Властелин Колец-4: Изменить Всё.

Приготовления к грядущему пиршеству начались уже с самого утра. Необычайно оживлённые эльфы в предвкушении пышного торжества порхали туда-сюда пёстрыми бабочками, переговариваясь и смеясь. С кухни доносились будоражащие ароматы диковинных кушаний, а в Каминном Зале менестрели готовили песни и истории, которые исполнят сегодняшним вечером для дорогих гостей Имладриса. Наконец, когда янтарно-оранжевый закат разлился в сером осеннем небе, виновники всей этой суматохи были со всеми почестями сопровождены в трапезную, где их уже встречал лучившийся радостью Хьюго Уивинг в чудесных одеяниях густого, бордового, словно вино, цвета. Бесчисленное множество свечей в изящных золотых канделябрах заливали просторный зал струящимся светом, мягко отражавшимся от искусно задрапированных узорчатой тканью стен. Великолепный стол в центре трапезной просто ломился от роскошных яств и напитков, поражавших воображение своим многообразием и изысканностью, а мерцающий воздух чуть дрожал от чарующих певучих голосов. По пути к столу актёры с нескрываемым любопытством вертели головами по сторонам, жадно впитывая глазами дивное зрелище. - Чем-то напоминает церемонию «Оскар», - украдкой шепнул Орландо зачарованному Элайдже. - Да ну, - с сомнением пробормотал тот, не сводя с эльфов широко распахнутых глаз. – Ничего общего, по-моему... - Больше похоже на чудесный сказочный сон, - послышался задумчивый голос идущего позади Вигго. – Или волшебную мечту, слишком прекрасную, чтобы быть запечатлённой на полотне художника... Наконец, все заняли свои места. Чтобы хоббитам было удобнее чувствовать себя за столом, эльфы предусмотрительно подложили подушки на сиденья их кресел, что послужило замечательным поводом для шуток и подтруниваний Дома и Билли друг над другом, пока Эстин осуждающе на них не шикнул. - Что это? – громким шепотом обратился к друзьям Дом, с любопытством ковыряясь в тарелке с пряно пахнущей смесью. – Похоже на салат! Орехи, сыр, какие-то листья... - Попробуй, - пожав плечами, предложил ему Билли. – Лучший способ выяснить! Монаган осторожно подцепил немного смеси и с опаской отправил себе в рот. Глядя на него, Бойд вопросительно приподнял брови. Доминик сделал пару движений челюстями, когда его глаза расширились, и он опустошил почти всю тарелку прежде, чем другие актёры успели его остановить. - Ну хватит, хватит, - дружелюбно похлопал его по спине Эстин. – Будешь потом несварением желудка мучиться... Привычных лекарств тут нет! Угощение было, что и говорить, в высшей степени восхитительным. Актёры продолжали дружно набивать животы до тех пор, пока каждый из них не смог уже больше съесть ни кусочка. Несколько эльфов с золотыми кувшинами в руках легко скользили среди пирующих, подливая в их кубки искрящийся напиток цвета летнего полдня. Хьюго с неудовольствием отметил про себя, что Бин опустошает уже четвертый. - Эй, дружище! – Шон выразительно помахал в воздухе пустым кубком, подзывая одного из эльфов. – Плесни-ка мне ещё! - Боромир! – сидящий неподалёку Мортенсен выразительно нахмурился, но тот в ответ лишь непонимающе пожал плечами. С разной степенью успешности актёры пробовали принять участие в неторопливой, льющейся рекой беседе между другими участниками пиршества, что оказалось совсем даже непросто, потому как приходилось постоянно следить за своей речью, дабы не сболтнуть лишнего да и вообще не переключиться ненароком на привычные темы проектов-контрактов-гонораров. Время от времени все они, включая и самого «Лорда Элронда», обменивались понимающими взглядами, очевидно ляпнув что-то не то, к счастью, заметное настолько явно лишь самим «чужакам». Всё же привычные в глазах настоящих обитателей Средиземья образы «Арагорна», «Леголаса», «Боромира» и других здорово выручали товарищей по несчастью, защищая их надёжным панцирем. В конце концов, актёры негласно пришли к одному и тому же выводу: чем меньше говоришь, тем меньше ошибаешься. Наконец, пиршество подошло к концу, и насытившиеся до отвала гости неспешно переместились в Каминный Зал, где эльфийские менестрели уже готовились исполнять лучшие из своих преданий и песен. Рыжее пламя в огромном камине полыхало ярче солнца, озаряя лица всех собравшихся, мягко сияли струящиеся одежды, искрились волосы, глаза блистали радостью и весельем. - Бильбо! – ловко прокладывая себе путь между многочисленными присутствующими, молоденький сероглазый эльф торопливо приблизился к Йену Хольму. – Ну наконец-то я отыскал тебя! Не забудь, сегодня ты обещал порадовать гостей и домочадцев очередной захватывающей историей! Что-нибудь новое, чего мы ещё не слышали... Хотя лично я был бы счастлив вновь услышать сказание о рыжеволосой Лилуэль и отважном Корбене, - нежные щёки эльфа предательски порозовели. - Гхм, - если бы Хольм всё ещё находился за столом, он бы непременно подавился. – Конечно, Ниэллон... Я помню... Вот только дух переведу немного, после столь сытного угощения. - О, - эльф смущённо зарделся. – Ну разумеется... Прошу простить мне мою горячность! Он вызвался проводить Хольма к его, то есть «Бильбо», обыкновенному месту в кресле у камина, на что пожилой актёр вполне благосклонно согласился. - Лилуэль! – невольно прыснул Билли. – Нет, ну вы слышали? Ох, и фрукт же, этот мистер Хольм! - А что, - Орландо широко улыбнулся. – У меня в запасе тоже есть немало подобных историй. Быть может, и мне попытать удачу, дабы увенчать себя славой великого сказителя? - Ну, в сравнении со мной у тебя никаких шансов, - самодовольно в ответ ухмыльнулся Бин. – Мне одной «Игры престолов» хватит на бесконечное множество вечеров... -...И так в Средиземье появились первые сериалы, - нарочито пафосно объявил Монаган. Как раз в это время заиграли менестрели, и Зал наполнился звуками волшебной музыки, чистыми и сильными, словно ручьи, берущие свое начало в заснеженных вершинах гор. И полились одна за одной бесконечные песни и предания, повествующие о былых временах, увенчанных неувядаемой славой и памятных премногими радостями и скорбями. Казалось, всё вокруг преобразилось, неожиданно заиграв новыми красками, и хотя актёры не понимали ни слова из песен эльфийских менестрелей, их часто бьющиеся сердца сладко щемило, а перед глазами, будто наяву, представали картины тех далёких, канувших в лету эпох: великие битвы, разворачивающиеся на полях сражений, пышные празднества, знаменующие грандиозные в своей торжественности события, воздвижения и разрушения, рождения и смерти, пламя и жар, и негасимое сияние тех дней, давно присыпанных пеплом времени. Когда утихла последняя песня, на глазах актёров блестели слёзы. - Чёрт возьми, в жизни не слышал ничего прекраснее, - невольно вырвалось у Бина, украдкой сморгнувшего застилавшую взгляд влагу. Его коллеги завороженно молчали, охваченные непередаваемым впечатлением. Однако вечер продолжался, и впереди их ждало ещё немало чудесного. Были и танцы, и сказания, и долгожданная история от «дядюшки Бильбо», на сей раз повествующая жадно внимающим слушателям о величайшем бедствии, в результате которого на мир снизошла вечная зима, и всё было заковано в лёд и холод.* И хотя другие актёры по ходу повествования то и дело обменивались насмешливыми взглядами, тем не менее, это не мешало им с удовольствием послушать знакомую историю в новом переложении, адаптированном специально для исконных жителей Средиземья. Танцами же удалось от души насладиться только Блуму и Шону Бину, потому как актёрам-хоббитам мешал рост, Хьюго – его высокий статус, Рису-Дэвису – гномья сущность, а Вигго вообще сомневался, подобает ли ему танцевать с другими барышнями в отсутствии Лив, а точнее, Арвен Ундомиэль. В конце концов, он решил, что всё же не подобает, а потому занял позицию наблюдателя, вместе с хоббитами и Рис-Дэвисом в невольном восхищении глядя, как грациозно и легко кружится в танце Орландо, как развеваются его длинные локоны, искрясь и сияя золотом, как блестят его смеющиеся глаза. Что и говорить, быть настоящим эльфом Блуму было необычайно к лицу. Бин, конечно, смотрелся далеко не так волшебно, но и его обычно надменное лицо лучилось весельем и радостью, когда он разделял очередной танец с прекрасной ясноглазой эльфийкой в струящемся серебристом платье. - Везунчик Блум! – с восторженной завистью вздохнул Доминик. – Не то, что мы – мохнолапые недомерки... - Ладно тебе, - добродушно откликнулся Эстин. – У него и в нашем мире фанаток было больше, чем у всех. Как-никак, прекрасный эльф Леголас! - Хочешь помериться количеством фанаток? – с азартом посмотрел на него Монаган, но тот лишь махнул рукой. - Парни, - с чувством выдохнул Билли, сердечно обнимая подвернувшегося под руку Элайджу. – Такое странное чувство какой-то абсолютной гармонии... Хочется, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась! И на этой светлой ноте актёры вновь замолчали, внимая чарующей музыке, переливчатому смеху и полностью растворяясь в этом золотистом сказочном сне, о котором недавно упоминал Вигго и от которого не хотелось просыпаться. *Отсылка у фильму "Послезавтра", в котором Йен Хольм исполнил роль Терри Рапсона.