Обида

— Покоряться? — спросил я. — Зачем же покоряться? Пользы от этого нет. В жизни мы платим за все двойной и тройной ценой. Зачем же еще покорность? Э.М. Ремарк Когда в окно моей комнаты, сквозь тяжёлые темные шторы, стал робко пробиваться красный луч заходящего за горизонт солнца, мне всё-таки пришлось оторвать своё прекрасное лицо от такой теплой и мягкой подушки. Крепким сном я всегда лечил внезапно настигнувшую меня мигрень. Обычно это случалось не так уж часто, но в этот раз повод был таким, что не хотелось просыпаться вовсе. Темные длинные волосы сильно спутались и мешали мне, но приводить себя в порядок я не спешил. Нежась в уютной постели, меньше всего я желал спускаться к ужину, видеть вечно радостного брата и вечно сварливую тётку Элизу. Хотя сегодня она должна была ликовать как никогда. Получив вчера письмо от герцога Фон Ливена, в котором говорилось о нашей с братом скорой свадьбе, она просто сияла от счастья. Наконец-то сбылась её главная мечта - избавиться к чертям от своих племянников... Осознание того, что ты живешь в доме, в котором тебе не рады, раздражает до жути. А её вечно бледное лицо, холодный взгляд, равнодушный тон и эти противно поджатые губы и вовсе вселяли ужас. Нас с Рафаэлем она никогда не любила, хоть и души не чаяла в своем брате, то есть в нашем, нынешне покойном, отце... Всегда твердила, что он был альфой благородных кровей и чистой души человек. Но он не был ангелом. Никогда. Я всегда знал, что отец мечтал о сыне-альфе, но сначала наша матушка подарила ему меня - обычного омегу, а после, когда мне исполнилось 4 года, родился брат. Но и тут отца ждало полное разочарование, ведь Рафаэль был бетой. И отец как-то приугас, в то время, как матушка из-за тяжёлых родов чахла изо дня в день. Вскоре она умерла, а отец безбожно запил. Поначалу, мне не казалось это проблемой, но вскоре этот недуг потускнел на фоне ...игр в карты. Именно… Кто бы мог подумать, что добрый и тихий вдовец пустится во все тяжкие и проиграет сначала свою текстильную фабрику, потом наше поместье под небольшим городком Бриг, а после... он проиграет меня какому-то герцогу - такому же заядлому картежнику... Я помню тот вечер, как сейчас. В то время тетка Элиза уже занялась нашим воспитанием и планировала переезд в фамильное поместье Фабиан в самом Туне, и ей лишь было нужно получить разрешения нашего отца, как вдруг случилась эта трагедия. Тем июльским вечером он как всегда вернулся домой пьяным, но в его глазах читался дикий страх, словно он только что убил человека. - Элиза, убери Рафаэля и Габриэля. Я хочу... мне нужно с тобой поговорить... – запинаясь, шептал альфа. И Элиза, почувствовав что-то неладное , тут же приказала нам удалиться. - Габи, пусти, - противно капризничал мой брат и мотал своей русой макушкой в знак протеста, - Я тоже хочу послушать! - Тише, Раф, - шикнул я на него, приоткрывая дверь детской и жадно прислушиваясь к шипящим голосам где-то внизу, - Ты ещё маленький... - Мне уже десять, - как-то обиженно протянул бета, но все же отстал от меня и, громко засопев, демонстративно отвернулся к окну. А я всё слушал, слушал и слушал .. И не мог поверить в глупость отца, ценнизм людей и невероятный страх за себя... - Ты все мозги пропил, Ганс, дьявол тебя раздери! - тетка шипела на потерянного мужчину, словно змея, хотя она и внешне была похожа на неё. Вечно холодная женщина средних лет в тот вечер не скупилась на эмоции и брань - О чем ты думал, осел?! - Элиза... я не... не хотел, чтобы так, - виновато оправдывался отец и в отчаяние хватался за её длинную черную юбку, как бы падая сестре в ноги, - Фон Ливен, он же вроде неплохой, верно? - Ты это у меня спрашиваешь?! Откуда мне знать? Как ты только мог додуматься до этого проиграть в карты... собственного ребенка?! Помню, как на мгновение я перестал дышать, замерев на полу-выдохе, когда услышал своё имя. И как, чуть ли не вскрикнул, тут же представив себя в качестве какого-нибудь слуги в богатом доме старого герцога. - И-и? Когда этот герцог… придет за долгом?- не могла успокоиться тетка, нервно поправляя свою высокую медную причёску. Её молочная кожа тут же покрылась ужасными пятнами. Женщина так изрядно нервничала, что, казалось, будто ещё немного, и она воспламенится на глазах. - Элиза! - тут же возмутился отец, делая лицо важным, словно он не меня в карты проиграл, а заключил мировую сделку. Альфа более уверенно выпрямился и, тряхнув светлой головой, завалился на диван, - Ты все не так поняла! Мы просто договорились с герцогом фон Ливеном... - Договорились?!! - Именно. Когда сыну герцога исполнится 16 лет, мы просто обвенчаем наших детей... эта семья очень богата, что плохого в том чтобы свести наших сыновей? И тетка замолчала, переваривая услышанное, но для меня ничего не изменялось. - Ганс, - более мягко произнесла она, присаживаясь на широкий красный диван рядом с поникшим мужчиной, - Ну мы же не в средневековье живем. Люди изобретают машины, а в домах появляется электричество, а вы с герцогом сводите детей как каких-то собак! - Это не так! - А как?! - Все будет хорошо, Элиза... Все будет хорошо, - без конца повторял отец, который уже абсолютно трезвый с особой мольбой смотрел на сестру. "Всё будет хорошо", - повторил мысленно и я себе, ложась в постель и стараясь скорее забыть разговор взрослых. "Всё будет хорошо", - тихо прошептал над моей кроватью отец среди ночи и поцеловал меня спящего в лоб. На секунду мне показалось, что щеки его были мокрыми... Но мне не было хорошо, и сон не приходил. Я, словно, чувствовал какое-то наваждение. Отец повесился в собственном кабинете той же ночью. Я один из первых обнаружил его, сорвавшись на оглушающий крик прислуги. Столько лет прошло, а в памяти до сих пор его большое тело, висящее посередине комнаты, стеклянные полузакрытые глаза и осознание того, что моя жизнь в чьих-то руках. Отец предпочел сбежать, оставив нам лишь кучу долгов и чувство страха, но я без конца повторял его последние слова… Всё будет хорошо. Всё будет хорошо... * * * В комнату стучали уже порядка трех минут. Сомнений не было, ко мне ломился брат. С Рафи у нас были вполне теплые отношения, не то, чтобы мы души друг в друге не чаяли, нет, такого не было, но и ненавидеть мы друг друга не могли. Хотя... всё же определенная пропасть в наших отношениях была. И имя ей зависть... Раф завидовал мне из-за моей кукольной внешности, хрупкой фигуры и высокого роста, так не характерного для омег, а я завидовал брату из-за его беспечной улыбки, приклеенной к лицу и тому, что он бета... К слову, после того потрясения, связанного со смертью отца, я сильно изменился, да и мой организм в целом. Всё будто заснуло внутри... Я хоть и считался омегой, но течки у меня не было ни разу, от того и запах был не такой сладкий, как у других омег моего возраста. Я не понимал, кто я. И терялся в себе, живя в ожидании, что однажды этот герцог всё же нагрянет ко мне со своим сынком и лишит меня свободы. Ведь я никогда не чувствовал себя омегой, а потому занимался спортом, ездил на лошадях, много читал, словом делал всё, чтобы не быть похожим на этих смазливых мальчиков, которые вырядившись в розовые рюши и истекая раз в несколько месяцев, умирали от вожделения. Я так боялся, что однажды меня выдернут из моей жизни. И это случилось... - Прекрати... - раздраженно шикнул я на брата, впуская его в комнату. Рафи как всегда был в хорошем настроении и, поправляя свой тёмный жилет, просто сбил меня с ног. - Ты должен спуститься к ужину. Элиза ждет, - защебетал он и принялся раздвигать тяжёлые шторы, впуская последние лучи солнца уходящего дня. Его золотистая макушка всё мелькала перед глазами, а я про себя заметил, что было бы неплохо быть обладателем русых волос, но он не ценил этого и постоянно жадно рассматривал мою темную копну. - Я не хочу никуда идти... - Габи, - разочарованно вздохнул брат и тут же подметил, как я морщусь от того, что он произносит мое имя именно так как я ненавижу, - Эль, послушай, - тут же исправился он, - В свадьбе нет ничего такого страшного. Бета заявлял мне это так словно ему было не 16 лет, намного больше, чем нашей тетке. Порой, меня раздражал его оптимизм и то, что он был намного удачлив меня. - Конечно, Раф! Тебя ведь тоже выдают замуж, только не за сына герцога, а за его кузена... Выкрикнув это брату, я понимал, что Раф ни в чем не виноват, просто так совпало, что Максим Фон Ливен был чертовски красив, и даже по одним лишь слухам уже хотелось влюбиться в него, а про моего жениха - Александра Фон Ливена все молчали, будто боялись спугнуть меня чем-то. Это было не честно! Я был красив, так почему моим женихом оказался не Максим? - Да какая разница, Эль? Главное, что они оба альфы, - бета словно издевался, злорадно посмеиваясь надо мной в то время, как я, застегнув пуговицы своей домашней темной сорочки и убирая волосы в хвост, сверлил взглядом низкорослого мальчишку. - Может быть в том, что Максиму - почти 21, а Александру...всего 16… Но Рафаэль лишь пожал плечами, не понимая о чем речь, и с видом победителя, покинул мою комнату. Всё будет хорошо… Всё будет хорошо, иначе мне придется спуститься в Ад и лично набить морду отцу, который поставил на кон своего старшего сына и... проиграл. За ужином было абсолютно спокойно, и лишь изредка я ощущал довольную улыбку тетки и ту эйфорию, которую излучал брат. Исходя из переписки с семьей ныне покойного герцога Фон Ливена, в конце августа все соберутся в их замке и вначале сыграют свадьбу Рафаэля и Максима, а вначале сентября - мою и этого сопливого подростка, ибо отец Александра - Томас Фон Ливен не мог разорваться и осилить двойное торжество. Элиза была не против, да и я тоже. В отличии от Рафа, я сначала увижу жениха и только потом выйду замуж. Но перспектива вступить в брак "вслепую" брата ничуть не пугала. Он же полностью тонул в фантазиях о любимом и в рассказах о том, какой же Максим замечательный. Мне же оставалось лишь ждать. Так я и ушел после ужина, не проронив ни слова и не притронувшись к еде. Горничная шустро собирала мои вещи, аккуратно складывая их в дорогу, а я лишь успокаивал себя тем, что как только Александр узнает о моем "маленьком" секрете по поводу моей неполноценности, то сразу же раздумает вступать в брак.