Когда молчат - кричат.

Гарри Поттер стоял на заднем дворе Норы и пытался справиться с охватившей его дрожью. Их было всего четверо: он сам, Хагрид и миссис Уизли с Джинни. В доме на Тисовой улице, слушая Грозного Глаза, он с трудом сдерживал бушующую в нем ярость. Она накатывала волнами, душила его. Втянуть в это опасное приключение Гермиону! И Флер! И даже участие Тонкс, настоящего мракоборца, казалось ему лишним. Но чем ближе был вылет, тем дальше отступала ярость, уступая место тревоге. Джинни стояла рядом с ним. Гарри повернулся к ней, и она, не дожидаясь его вопросов, начала объяснять: — Рон и Тонкс должны были быть первыми, но портал вернулся без них. То же самое с папой и Фредом. Вы с Хагридом здесь. Люпин с Джорджем, если успеют, будут здесь через минуту. Он застыл в ожидании. Где-то на краю его сознания билась мысль о том, что это же Джинни рядом с ним!Джинни, которую он не видел больше месяца! Но сейчас и речи не шло о том, чтобы хоть как-нибудь реагировать на ее присутствие. В его душе волнение за остальных вытеснило любые другие эмоции. Дальше события развивались с огромной скоростью. И каждое оглушало его. Вот он видит Люпина, который тащит на себе раненного, залитого кровью, Джорджа. Вот ссорится с Ремусом. И наконец громкий шум, возвестивший о том, что кто-то еще вернулся. Люпин и Гарри синхронно метнулись к задней двери. Быстрота их реакции, слаженность и сходство движений напоминали о том, что они оба ожидают не только своих друзей и соратников. Во дворе стояли двое. Уже издалека Гарри заметил высокую статную фигуру Кингсли. А значит, с ним была и Гермиона. Он только сейчас понял, что с ней не могло случиться что-то плохое, пока рядом Кингсли. Ледяная рука, сжимавшая до этого его сердце, стала ослаблять свою стальную хватку. Гермиона была цела, и, кажется, невредима, хотя и изрядно напугана. Подбежав к ней, он схватил ее в объятия, крепко прижав к себе. Сама Гермиона в эти минуты не помнила себя от счастья. Ожесточенная погоня Пожирателей дала понять, как тщательно те готовились к встрече с ними, и насколько близка опасность, и даже сама смерть. Гермиона догадывалась, что едва ли Орден вернется в Нору в полном составе. Скользя ладонями по спине Гари, стараясь успокоить его и насладиться мгновениями близости, она сама приходила в чувство. Она жива, Гарри жив. Разве что-то еще имело значение? Она прислонилась щекой к его щеке, и он не спешил отстраниться. Ей было совершенно все равно, кто их мог увидеть: миссис Уизли, Джинни, Рон... Гарри стоял, все так же обнимая Гермиону и не выпуская ее из своих рук, наблюдал, как Кингсли направил свою палочку в грудь Люпину. После короткого «обмена любезностями» все четверо поделились новостями и вошли в дом. Он сразу прошел в гостиную к дивану, на котором лежал Джордж. Около него стояла Джинни, и теперь, когда его мысли не были так заняты страхом за жизнь Гермионы и всех остальных, он наконец смог обратить на нее свое внимание. Он будто вновь разрешил себе чувствовать, и ощутил желание обнять её. «Совсем как пару минут назад — свою лучшую подругу», — прозвучал в его голове ехидный голос. Он не мог отрицать того, что два эти желания несравнимы; ему так сильно нужно было ощутить присутствие Гермионы,что он, не раздумывая и не мешкая, прикасался к ней и обнимал. К счастью, в это мгновение из кухни послышался сильный грохот, и он бросился туда, не давая себе всерьез задуматься над своим открытием. * * * Когда Рон с Тонкс прибыли, Гермиона испытала облегчение. Не такое затопляющее всю ее душу, как при виде Гарри, но все-таки достаточно сильное, сильнее, чем за любого другого человека. Не считая, разумеется, опять же Гарри. К облегчению примешивалось чувство вины. И она сама обняла Рона, чтобы показать, что и он ей не безразличен. — Я в порядке, — произнес Рон, похлопывая ее по спине. Складывалось впечатление, что ему, как всегда, неловко видеть такую демонстрацию эмоций от Гермионы. — Рон великолепен! — сообщила Тонкс. — Правда? — И вечно это удивленный тон! — сварливо сказал он, отстраняясь. Вполне возможно, что он на самом деле обиделся. Но она не хотела сейчас об этом думать. В этот момент, обращаясь к Рону, в разговор вмешалась Джинни: — Я пойду, скажу маме и папе, что с тобой все хорошо. Гермиона не на шутку разозлилась. Несмотря на свою внешнюю темпераментность и эмоциональность, Джинни могла быть потрясающе холодной и бесчувственной, впрочем, как и сам Рон. Но в Роне его хорошие побуждения всегда перевешивали плохие, чего нельзя было сказать о его сестре. Она была так зациклена на Гарри, что, увидев его живым, абсолютно потеряла интерес ко всему остальному, включая собственного брата. Рону сейчас вовсе не помешало бы немного внимания от его единственной сестры. Но во взгляде Джинни не было ни радости, ни облегчения. Не желая наблюдать это, Гермиона отвернулась и увидела обнимающихся Люпина и Тонкс. Глядя на них, она вспоминала, как Тонкс, лихо спрыгнув с метлы, бросилась в объятия Ремуса. Точно так же, как сама Гермиона сегодня дважды бросалась в объятия Гарри Поттера. * * * Чувствуя нарастающую боль в шраме, Гарри выскользнул из дома. Он шел по двору, размышляя о связи между палочками. В какое-то мгновение боль в шраме стала невыносимой, и он оперся об огородную калитку. Стоя с закрытыми глазами, он отчетливо видел скорчившегося на полу Олливандера и слышал холодный взбешенный голос Волдеморта. Когда наконец все закончилось, он открыл глаза. И только спустя несколько секунд понял, что рядом стоят Рон и Гермиона, и она совсем близко, почти лицом к лицу с ним. — Как ты себя чувствуешь? — с тревогой спросила она. — Ну, наверное, все же лучше Олливандера... Закончив свой пересказ видения, он внимательно всмотрелся в их лица. И если Рон выглядел напуганным, то Гермиона едва дышала от ужаса. - Твой шрам! — выдохнула она. — Но ведь такого больше не должно случаться! Не давай вашей связи снова установиться! Дамблдор не хотел этого... Он не знал, что ей ответить. Гермиона и не ждала ответа, чувствовала только, насколько он подавлен и потерян в пугающих событиях этого вечера. Она только сейчас ощутила, насколько холодная у него рука. Обычно это ее руки были ледяными, а ладони Гарри были согревающе-теплыми. Она стиснула его руку крепче, накрывая ее второй ладонью, надеясь передать ему столько тепла, сколько сможет.