращаться к ней по-другому. – Мистеру Гилберту очень не нравится, когда гости задерживаются у него дома, – с обезоруживающей улыбкой проговорила горничная, заканчивая убирать со стола.       Для блондинки речь Шерон была равносильна удару под дых и апперкоту в челюсть. Нокаут. Она буквально задохнулась от возмущения. Вскочила резко на ноги и топнула босой ногой по полу, сжимая кулаки. Лицо ее покрылось красными пятнами, а глаза метали молнии.       – Он у меня еще попляшет! – гневно воскликнула горе-любовница Гилберта, торопливыми шагами направляясь на второй этаж, в ванную. – Он совратил меня!       «Ой, а ты прям такая невинная монашка!», – ядовито прошипел внутренний голосок Шерон. Девушка хмыкнула, унося посуду на кухню.       – Бывают в жизни огорченья, – напоследок бросила она, беспечно пожав плечами. Все выглядело так, будто блондинки в доме вовсе не было.       Через час (ладно, не будем врать – почти через два часа) Шерон все же сумела выставить за порог дома разгневанную модель, которая беспрестанно засыпала Гилберта всяческими проклятиями и ругательствами.       – На меня-то Вы зачем кричите, мисс Роуз? – устало вздохнув, произнесла Шер, даже не поднимая взгляда на длинноногую блондинку.       Та лишь возмущенно фыркнула и вышла на крыльцо дома, громко цокая n-сантиметровыми шпильками. Около подъездной аллеи ее уже ждало такси. Час ждало!       – Передай Кайлу пламенный привет от меня, – бросила Роуз через плечо, направляясь к желтому такси по мощеной плиткой дорожке. – Он еще получит свое!       «Да ты об этом весь последний час трындишь!», – возмущенно зашипел внутренний голос домработницы.       – Обязательно! – мило улыбнувшись в спину блонди, воскликнула Шерон. Наконец, дождавшись, пока желтая машина скроется за поворотом, девушка с облегчением выдохнула, сползая по двери и садясь на крыльцо.       «Ура! Мы отделались от этой гадины!», – радостно пропел внутренний голосок в голове Шер. Девушка мысленно кивнула в ответ, шумно выдыхая и поднимаясь на ноги.       Ей предстояло еще накормить собак мистера Гилберта – двух невероятно больших тибетских мастиффов с громадными пастями и такими же желудками, но при всем этом милых и ласковых, сделать уборку не только в его спальне, но и во всем доме тоже.       А он был далеко не маленьких размеров.       Огромный, двухэтажный особняк с подвалом находился в четырех милях от шумного и грязного города. Выстроен он был из красного кирпича, да вот только облицован фасадным камнем цвета сепии. Этим он сильно выделялся среди тех немногочисленных домиков, что были в этом элитном поселении, которое красноречиво именовали «Аллея вязов».       Возвышаясь над остальными строениями, гигант напоминал неприступный замок или оборонительную крепость. Большие арочные окна – похожие на глаза, печально смотрящие вдаль – были обращены на юг.       Широкая подъездная аллея, так заботливо обсаженная розами и другими кустовыми растениями, была вымощена красивой дорожной плиткой. Причудливый узор добавлял шарма дому.       На заднем дворе находился большой сад с бассейном на открытом воздухе. В ухоженных цветах и таких же деревьях чувствовалась заботливая рука садовника. Видать, Гилберт ему хорошо платит, раз он так «вылизывает» клумбы.       В целом, дом не отличался от других, выстроенных в европейском стиле. Но было в нем что-то «такое», что выделяло его на фоне остальных, придавало индивидуальности и шарма. Быть может это его хозяин, который был таким же идеальным и красивым, как особняк, а, возможно, и что-то другое, ощущаемое только на интуитивном уровне.       Вернувшись в дом, Шерон, сбросив успевшие надоесть балетки, направилась прямиком на второй этаж в спальню. Свою!       «Стоп, сейчас же не время ложиться спать! Эй! А работа?!», – верещал в панике внутренний голосок.       – А работа подождет, – пробормотала себе под нос Шерон, распахивая дверь в свою комнату.       Комната представляла собой и кабинет, и спальню сразу. Недалеко от большого окна, из которого открывался вид на сад мистера Гилберта и видневшееся вдалеке кристально-чистое озеро, была дверь, ведущая в ванную комнату – отдельную, только для домработницы.       Спальня была выполнена в классическом стиле: кровать из белого дуба, изголовье и ножки которой были украшены позолотой, обои на стенах приятного кремового оттенка, небольшая хрустальная люстра под потолком, непринужденная, легкая драпировка на окне.       Хоть все это и выглядело красиво и необычно, Шерон не любила такой стиль в интерьере. Не любила – и все тут! Классике девушка предпочитала минимализм. Ничего лишнего, все идеально. Строго, но распущенно. Грозно, но нежно. Светлые тона, мягкая обивка диванов. И много – очень много – света. Именно это воплощало идеальный интерьер для Шер.       Девушка опустилась в небольшое кожаное кресло на колесиках и придвинулась к рабочему столу, выполненному из того же материала, что кровать и шкаф. Выудив из-под цветочного горшка, который находился на рабочей поверхности, небольшой ключик, наша темноволосая героиня отперла самый нижний ящик стола и вытащила оттуда… блокнот!       Боже, зачем ей нужен какой-то странный, слишком яркий с виду, да еще и расписанный всякого рода фразочками и карикатурами, блокнот? – спросите про себя вы. Ответ нашелся сразу, правда, понять его можно только спустя время.       Шерон, достав из ящичка еще и линейку с ручкой, раскрыла блокнот на странице, которая почти полностью была расчерчена под таблицу, и в таблице этой имелись записи. Неровный, в какой–то мере даже неаккуратный почерк испещрял колонки. Неровные буквы скакали, словно пытаясь вырваться из клетчатого плена и убежать на свободу.       Сама же домработница, подумав недолго – пожевав несколько нервно колпачок ручки – начала заполнять новую строчку в своей странной таблице. Первая колонка занимала меньше всего времени, и в ней значилось лишь двузначное число – 50.       «Да, парень, у тебя сегодня юбилей, поздравляем!» – ехидно протянул внутренний голосок Шер, и девушка засмеялась недобро и злорадно. Иногда ее это изрядно раздражало: когда внутреннее «Я» комментировало проблему, и это заставляло рассмеяться. Только вот посмеешься просто так, да еще и у людей на виду? Нет – сумасшедшей же сочтут.       Впрочем, послав к черту свой внутренний голос, домработница продолжила писать: вторая колонка – в ней значилось имя («Роуз Кокс»), третья – возраст («23»), четвертая – какие-то непонятные, пространственные пояснения условий встречи, пятая – количество дней, проведенных вместе (кстати, там была цифра «12»), и, наконец, шестая – причина расставания.       Кажется, теперь все стало складываться в единую мозаику. Блокнот этот был в какой-то степени душой, мыслями и собственным хобби Шерон. Она собирала данные обо всех бывших, новых и даже будущих любовницах ее наипрекраснейшего и неповторимого начальника. Девушка записывала все, что знала или могла узнать с помощью кого-либо, и эта затея, просто шутка, пришедшая в голову со скуки, уже переросла в полноценный «журнал учета». И знаете, что самое интересное? Ей это нравилось. Эта «процедура» стала неотъемлемой частью, почти как пристрастие к сигаретам. Это совершенно ненормальное, детское развлечение – вот без чего Шер было бы ужасно скучно. Без столь сумасбродного занятия, девушка наверняка бы уже загнулась от вечной тоски и однообразия ее жизни.       Завтрак-уборка-уборка-уборка-ужин. И так каждый день. Мистер Гилберт редко когда отпускал свою домработницу в воскресенье домой. Он нагло заявлял о том, что платит ей «слишком большие деньги, чтобы ты могла позволить себе отлучиться домой даже на день». И это всегда, всегда раздражало Шерон до такой степени, что она начинала курить. Много и часто, назло начальнику. Он не переносил запах дыма (хотя сам иногда курил). А уж нелюбимая домработница позволяла ему насладиться этим сполна.       Внеся все, что нужно, в таблицу, девушка про себя еще раз хмыкнула, отмечая, что блондинка-модель Роуз – и впрямь «юбилейная» любовница Кайла – пятидесятая за полтора года. Слишком много за такой период, слишком. Но разве Шерон должно было волновать, что мистер Гилберт был настолько неразборчив в женщинах? Ни капельки ее это не затрагивало.       Итак, вернув все предметы на свое место: блокнот в запертый на ключ ящичек, ключик под цветочный горшок, Шер встала из-за стола, размяв спину. День предстоял долгий и тяжелый. Вспомнив, что сама она так и не успела позавтракать, девушка тяжело вздохнула, понимая, что о завтраке пока что придется забыть – уборка ждать не будет. А потому, потянувшись и сладко зевнув, она встряхнулась, словно собака, только что вылезшая из воды, и направилась, первым делом, в спальню мистера Гилберта.       Постель еще оставалась смятой после бурной ночи, но на стуле, как бы это странно не выглядело, была аккуратно сложена одежда Кайла. Солнце, что уже близилось к своей пиковой точке – зениту – попадало в комнату, косым лучом падая на белоснежное постельное белье, стул с одеждой, и терялось где-то в недрах распахнутого шкафа. В воздухе витал запах мужского одеколона, цветущей комнатной розы на подоконнике, и каких-то фруктов.       Строгая, с виду, спальня мистера Гилберта была выполнена в том же стиле, что и весь дом – неизменная, любимая классика. Позолоченная витая люстра, кованая кровать с той же позолотой, белый, с длинным ворсом ковер на светлом полу. И только темно-зеленые, тяжелые шторы превращали такую нелюбимую Шерон классику в нечто уютное, домашнее и родное.       Покончив с уборкой в доме, девушка, заварив себе большую чашку кофе с молоком и сделав себе бутерброд, направилась на улицу. На заднем дворе, лениво развалившись на солнышке, которое уже клонилось к горизонту, на тротуарной плитке лежали два огромных мохнатых нечто. Привалившись друг к другу боками, двое больших псов мирно посапывали, наслаждаясь солнечными ваннами. Оба они были черными, с рыжими пастями и подпалинами, пушистыми, словно меховые подушки, и, как уже говорилось, неимоверно большими. Да, были у Гилберта две «собачки», стоимостью, сравнимой с ценой бриллиантов. Два тибетских мастиффа – Тим и Рон. Вот так просто, без лишней помпезности, звали этих двух увальней, что сейчас грелись под солнцем.       Усевшись на ступеньках крыльца, Шерон усмехнулась, глядя на собак да пережевывая свой скудный «завтрак».       – Хорошо вам валяться так весь день без дела, – она пронзительно свистнула, заставляя псов подскочить и залиться громким, грубым лаем. – Так-то лучше, бездельники. Есть кто хочет, признавайтесь?       В следующее мгновение, не успела домработница и кружку с остатками кофе поставить на подоконник, как Тим и Рон бросились к ней, весело виляя хвостами и забавно пританцовывая. Конечно, двое этих слонов в виде собак, несомненно, хотели есть, еще как. Ведь Шерон (выговор ей бы за это сделать) забыла бедняжек покормить вовремя. Засмеявшись (а она умела и искренне смеяться), девушка поднялась на ноги и, потрепав псов по мохнатым головам, насыпала им, наконец-таки, в миски достаточно корма, чтобы мастиффы занялись едой минуты так на три.