Без названия

POV Кёко Я как раз безжалостно расправлялась с очередным игровым автоматом, пытаясь вытащить из него деньги, когда в моём сознании зазвучал голос. Тот самый, которого я не слышала так давно. - Привет… Я подумала, что ты давно не появлялась в Митакихаре. Может, заглянешь на чай? - Делать мне больше нечего, Мами, - огрызнулась я. - Кёко, я понимаю, что… Мм… Мы плохо расстались, мы обе виноваты, знаю… Но ведь всё это в прошлом. Тем более я хочу тебя кое с кем познакомить. «Плохо расстались»?! Эта блондиночка издевается надо мной?! - Мами, катись-ка ты к черту со своими знакомствами. Я, знаешь ли, делом занята, - сказала я и со злостью пнула автомат, всё никак не желавший отдавать мне мелочь. Но её так просто не проймёшь. К моим капризам она привыкла уже давно и, видимо, навсегда. Ни на грамм не потеряв своего спокойствия, всё тот же голос в моей голове произнёс: - Хорошо. На случай, если вдруг передумаешь - я буду ждать тебя завтра вечером. Я вновь от всей души пожелала Мами катиться к чёрту, а когда она покинула моё сознание, я напоследок толкнула автомат так, что тот упал и из него покатились монетки. Я без сил опустилась на пол и беззвучно затряслась то ли от смеха, то ли от плача. Моя первая любовь всегда была единственной, кто мог довести меня до такого. - Катись, - вновь прошептала я, будто бы убеждая саму себя в том, что действительно не хочу её видеть, и со злостью закинула в рот печеньку. Домой, точнее, в номер гостиницы, где я сейчас обитала, я пришла поздно. Не раздеваясь, рухнула на постель и уснула без задних ног. Самоцвет-то я очистила, а вот против беспорядка в голове Семена Скорби не помогут. Ведьмы, я вас ненавижу. И тебя, Мами, кажется, тоже. За то, что нарушила моё относительное спокойствие. Я уж не говорю о предательстве – это действительно в прошлом. Теперь-то мне наплевать. Хотя… Если мне наплевать, то чего я боюсь? Почему бы и не встретиться вновь? В конечном счёте, что я теряю? Со мной что-то не так. Но поняла я это уже в поезде на пути в Митакихару. - Заходи, я давно тебя жду, - прокричала Мами из спальни, когда я бесшумно вошла в её квартиру. Я бросила свой зад на мягкий диван и потянулась к вазочке с мармеладками, стоявшей на столе, когда внезапный порыв ветра всколыхнул шторы так, что на секунду я оказалась укрыта их лёгкой тканью. Что, впрочем, не мешало мне насладиться фруктовой мармеладкой. Когда же непоседливые занавески вернулись на своё место, передо мной стоял ангел. Вот только одежда ангела, состоявшая лишь из кружевного белья, была не под стать прелестной невинной улыбке на её лице. Что уж говорить об её высокой и немаленькой груди, от которой было просто не оторвать глаз… В общем, я не удержалась. Взыграли старые чувства. А Мами только того и было нужно. К тому же она как никто другой чувствовала, в чём близкий человек нуждается в данный момент. Мне вот явно нужна была разрядка, понимаете? Теперь вспомните все нецензурные слова, которые знаете. Умножьте на десять. Вот всё это я и хотела выплеснуть на синеволосую девчонку, бесцеремонно прервавшую нас с Мами. Я ведь не закрыла дверь в квартиру, потому она просто прошла в комнату, видимо, даже не обратив внимания на звуки, отсюда доносящиеся, да так и застыла с открытым ртом. Убила бы. Первой её заметила Мами и тут же засуетилась, одновременно пытаясь прикрыться и всё объяснить этой девчонке, пребывавшей в явном шоке. Мы ещё сами не успели ничего понять, как она развернулась и выбежала из квартиры. Успевшая закутаться в плед Мами рухнула на диван и уронила голову на руки. Мне захотелось сесть с ней рядом, обнять и утешить её… Нет, показалось. Мой порыв благополучно прошёл, потому я просто оделась и отправилась на кухню заварить нам чаю. - Кто она? – как бы между прочим поинтересовалась я, прихлёбывая ройбош из дорогущей, по всей видимости, фарфоровой чашки и жуя пончик. Мами молчала. Не в моём стиле допрашивать людей, так что я решила молча наслаждаться пончиком, вишнёвая начинка которого, кстати, была весьма неплоха. Некогда любимая мной блондиночка прислонилась ко мне и разрыдалась. Я не пошевелилась, и тогда она заговорила сквозь слёзы: - Саяка… Она не должна стать ведьмой, понимаешь? Она заключила контракт ради парня, и… У меня внутри что-то перевернулось от этого имени. Я больше не слышала Мами. Саяка… Такое чувство, будто я не раз звала тебя по имени. Почему мне сразу представляется, как я прижимаю тебя к себе, а ты рыдаешь и рыдаешь, но потом понемногу успокаиваешься в моих объятиях? И я запускаю руку в твои волосы, а ты поднимаешь на меня свои заплаканные голубые глаза и пытаешься улыбнуться… Как же я хочу увидеть это будущее… - Кёко… Кёко! – перед моими глазами возникло угрюмое лицо Мами. – Ты меня вообще слышишь? Ками-сама, что это вообще такое было? Куда меня понесло? Мечтаю о девчонке, которую видела один раз в жизни и не при самых приятных обстоятельствах? Да и выходит это само собой… Я точно схожу с ума. - Так что ты говорила? Заключила контракт ради парня? – отходя от своего видения, спросила я. - Именно. Подарила ему чудо, чтобы осуществилась его мечта… Как же её жертва похожа на твою, не правда ли? - Идиотка! – в сердцах выкрикнула я, напугав Мами. – То есть не ты, конечно, а эта Саяка… - я достала из кармана соломку и захрустела ей. Это немного помогло мне успокоиться. – Хотя ты тоже глупая, Мами, - улыбнулась я. - Почему это? – вытянулось её лицо. - Придумываешь какие-то глупые способы знакомить меня со странными девчонками, приглашая к себе домой, а потом ещё и сама меня соблазняешь… Тебе это не кажется… Мм… Необычным? – с насмешкой произнесла я. Мами замялась: - Я не знала, что так получится, у меня и в мыслях не было соблазнять тебя… Так само собой вышло… - Ага, а ещё моя семья жива, и у тебя сиськи первого размера. Ври кому-нибудь другому, Мами. Я тебя насквозь вижу, не зря столько времени у тебя тут торчала. Ты ведь умная девочка, Мами-семпай, - я встала и прошлась по комнате, разглядывая каждую мелочь, потом остановилась прямо перед блондиночкой, всё ещё оставшейся сидеть на своём диванчике, волей случая превратившемся в чёртов траходром. – Во что ты превратилась, Мами? Где та хорошая девочка, добрая и желавшая сражаться во имя справедливости, та, что была для меня примером во всём? Что ты с ней сделала? Она понурилась, а я, видя, что задела её за живое, продолжала: - У тебя ведь есть ещё кто-то, правда? Непохоже, чтобы ты встречалась с этой Саякой, - что-то во мне дрогнуло, но мне ещё было, что сказать. – По глазам же вижу, что кому-то ты обещала всё то же самое, что и мне когда-то. Хм… Неужели тот парень, из-за которого ты на меня наплевала? Впрочем, можешь не отвечать. Я ухожу. - Постой, Кёко! – она вскочила и обняла меня, как бы невзначай сковав меня в движениях. Пока такую наглость можно терпеть, у неё есть минута, чтобы меня переубедить. – Её зовут Акеми Хомура… Я сама не заметила… Не поняла, как… В общем, я не могу жить без неё, - говорила она, краснея всё больше и больше. Чёрт, так сильно засмеяться мне не хотелось ещё никогда. Что это за цирк? Кто она и где Мами? - Окей, Мами, а чего ты хочешь от меня? Мм? - Мы с тобой так близки, нас столько связывает, а сколько общих воспоминаний у нас двоих, у тебя и меня… - затараторила она, но вдруг осеклась и, взглянув мне в лицо, попыталась меня поцеловать. Минута вышла. Не говоря ни слова, я с лёгкостью высвободилась из, казалось бы, железных объятий Мами и просто ушла, не оглядываясь. Готова спорить: она просто отправилась на кухню, сделала себе ещё чаю и не спеша его выпила, думая об этой своей Хомуре. Или же разрыдалась, не находя себе места и предаваясь отчаянию… От этой новой Мами можно ждать чего угодно. Я же просто шла куда глаза глядят. Повернула раз, другой, третий, перелезла через забор в тупике… В общем, я прошла, наверное, через половину города, пока не оказалась перед забором огромного дома. Солнце уже заходило. Я вдруг очнулась. Где это я? Я пошла вдоль забора, с трудом продираясь через какие-то кусты, заглянула за угол, где, по идее, должны были находиться ворота. И застыла, как громом поражённая, потому что увидела её. Саяка… Теперь понятно, почему я здесь. Пути Господни неисповедимы, так? Она не одна. С ней мальчишка на костылях. Наверняка тот самый, из-за которого она теперь играет со смертью. Глупая девчонка. Голубки воркуют, но о чем, я не слышу. Я не понимаю, честно говоря, что я здесь делаю. К тому же, меня дико достают комары, один садится мне прямо на нос, и я с трудом сдерживаю себя от того, чтоб чихнуть. Наконец эти двое прощаются, и он, ковыляя на костылях, скрывается в доме. Саяка ещё немного постояла перед воротами в неуверенности, сжимая и разжимая кулаки. Мне всё ясно. Как можно быть настолько наивной дурой, чтобы отдать свою единственную жизнь из-за какого-то жалкого человека, да ещё и бояться ему признаться?! Как же меня это бесит! Как я ненавижу эти игры в супергероев! Она бы легко нашла счастье, не принося таких жертв, кто угодно мог стать для неё человеком, ради которого она была бы готова на всё, но злой судьбе было угодно, чтоб эта девочка пожертвовала собой ради чуда во имя какого-то человечишки. Я не понимаю её. И чем больше я её не понимаю, тем сильнее становится желание узнать, что она сама об этом думает. Темнеет. Девчонка делает пару шагов назад и, наконец, уходит. А я, оставаясь не замеченной ею, иду следом. Она идёт быстро, потому что уже поздно, иногда оглядывается по сторонам. Походка у неё немного мальчишеская, если бы не юбка от школьной формы, подумала бы, что парень. Ничего так парень. Мы зашли в едва освещённый переулок между домами. Я держалась на приличном расстоянии, услышать, как я иду, она не могла, но всё равно зашагала быстрее. Ну, зачем же так бежать. - Эй, Саяка, - громко сказала я. Она встала как вкопанная. Потом медленно развернулась и уставилась в темноту. Любая другая девчонка убежала бы, готова спорить. А она либо не боится смотреть в лицо трудностям, либо просто безрассудна. И меня пугает то, насколько я этим восхищена. Разглядев меня, она как будто выдохнула с облегчением. Я уверенно направилась к ней. - Кто ты? Что тебе от меня нужно? – без тени страха спросила она. И даже вроде бы начала сердиться. Я остановилась в метре от неё и с наглой ухмылкой посмотрела ей в глаза. - Ты тоже волшебница? – уже неуверенно спросила она. Я кивнула. - Расслабься. Я всего лишь хочу поговорить, - сказала я, доставая из кармана куртки печенье в виде рыбки и откусывая от него кусочек. – Я Сакура Кёко. - Мики Саяка, - дружелюбно-недоуменно говорит она. - Я знаю, - ответила я, откусывая ещё раз. Она всё так же смотрит на меня, ничего не понимая, а я закидываю в рот остатки печеньки и усиленно работаю челюстями, стараясь скорей прожевать, обходя вокруг Саяки и разглядывая её со всех сторон – надо же воспользоваться шансом, раз уж застала её врасплох. - Так что, Саяка, - говорю я. – Почему ты так долго топталась у дома этого парня? И, раз уж на то пошло, почему не призналась ему? Её лицо вспыхнуло. Теперь она злится. Очень хорошо. - Какого… - А какого ты, Саяка, потратила своё единственное желание на такую фигню? Да и зря, потому что боишься признаться в своих чувствах к этому мальчишке даже самой себе! - Да что ты понимаешь… - Кто ещё не понимает, дура. Магию нужно использовать только для себя. Неужели Томоэ Мами тебя и этому не научила? - Ты знаешь Мами? - Конечно, глупая. И сегодня вечером она ждала тебя. Зачем-то хотела нас познакомить, - сказала я, теперь, кажется, осознавая, зачем. - Надо же… А мы взяли и познакомились сами! - глупо хихикает она. - Шшш, - я прикасаюсь пальцем к её губам. - Ничего и никогда не происходит случайно… Я замолкаю и мы сливаемся в поцелуе. Мечтай, Кёко, мечтай. - Мне не хватало только знакомиться с такими, как ты! – гневно бросает мне она. - Молчала бы! Даже парня не можешь в себя влюбить. Мой тебе совет: сломай ему руки и ноги, чтобы он без тебя и пошевелиться не мог. Тогда он навсегда будет принадлежать тебе телом и душой, - со злостью набрасываюсь на неё я, наблюдая, как с каждым сказанным мной словом всё больше округляются её глаза. Ничего, Саяка, это только начало. – Если сама не можешь, могу помочь. Мы же волшебницы, а раз так, должны помогать друг другу… - А не пошла бы ты… - она мгновенно перевоплотилась и занесла надо мной свой меч. Я шагнула в сторону, лезвие пронзило пустоту. Я учтиво кашлянула, приведя её в замешательство своей невозмутимостью, и, воспользовавшись моментом, тоже приняла обличие волшебницы. Не хватает тебе пока опыта, чтобы тягаться со мной, Саяка… Она снова нападает, и её меч встречается с моим копьём. В то время как она старается изо всех сил, мне ничего не стоит сдерживать её натиск. Вот ты какая, Мики Саяка – всё храбришься и строишь из себя сильную, а тебя саму ещё защищать и защищать… Она подходит и так, и эдак, но я не раскроюсь. Скучно, перейду-ка я в наступление. В считанные секунды она оказывается лежащей на земле. Кончик моего копья у её горла, она, зажмурившись, ожидает смерти. Может, мне и правда стоит к чертям разбить её Самоцвет и отправить девочку в радужный рай для волшебниц? Так она хотя бы не будет больше страдать… В одно мгновение мысли об этом проносятся в моей голове, но она вдруг открывает глаза и смотрит прямо на меня. Совсем без страха. Готовая к любой участи. Да. Это то, что я хочу в тебе видеть. Я не выдерживаю. И копьё летит в сторону, прямо к мечу Саяки, со звоном падает рядом. А глупая я падаю на колени и заключаю её в объятия. А она рыдает, рыдает, как дитя, у меня на плече: - Зачем? Зачем нам сражаться друг с другом? Она плачет перед малознакомой девушкой, которая к тому же только что пыталась её убить. Вроде бы логики тебе не занимать, но это… Хотя ты совершенно права, кто бы там за что ни сражался, нам с тобой это делать ни к чему. И она всё не успокаивается, заставляя и меня крепче прижаться к ней и даже проронить пару слезинок: - Почему я такая несдержанная? Прости, что кинулась в драку… Ты ведь всё правильно сказала, а я… Я такая дура… - Но что дальше? Ты ведь всё равно любишь его. - Да, наверное. Я ведь должна действовать, правда? - шмыгает носом она. И тут же высвобождается из моих объятий, вскакивает и направляется в сторону, откуда мы пришли. На ходу она перевоплощается обратно, слегка пошатывается, но не замедляет шаг. Тоже сменив одеяние волшебницы на своё обычное, я тут же оказываюсь рядом, чтобы подхватить Саяку в случае чего. Всё-таки она нуждается во мне, я знаю. Так мы дошли до её дома. - Кёко, - вдруг произносит она, - зачем ты меня провожала? - Сама не знаю. Просто захотелось. Она уже стоит в дверях: - Мы ведь ещё встретимся? - Возможно, - пожимаю плечами я. – Всё возможно. Саяка с улыбкой заходит в дом. Громко хлопает входная дверь, а после в образовавшейся тишине отчётливо слышно стрекотание цикад. Я разворачиваюсь кругом и снова бреду куда-то. Я не знаю, чего мне хочется больше: восхищаться окружающим меня ночным городом или ломать и крушить всё от захлестнувших меня эмоций. Я ещё не понимаю, что такое между нами возникло. Но раньше такого точно не было. С Мами всё было совсем не так. Блин, уймись, Кёко! Ты же не могла так глупо втрескаться в едва знакомую девчонку? Но в то же время мы будто бы встречались раньше. Похоже на какую-то странную связь. Однако же она любит этого мальчишку, между прочим. Но он ведь не стена… Подвинется? Чёрт, не могу понять, что со мной такое. И где я, не знаю тоже. Хотя как раз это меня меньше всего волнует. Самоцвет в кармане начинает пульсировать. Достав его, я убеждаюсь в том, что рядом ведьма. Держа его в руке, я двигаюсь в том направлении, куда указывает его свет. Он мерцает всё сильнее, и вот я вижу заброшенный склад. Внутрь его заходят люди, или, скорее, зомби. В основном старпёры всякие, но есть и пара школьников. Конечно, когда ведьма насытится, убить её будет проще простого, но, может, детей мне стоит спасти? Из них всё ещё может вырасти что-то путное. Порываюсь войти в здание и сперва подсунуть ведьме старых толстопузов, но вдруг понимаю, что дико устала. Сегодня переживаний было как-то много по сравнению с месяцами затишья. Потому и решаю отдохнуть и немного перекусить. Чёрт с ними, со школьниками – кто они мне, в конце концов? Мою сестрёнку никто не спас от психа-отца. Не буду и я их спасать. Вмешаться в ход событий – нарушить их естественное течение. Как раз из-за меня, не в меру деятельной, и нашла свою погибель вся моя семья. Дура я, просто дура. В карманах у меня что-то осталось: полпачки сладких колечек, недоеденный пончик и несколько мармеладок, внаглую стыренных у Мами. Всегда умею воспользоваться моментом. Полакомившись и вновь набравшись сил, направляюсь к зданию склада, не забыв принять облик волшебницы. Судя по всему, ведьма уже неплохо отужинала, мой Самоцвет едва мерцает. Где этот чёртов вход в барьер? Ага, нашла. «H.N. Elly» - гласит надпись над входом в скромное поле твари. Пробираюсь через какие-то залы с телевизорами и отбиваюсь от фамильяров, которые тоже не прочь мной подкрепиться. Сама ведьма, по всей видимости, слишком занята, раз до сих пор меня не заметила, и мне это только на руку. Но сколько же ещё идти? У меня уже в глазах рябит. Телевизоры по одну сторону от меня показывают мою жизнь до того, как всё перевернулось с ног на голову: мама, отец, сестрёнка; наши хоть и нехитрые, но всё же совместные обеды, проповеди отца, на которых я сидела в зале нашей церкви и чувствовала себя самой счастливой девочкой на свете; наша единственная поездка на море… Я чуть не плачу, но это всё ерунда. Я привыкла. Каждая вторая ведьма развлекается такими штучками, чтобы ослабить противника. Зато взглянув направо, я вижу Мами, наши с ней вечера, всех ведьм, что мы когда-то победили вместе… и Саяку. Её удивлённое лицо, выражение на котором сменяется ужасом – сегодня дома у Мами; вот эта глупая в нерешительности стоит у дома этого своего парня; вот она в моих объятиях, и я вижу её лицо, которого, естественно, не могла видеть тогда: на глазах её слёзы, но сквозь них она на миг мимолётно улыбается. Этого достаточно. Одно моё движение, и все экраны разлетаются на мелкие кусочки. Зато Элли меня замечает и жаждет встречи, ну наконец-то. За небольшим столиком спиной ко мне сидит девчонка, которую даже можно принять за человека. У неё длинные волосы, собранные в два хвоста, что достают до пола – если, конечно, дно барьера можно полом назвать. Я подхожу ближе, всё отчетливей слыша чавканье. Ведьма отбрасывает в сторону человеческие кости, хотя могла бы этого и не делать, ей вполне по силам съесть кого-нибудь целиком и глазом не моргнуть. Ну или что там у неё… В общем, Элли вовсю расстаралась ради верного антуража. Этот человек явно был последним, а теперь ей хочется закусить волшебницей. Я усмехаюсь и подхожу ещё ближе. Она резко оборачивается, видимо, пытаясь устрашить меня тем, что осталось от её лица. И пострашней видали. Всего один удар – и её нет. Пока барьер рассеивается, мне становится скучно. Неужели не осталось сильных ведьм? Впрочем, неважно, главное – Семя Скорби у меня. Пусть оно и настолько слабенькое, что я даже не могу очистить Самоцвет полностью. Вернусь к себе в гостиницу, кажется, там есть ещё. А перед сном я помолюсь за Саяку.