Глава 6.
8 сентября 2014 г., 13:30
Рассвет только занимался, а Братство уже было готово отправиться в дальнюю и опасную дорогу. Элронд напутствовал отряд, ободряюще улыбаясь уголками губ. Фила не слушала речей мудрого эльфа. Эльфийка была в предвкушении незабываемого путешествия. Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, она пыталась заглушить ноющую боль в сердце. Она не знала, вернется или нет. Что будет ждать их в чужих края: смерть или победа?
Из не совсем приятных дум ее вырвал толчок в бок от гнома, мол, что стоишь, пора отправляться в путь. И, правда: члены Братства один за другим скрывались за белокаменной аркой, обозначающей конец границ дворца. Немного растерявшаяся Фила поспешно оглянулась на эльфов Имладриса. Все, как один, выжидающе смотрели на нее. Тут девушка увидела, как Элронд чуть махнул рукой в сторону арки, мол, уходи. На секунду она зажмурилась, подавила в себе самые плохие чувства и, подорвавшись с места, кинулась на Владыку с объятиями. Эльф растерялся на долю секунды, а после обнял её в ответ.
— Ступай, Филаэль, — тихо шепнул Элронд, проведя рукой по рыжей макушке, — Ривенделл всегда будет рад тебе.
— Спасибо.
***
Аро резко юркнула за угол сарая. Сюда доносились крики людей: отчаянные, громкие, полные боли и ненависти. Рядом с ее «убежищем» пробежали смертные мужи с вилами и палками. Как только они отдалились, волчица собралась сделать шаг, но тут же была застигнута врасплох. — А ну стой! Твердый голос заставил ее замереть и медленно развернуться. Перед ней стоял мужчина с луком на изготовку. Стрела была направлена точно в голову женщины. Губы Аро тронула легкая усмешка, настолько неправдоподобная и ядовитая, что заставила мужчину сильнее натянуть тетиву. — Тебя ищут, да? — недоверчиво поинтересовался он. — За тебя обещано большое вознаграждение! — И тебе нужно привести меня живой, да? — охрипший голос только придал ей какого-то опасного очарования. Немигающим взором она смотрела в глаза человеку; на ее лицо падала тень от черных спутанных кудрей. Он невольно сделал шаг назад и подтвердил: — Живой. — А зря. В единый миг по деревне прокатился ужасающий визг; алая кровь брызнула на землю из раздираемой когтями и зубами плоти. Так же быстро, как и превратилась в волка, Арадриаль вернулась в прежний облик. В этот миг в ее взоре что-то поменялось: исчезла холодность и смешинка, черные глаза наполнились отчаянием и гневом. Она еще несколько секунд выжидающе смотрела на труп, а потом, пнув ногой уже начавшее остывать тело убитого, яростно закричала: — Все не то! Почему ты не примешь их?! — голос стал грубым, показался мужским. Аро вскинула руки к небу. — Почему ты делаешь это со мной?! За что мне все это! Хотелось почувствовать хоть что-нибудь. Угрызение совести или жалость. Но в душе была пустота. Всепрожигающая. Ледяная. Она не почувствовала ничего, что дало бы понять об уплате долга. Она не знала этого человека и прекрасно понимала, почему именно все ее усилия катятся в бездну. Долгие-долгие годы попыток вернуть должок, отвязаться от Тьмы, наконец, разорвать давнюю сделку шли прахом. Смерть умеет доставлять боль, заставлять душу распадаться по частям, а сердце стучать так, что готовы сломаться ребра. В каждом сне, каждую ночь, как только Аро мысленно сопротивлялась, бежала прочь из мрака и холода. Пыталась сохранить хоть часть от когда-то светлой души. Она видела их. Семью. Отца и мать, братьев и сестер, бабушку и деда. Тогда не было и намека на подвох, такой подлый и жестокий. Стоило Аро попытаться проснуться, как тело переставало подчиняться. Наливалось железной тяжестью. Вот тогда снова наступала боль… Всепоглощающая. Уничтожающая. Опустошающая. Она раз за разом видела, как ее родных убивают: то Азог, от чьего вида в женщине вскипала давно утихшая ненависть, то сама Аро. Та Аро, которая жила во снах, была безжалостной и хладнокровной. Чувствовало волчье сердце, что начинает неумолимо твердеть. Остервенело попыталась вытереть кровь с подбородка. Стрела пронеслась около плеча, слегка оцарапала его. Аро дернулась, уходя в сторону. В прыжке обратилась в волка, понеслась прочь из деревни. А в янтарно-желтых глазах кипела решительность и упрямство. Она будет убивать. И будет делать это до тех самых пор, пока Смерть не оставит ее, решив, что долг возвращен.***
— Нет, друг мой, я не стану разворачиваться. Кан потрепал коня по холке и улыбнулся уголками губ. Из трактира он выехал еще на рассвете, решив, что так будет лучше. После того, как он решился поймать зверя и заставить его уйти из деревни, люди не давали Кану прохода. Каждый пытался хоть как-то отблагодарить его, неся еду и различные угощения. Охотник вежливо отказывался, мол, налегке быстрее. Недоверчивые и презрительные взгляды в его сторону исчезли. Конь, именовавшийся Соколом, вновь фыркнул и мотнул головой. — Нет, мы не промокнем, — на этих словах Кан поднял карие глаза к затянутому тучами небу. Солнце скрылось. На равнину, по которой они ехали уже несколько часов, пала тень. Кан твердо решил найти Арадриаль. Ему не понравилось, какой она стала. Убивать ее он не намерен. В Минас-Тирит возвращаться нельзя. Быть казненным не самая хорошая перспектива. Предавать старого друга — не лучше. В таком случае ему нужно просто уйти со службы. Навряд ли наместник прикажет искать его. Еще в детстве Аро и Кан нашли общий язык. Оба изгои общества, оба не любили свое происхождение. Кан прекрасно помнил то чувство отвращения к самому себе. Он свято верил в то, что не может быть любви между эльфом и человеком. Но ошибся. И чем больше старался оттолкнуть от себя реальность, тем больше она цеплялась за него. Знакомство с Аро вселило воодушевление, он постепенно начал принимать себя таким, какой есть. В детстве они всегда были вместе. Маленькая Аро никогда не отворачивалась от него, как другие, а он, в свою очередь, старался свыкнуться с тем, что ее семья — настоящий волчий клан. Ведь когда-то давно оборотней было много. И, возможно, Аро сейчас последняя. Очень трудно наблюдать за тем, как народы исчезают, как рушится то, что ты полюбил и чему смог доверять. На протяжение долгих лет они оставались верными друзьями. Мать Кана умерла при родах, ведь все-таки есть последствия от брака между человеком и эльфом. Отец, являясь человеком, не имел права жить вечно. В возрасте сорока лет Кан остался один. Тогда-то он и пошел на службу к наместнику Гондора. Для эльфа он был слишком молод, но для человека — самое то. Решимость и темперамент сыграли свою роль. Кан быстро обучился владению луком и мечом. Глядя на него, очень сложно понять к какой расе Средиземья он принадлежит: в нем были гибкость и грациозность, доставшиеся от матери, неувядающая красота души, сила тела и сердца; лицом же он был похож на человека, ибо не было острых ушей, или слишком утонченных черт лица. Вместе с Арадриаль они вполне хорошо дополняли друг друга. Характер волчицы вспыльчив, язвителен, Кан полная противоположность. В детстве каждый из них был горазд на спонтанные поступки, за которые расплачивались всегда вместе. Расставание друзей было болезненным для каждого. Семья Аро не могла долго оставаться на одном месте. Им пришлось уйти из деревни, в которой они жили несколько лет. Росшие вместе, разделявшие многие беды, они впервые вкусили боль расставания, почувствовали, как впервые обливаются кровью сердца. Понимал тогда Кан, что если они не уйдут, то быть им в беде. Люди начинали подозрительно коситься на странную семью. Все больше исчезал домашний скот, все чаще слышалось завывание около деревни. Кан снова ощутил болезненный укол страха и отчаяния, как тогда, после смерти отца. Семья Аро приняла его, отец девушки многому научил. Тогда молодому охотнику показалось, что он вновь теряет семью. Свою семью. Тогда, почти двести с чем-то лет назад, он видел ее в последний раз. Аро тогда было девятнадцать. Эта красивая черноволосая девушка, с непоколебимым характером, с чарующим взором матери, навсегда оставила след в его душе. Он запомнил ее хорошим другом, который всегда придет на помощь. Тогда-то, в последний день перед их расставанием, он и взял с нее клятву никогда не причинять вреда людям. Искренне она клялась ему, страстно уверяя, что не встанет на тропу зла и разрушений. «Но тогда почему сейчас? — неустанно спрашивал себя охотник. — Что случилось, Арадриаль? Где девушка со светлой душой и сильным сердцем? Что с тобой стало? Что заставило тебя сломаться?» Его вело желание разобраться. Слишком сильный контраст между доброй и понимающей девочкой и уже взрослой жестокой женщиной. — Нет, Соколок, — ласково усмехнулся Кан, — я уверяю тебя, мы найдем убежище до того, как пойдет дождь. Конь фыркнул, резко остановился, ударил два раза копытом в землю и двинулся дальше. — Ну и не верь, — буркнул в ответ охотник.***
Широкие равнины тянулись повсюду. Снежные шапки гор, видневшихся вдали, своими вершинами словно вонзались в свинцовые тучи. Небо готово было избавиться от тяжести влаги. Ветер тоже с каждым часом набирал силу, остервенело трепал одежду и волосы идущих по равнине путников. Братство, неустанно идущее с самого раннего утра, решило сделать привал. Гендальф приказал остановиться средь маленьких и больших камней, объяснив свое решение тем, что возможные шпионы не сразу распознают их средь серых великанов. Боромир и Арагорн принялись раскладывать вещи, хоббиты взяли приготовление обеда на себя, эльф легко вскочил на валун, всматриваясь вдаль. — Горизонт чист, как и равнина! — оповестил он, и его звонкий голос коснулся слуха присутствующих. — Эти эльфы, — тихо ворчал гном, разбирая рюкзак, — вечно выпендриваются. Будто он действительно видит настолько хорошо. — А еще мы слышим отменно, — рядом с гномом на камень плюхнулась Фила и с блаженством вытянула ноги. Хоббиты весело переговаривались и шутили, беззлобно толкаясь. Вскоре уже горел маленький костерок. Фила взглянула на сидящего в одиночестве Фродо. Хоббит рассматривал золотое кольцо, висевшее на веревочке. И снова эльфийка почувствовала что-то плохое, что-то, что заставило ее внутренне поежиться. От созерцания кольца ее отвел звук скрестившихся деревянных палок. Оказывается, Мерри и Пиппин повесили готовку на Сэма, а сами по очередности нападали на Боромира. Воин умело отбивал все неуверенные выпады и подзадоривал полуросликов колкими фразами, за что вскоре поплатился: один из хоббитов ловко пнул его по ноге, а после они оба повалили мужчину на землю. — Проворные малые, — улыбнулся Гимли, а после обратился уже к Филе: — А ты, женщина, сражаться-то умеешь? До этого светящаяся улыбка на лице эльфийки исчезла. На миловидном лице отразилось вселенское оскорбление. Но не было шанса у Филы озвучить гному все свои размышления по этому вопросу, так как их встревожил голос Леголаса, все продолжавшего всматриваться в горизонт: — Кребайн из Дунланда! Гендальф соскочил с валуна, на котором сидел секундой ранее и, лично убедившись в словах эльфа, крикнул: — В укрытие! Совместными усилиями они сумели быстро потушить костер и спрятать вещи. Фила юркнула за камень и прислушалась: над ними пролетела целая стая так нелюбимых ею птиц. Их крики еще долго стояли в ушах. Как только хлопанье крыльев стихло, Братство решилось выбраться из своего укрытия. — Шпионы Сарумана! — злобно прошипел Гендальф, тяжело опираясь на посох. — Нам нужно в лес. Там им нас не заметить. Темный густой лес принял их в свои объятия. Деревья здесь были высокие, с толстыми стволами и широкими темно-темно зелеными листьями. Из-под твердой почвы торчали корни, вились вокруг стволов и, словно бы по волшебству, опутывали ноги путников, стоило тем только задержаться на одном месте. Филе лес не понравился сразу. Она никогда не бывала в таких и слишком привыкла к красивым и приветливым лесам Имладриса. Хоббиты тоже не особо радовались такому повороту событий, а потому держались рядом и периодически оглядывались назад. Вертели головой и старались не запнуться об противные корни. Леголас иногда прищуривался и изредка тихо перешептывался с Арагорном. Спокойствие и уверенность излучал разве что Гендальф. Серый маг шествовал впереди всех и посохом расчищал дорогу. Фила решила присоединиться к нему. — Митрандир, а куда дальше? — она вцепилась в серый рукав хламиды. — Сделаем привал на какой-нибудь поляне, а там нам идти только через Карадрас. Фила невольно вздрогнула и почувствовала, как по спине пробежал холодок. Уж что-что, а Карадрас очень коварен. Она бы ни за что на свете не решилась идти через него. Но если Гендальф в своих словах уверен, значит, его не переубедить. И уж лучше Карадрас, чем эти злобные дебри. Тут с какой-то ветки над их головами раздалось карканье, после чего птица резко вспорхнула, улетая. Фила дернулась и остановилась, из-за чего в нее врезался сзади идущий Гимли. Гном заворчал, поправляя съехавший на нос шлем. Прыснув в кулак, эльфийка отскочила в сторону. Гимли недовольно покосился на Леголаса. — Опять этот эльф! От этих остроухих одни проблемы! Нет, чтобы сидеть в своих лесах, так лезут во всемирные проблемы! Ни в чем не повинный эльфийский принц шокировано уставился на коротышку. Еще несколько долгих секунд они сверлили друг друга взглядом, пока Гендальф где-то впереди не крикнул поторопиться. Наконец, они нашли подходящую поляну, чтобы остановиться на ночлег. На лес опускались сумерки и по просьбе Арагорна Фила и гном отправились в лес за хворостом. Эльфийка пошла в одну сторону, Гимли — в другую. Девушка сглотнула, удаляясь все дальше в лес. Огромные лохматые кроны деревьев закрывали последние клочки светлого неба, так что чем дальше она уходила в чащу, тем темнее становилось вокруг. Желая поторопиться, Фила напрягла все свое превосходное зрение, чтобы не запнуться и побыстрее найти и собрать сухих веток. По лесу она проходила четверть часа и, как только собрала охапку, уже решила уходить, но тут же остановилась. Светло-карие глаза удивленно уставились в землю на отпечаток звериной лапы. Эльфийка приметила неподалеку толстое старое дерево. Под ним и решила оставить хворост. Вернувшись к следу, она присела на корточки, внимательно разглядывая его: широкий, видны углубления от острых когтей. Включив все свои скудные навыки следопыта. Фила сделала вывод, что если след большой — зверь тем более не маленьких размеров. Тут она едва подавила восторженный вздох: неизвестное животное очень хорошо умеет распределять вес по телу, раз отпечаток едва виден. Любопытство двигало ею дальше. Обратившись в волчицу, похожую больше, как говорила сама эльфийка, на большую собаку, девушка двинулась по следам. Принюхиваясь, она старалась бесшумно двигаться вперед. Лишь рыжая шерсть мелькала средь кустов. С каждой минутой запах усиливался, а как только стал очень резким, волчица остановилась. До звериного слуха донесся треск сучьев. Оборотень лег на живот и медленно пополз к источнику шума. Через несколько секунд большие яркие глаза уже смотрели на исполинское животное. Волчица поджала хвост и постаралась не двигаться, чтобы ее не было видно за кустами. Так это был волк! Волк, который больше нее раза в три. Черная, покрытая пылью шерсть тускло блестела в свете луны, чье сияние падало на эту маленькую полянку. Волк дышал шумно и с хрипом, взрыхлял землю когтями и то прижимал, то поднимал уши. Фила не могла оторвать взора от этого существа. Опасный и прекрасный одновременно. Сердце кольнула зависть: обыкновенный волк и то больше нее, настоящего оборотня! Тут зверь сел, устремил большие желтые глаза на луну и затянул свою песню. И был этот вой грустным, словно что-то печальное сдавливало волчье сердце, спокойным и безнадежно настойчивым. Решив, что пора уходить, Фила медленно постаралась отползти обратно. Но тут задела головой куст, ветки затрещали, девушка наступила на шишку и с новым треском раздавила ее. Волк оборвал вой. Вспыхнули гневом желтые глаза, заметив того, кто наблюдал за ним. Фила не растерялась, поднялась, оскалилась и прижала уши, всем своим видом показывая, что может дать отпор. Но исполин не торопился нападать. В желтом внимательном взоре зажглось удивление, сменившееся непониманием, а затем и вовсе пропало. Резкая мысль подобно ядовитой стреле вонзилась в сознание эльфийки, страхом отравляя все ее существо. На что она надеется?! Да ей и пяти минут не продержаться! Решение пришло не менее молниеносно, и девушка рванула назад. Не помнила Фила, как неслась вперед, головой задевая нижние ветки, как перепрыгивала витиеватые корни. Затормозила она уже около толстого старого дерева, вернулась в свой прежний облик, схватила хворост и вновь изо всех сил побежала дальше. Не успела девушка выскочить на поляну к Братству, как в ту же секунду врезалась в Гимли. Вместе они завалились на землю, рассыпав весь хворост, которые каждый из них с таким трудом собирал. — Ми-трандир! — выпалила Фила, едва поднимаясь и вновь чуть не падая. Гимли разразился новым потоком проклятий. Девушка налетела на мага. Волшебник, куривший трубку, чуть не подавился дымом. Братство соскочило со своих мест, встревоженное поведением эльфийки. — Там!.. Там!.. — Филе отчаянно не хватало воздуха. — Да что там?! — не выдержал Гендальф, легонько встряхивая ее. Вдохнув побольше воздуха, Фила выпалила: — Волк! Митрандир, нам нужно поискать другое место, вдруг он опасен! Маг нахмурился, словно о чем-то задумавшись. — Гендальф, — позвал Арагорн, — Филаэль может оказаться права. У Сарумана теперь повсюду шпионы. — Как он выглядел? — волшебник положил руку на плечо девушки. — Ты запомнила, как он выглядел? Эльфийка поспешно закивала головой. — Огромный очень. Шерсть черная… — Не может быть… — выдохнул маг, на секунду смежив веки. — Фила, поведешь меня. Арагорн, идешь с нами. Остальные ждите. Фила послушно пошла вперед. Вместе они вышли на ту поляну, все также залитую лунным светом. Эльфийка внутренне сжалась и предпочла спрятаться за спину Арагорна, который вытащил меч. Ее же оружие осталось в лагере. К счастью девушки и к огорчению мага волка уже не было. — Ты уверена, что видела его здесь? — грозно спросил Гендальф, оборачиваясь. — Да. — Он где-то поблизости, — тихо шепнул Арагорн и посильнее сжал рукоять меча. — Вот и я это чувствую, — невесело усмехнулся маг. Тишина леса была пугающей. На какое-то время они замерли, готовые уловить любое движение или шорох. Фила внимательно вглядывалась в темноту лесной чащи, и каждый раз ей мерещилось, что всюду она видит эти большие желтые глаза. — Нет, это бесполезно, — словно к самому себе обратился Гендальф. — Возможно, мне показалось. Волшебник уже развернулся, жестом делая знак, мол, пора уходить. Вдруг раздался насмешливо-кроткий голос: — Нет, не показалось, Вольнагард. Все как один обернулись. Кто-то тенью скользнул вниз, будто спрыгивая с дерева. Из тени в лунный свет кошачьей походкой вышла женщина. Она мотнула головой, отчего тяжелые черные локоны рассыпались по плечам, открывая взору смуглое лицо с довольно красивыми чертами лица. Черные глаза блеснули, на губах расплылась ироничная улыбка. Женщина уперла руки в бока и выставила правую ногу вперед. — Я рада видеть тебя, Вольнагард, — она уж как-то насмешливо склонила голову в приветствующем жесте. — Давно не виделись. — И я тебя, — не менее иронично отозвался маг, опираясь на посох и оглядывая старую знакомую. — Это ты напугала мою спутницу до дрожи в коленках? — Она твоя спутница? Неужели оборотень? — насмешливость в голосе женщины резко исчезла, а Фила внутренне содрогнулась, когда в ее сторону посмотрели горящие каким-то потайным огнем глаза. — Как видишь, Аро. Ты наверняка думала, что являешься единственной? Должен уверить тебя, что нет. Теперь настала очередь Филы раскрывать от изумления рот. — Интересно, что же ты тут делаешь? — Путешествую, — после легкой заминки ответила Аро. — Помниться мне, что при самой первой нашей встрече мне и гномам ты ответила то же самое. — Голос мага стал холоден и недоверчив. В одночасье усмешка в черных глазах сменилась злостью. Женщина вновь посмотрела на Филу, оценивающе оглядела Арагорна, а потом громко произнесла: — Ну что ж, мне было приятно повидать старого друга. Но, увы, я должна вернуться в деревню, в которой обустроилась. Она вновь чуть склонила голову и развернулась, собираясь уйти. — Нет, ты идешь со мной. Фила вздрогнула: она давно не слышала в голосе волшебника столько разочарования и властности. Женщина остановилась. Развернулась, глядя на мага из-под бровей. Гендальф смотрел на нее не менее грозно. — Это почему же? — Если тебе дорога жизнь, то не советую торопиться с уходом, — отрезал маг и без дальнейших разъяснений пошел в сторону лагеря. Арагорн усмехнулся, следуя за волшебником. Фила, наткнувшись на недобрый взгляд женщины, тоже поспешила удалиться. Та, провожая волшебника взглядом, мысленно пыталась прожечь в его макушке дырку. Оставшееся на поляне Братство сильно удивилось, когда вместе с волшебником, человеком и эльфийкой из леса вышла совершенно незнакомая им женщина. Ну, как, незнакомая? Кое-кто сразу узнал ее.
