А оно тебе надо?

      Надо ли говорить, что Эрик и Роман разрывали меня на части весь день? Но все обошлось. Кристина вернулась сама - к Эрику, конечно, - и мои вопросы просто проигнорировала.       Я же... что мне оставалось? Я жила мыслями об Эрике. И я боялась спать. Каждую ночь я накачивалась снотворным после трех-четырех чашек кофе, чтобы только не засыпать естественным образом. Я боялась снова встретится лицом к лицу со своими кошмарами. Мне не помогало ничего. Только искусственный сон, только ложь.       У меня перед глазами все плыло, когда я утром ехала в Политех, музыка не помогала взбодриться. Я забросила волейбол, оправдывая свои пропуски крайней занятостью... я лгала Эрику, будучи не в силах признаться. Я понимала, что с ним лучше не заговаривать на эту тему. Я перестала общаться с близкими подругами, лишь изредка звонила Кристине и интересовалась, как у нее дела – исключительно из-за тревоги за Эрика.       Словом, я сходила с ума, и мое безумие было бесконечным. Я жила в кольце страхов, и ничто не могло мне помочь. Я нуждалась в Эрике, эгоистично нуждалась. Вдобавок я нуждалась в своей группе. Им оставалось всего два шага до победы, Эрик и Кристина прекрасно сработались с ними.       В тот вечер я сидела на ледяном полу Политеха и смотрела прямо перед собой. Мне ничего не хотелось. Только лечь и умереть, только разрушить эту клетку страданий и страхов.       - Анна! О Господи, Анна! Что с тобой? Поднимайся. Поднимайся, вот так... посмотри на меня! Анна!       Эрик тряс меня, а я была как во сне. Сил реагировать почти не было.       - Анна... - его голос был нежен. - Ангел мой, Анна...       - Помоги мне... прошу тебя, помоги... - сорвалось с моих губ, и все погрузилось во тьму.

***

      Я стояла в своей личной темнице. Осколок зеркала в руке причинял боль, но я знала лишь одно.       Боль освобождает меня.       Я вонзила его себе в грудь, глядя в глаза Призраку-Батлеру. Это моя жизнь. И сейчас мы расстаемся. Прости, но это так.       Я не Кристина, и я не буду ей.       Я хочу уснуть... уснуть с его именем на губах.       Я люблю тебя, Эрик. И я не хочу просыпаться в мире, где ты не любишь меня.