Когда молчат - кричат.

Как и предсказывал Рон, миссис Уизли устроила Гарри допрос. — Рон с Гермионой, похоже, считают, что вам не стоит возвращаться в Хогвартс. Его покоробило это «Рон с Гермионой». — Ну, да, мы уходим из школы. — Могу ли я поинтересоваться, почему вы приняли такое решение?.. Их разговор получился коротким и довольно неловким. И все же Гарри надеялся, что достаточно ясно дал понять, что он не вернется в Хогвартс. Его друзья будут с ним — и это исключительно их собственное решение. Он жутко досадовал на миссис Уизли за ее любопытство и усиленную заботу, которую было трудно отличить от тирании. И в то же время мучился от чувства вины за свою неблагодарность — очевидно, что мать Рона хотела сделать как лучше не только для своего сына, но и для самого Гарри. Уже через час все надежды на ее лояльность потерпели крах. Внешне все выглядело так, будто миссис Уизли вняла его словам. По факту — она нагрузила их всех работой по подготовке к торжеству. Да так, что в течении нескольких дней он не мог перемолвиться с Гермионой и Роном и парой слов без лишних свидетелей. Ему было нетрудно помочь, но Гарри злила необходимость все время быть на расстоянии от друзей. К тому же, к нему в душу закралось нехорошее подозрение, что мама Рона все время старается оставить того наедине с Гермионой. А Гарри — наедине с Джинни. В один из таких дней они накрывали стол к обеду. — Кажется, — начала Джинни, — мама решила, что если не давать вам троим общаться, то этим она отстрочит ваш уход. В Поттере тут же вспыхнуло раздражение: — И что дальше? Кто-нибудь другой убьет Волдеморта, пока мы готовим пирожки с мясом? — Так вот, что вы задумали?! — шокировано переспросила Джинни. По тому, как она побледнела, Гарри понял, насколько она потрясена. Уже жалея о сказанном, он тяжело вздохнул, и, обойдя стол, оказался рядом с Джинни. Взял ее за руки выше локтя — чтобы она успокоилась, но в то же время,была на расстоянии. — Джинни, послушай, я... Договорить он не успел. В столовую ворвалась миссис Уизли, но увидев разворачивающуюся перед ней сцену, поспешила извиниться: — Ой, простите, я не знала, что вы здесь... — и, улыбнувшись, стала пятиться обратно к выходу. Ей явно принесла удовольствие картина «Джинни — почти — в объятиях — Гарри». В Норе была нелепая планировка: сходя с лестницы второго этажа, вы попадали в маленький холл, а из него — прямо в столовую. Таким образом, все происходящее в ней можно было наблюдать с нижних ступенек. И именно там сейчас стояла Гермиона. Судя по выражению ее лица, она вовсе не разделяла радость Молли. * * * Гермиона сидела в комнате мальчиков в компании Рона и занималась сортировкой книг. В последние дни она все время была в его компании, и даже знала, кому была этим обязана. Конечно, Рон — не самый плохой вариант компаньона для уборки и готовки; ведь постоянного присутствия Джинни она бы не вынесла. Но ее безумно раздражал внимательный, словно выжидающий, взгляд миссис Уизли. Интересно, чего она ждет? Что они с Роном бросятся друг в другу в объятия, и станут клясться во взаимной любви до гроба? Гермиона знала, что в долгу перед матерью Рона — хотя бы за то, что она позволяла приезжать каждое лето в Нору, и таким образом быть ближе к Гарри. И все же, ей хотелось хоть разок изменить своему хорошему воспитанию и прикрикнуть на Молли: «Оставьте меня и Рона в покое! И верните нам Гарри. Верните МНЕ Гарри!». Пытаясь справиться с охватившим ее раздражением, Гермиона поправила выбившуюся прядь, и, нахмурившись, стала перебирать стопку книг. Она прекрасно относилась к мужской части семейства Уизли. Даже имея некоторые недостатки, они все были замечательными и добрыми людьми. Но женщины... Мать и дочь были истинными ведьмами — во всех смыслах. Гермиону и Джинни никто никогда и не воспринимал как подруг. Но никто кроме них самих и не догадывался, насколько серьезное и ожесточенное между ними было соперничество. Еще когда они учились на четвертом курсе, Молли уверовала, что Гарри неравнодушен к Гермионе. И с тех пор не спускала с нее глаз. За внешней заботливостью скрывалось пристальное внимание. Все это попахивало паранойей. Но интуиция Гермионы подсказывала ей, что она не ошибается на этот счет. В комнату вошел Гарри. Казалось, он хочет со всей силы захлопнуть дверь, но все же он взял себя в руки и аккуратно прикрыл ее. Гермиона усмехнулась, подумав, что Гарри выглядит сейчас точно так же, как она себя чувствует. Он молча прошел мимо нее и сел на раскладушку. Все еще улыбаясь, она решила обратить на себя немного его внимания: — Привет, Гарри. Он поднял на нее взгляд, и, не сдержав ответной улыбки, спросил: — А ты-то как выкрутилась? — Видишь ли, матушка Рона забыла, что мы еще вчера перестелили все постели, — не без злорадства ответила она. По их тону становилось понятно, как оба относятся к сложившейся ситуации. — Мы тут насчет Грозного Глаза разговаривали, — вмешался в их диалог Рон. — Я считаю, что он все-таки жив... * * * -...а Грюма, я думаю, трансфигурировали и набили... — Хватит! — вскрикнула Гермиона и залилась слезами. Черт! Когда их обсуждения зашли так далеко? И как Гарри умудрился довести Гермиону до слез? — Ну что ты! Гермиона, я вовсе не хотел тебя расстроить... Он хотел обнять и успокоить ее. Но не успел он подняться на ноги, как Рон уже оказался рядом с ней. Обнимая ее одной рукой, а второй выуживая из кармана не слишком свежий носовой платок, он укоризненно смотрел на Гарри, покачивая головой. Все это ввело Гарри в ступор. С каких это пор его друг стал таким чутким и внимательным? Заботливый, утешающий Гермиону, Рон определенно ему не нравился. Впрочем, таким Рон не нравился и Гермионе — судя по тому, что она явно намеренно уронила ему на ногу «Чудовищную книгу о чудищах». После криков Рона и извинений Гермионы обстановка разрядилась. Гарри понял, что настал черед его серьезного разговора с друзьями. — Послушайте, — начал он, — я знаю, что после похорон вы сказали, что отправитесь со мной. Но вы вовсе не обязаны... — Нет, Гарри, это ты нас послушай, — с убеждением отозвалась Гермиона, — мы идем с тобой. Это было решено месяцы тому назад, авернее сказать, годы. И после этих ее слов они оба почувствовали, насколько сказанное ею правдиво. Он знал, что Гермиона, как бы страшно и трудно им не приходилось, никогда не оставит его. И вдруг ему вспомнилось, как во время их «милой» беседы, миссис Уизли в сердцах спросила его: «Зачем втягивать во все это Гермиону? Разве девочка должна подвергаться опасности, скитаясь вместе с вами?». Он попытался объяснить ей, что им не справиться без ее знаний и навыков. Сказав это, он сразу понял, что это неправда, вернее, далеко не вся правда. Гермиона была необходима ему. Не столько ее блестящий ум, сколько она сама. Он подозревал, что без ее поддержки и участия не выдержит, не справится с испытаниями, уготованными ему судьбой. Все же он решил настоять на своем: — Вы уверенны, что продумали всё как следует? — Ну, посуди сам, — в тон ему ответила Гермиона. — Вещи уже несколько дней как собраны, поэтому мы можем отправляться в любую минуту. Мы украли большую часть Оборотного зелья из запасов Грюма. Кроме того, я изменила своим родителям память, и они теперь живут в Австралии. Если я переживу поиск крестражей, я найду их и верну им память. А если нет — что ж, они будут жить в безопасности и довольстве. Видишь ли, они даже не подозревают, что у них есть дочь, — на этой фразе ее голос дрогнул, и глаза во второй раз за этот день наполнились слезами. Как и в прошлый раз, Рон подскочил к Гермионе и приобнял ее. В других обстоятельствах такое поведение Рона разозлило бы Гарри, но он сидел, словно пораженный громом, и не находил слов. Он знал, как сильно рискует из-за него семейство Уизли. Он видел замаскированного упыря, болеющего «обсыпным лишаем Рона». Кроме того, Ронне просто пропускал год в школе — он все это время будет подвергать свою жизнь опасности. Однако жертвы Гермионы не шли с этим ни в какое сравнение. Хотя ее родители не принадлежали к магическому миру, он знал, что семья — самое дорогое, что есть у нее в жизни. И Гермиона отказалась от всего, чтобы быть рядом с ним. Она прервала его размышления, когда уже взяла себя в руки: — У нас все равно остается много проблем. — Да, — отозвался Рон, — например, как мы уничтожим крестраж, когда найдем его? — Я кое-что почитала об этом... — заметив удивленные лица Гарри и Рона, она на мгновение замялась. Но все же стала рассказывать им, как добывала книги из кабинета Дамблдора. — Но когда ты это проделала? — спросил Гарри, с неверием глядя на нее. Она продолжила, ловя на себе взгляд его зеленых глаз — таких светлых, почти прозрачных в дневном свете. И медленно таяла, видя в его глазах столько обожания и восхищения.