Незнакомец

Легкое прикосновение к кисти сводит с ума. Ты скользишь ладонью вверх, забираясь под белый рукав жакетки. Я вздрагиваю от невесомого касания предплечья подушечками пальцев. Каждое их движение током прошибает мое тело оставляя тянущую боль внизу живота. Мы так давно не были с тобой близки. Я пересаживаюсь к тебе на колени, снимая твою надоедливую футболку. Страстно целую тебя в губы, сплетая наши языки, пока руки погружаются в мягкие светлые волосы. Не размыкая поцелуй, спускаю пальцы вниз, к рельефным мышцам и небольшому животу, который ты успел наесть себе частыми походами в Макдональдс. Ты тоже возбужден и даже не пытаешься это скрыть – пелена на глазах с лихвой тебя выдает. Безжалостно разорвав мою блузку, при этом игнорируя пуговицы и мои возражения, ты припадаешь к моей шее, оставляя заметные засосы. Из горла вырывается полустон–полувдох, я молю тебя о том, чтобы ты больше не медлил и переходил к действиям. Ты слышишь мои просьбы, отстраняешься и расстёгиваешь пряжку ремня. Эти воспоминания нахлынули будто неконтролируемая высокая волна, которая в любой момент может смести твой здравый смысл. Я пошатнулась и чуть не уронила кисточку из ладони. Палитра упала на пол, раскрасив его в оттенки серого – под стать хреновому настроению. Голова гудела после вчерашних слез и алкоголя, нещадно кружилась, а ноги переставали слушаться. Хотелось просто оставить незаконченную картину и лечь спать, но сегодня я не могла себе это позволить. Во что бы то ни стало закончу ее. Все началось несколько дней назад, когда мы с Лаксом, после получения благословения отца, отправились в ресторан отпраздновать это событие. Любимый подготовил все как нельзя лучше – зарезервировал столик на крыше в окружении горящих свечей, от которого шла дорожка роз до входа. Изнутри заведения была слышна живая музыка – какой-то знаменитый скрипач играл здесь сегодня. Да и ночной город дополнил необычную атмосферу, добавляя уединения – в груди появилось чувство, будто весь остальной мир сейчас живет отдельной от тебя жизнью и рядом есть только он в своей нелепой черной шубе. От таких мыслей уголки рта поползли вверх, и я прыснула, а он, смутившись, спросил, что не так. - Почему ты не отдал свою шубу швейцару на входе? – поинтересовалась я. - Чтоб если вдруг тебе, Малыш, станет холодно, я мог тебя чем-нибудь укрыть. – Признался он. Я оглядела себя с ног до головы. И правда. Мой прикид нельзя было назвать вечерним, да и такому месту он вообще не соответствовал – синие скинни, босоножки и красный топик – к тому же, в такую осеннюю погоду даже белая жакетка сверху не спасала меня от пробирающего ветра. – Ты в таком сексу…кхм, коротком топике, что я опасаюсь. Так что лучше накинь. – Он протянул мне свою шубу и я одев, ощутила родной сладковатый запах. От этого голова пошла кругом. Не помню, сколько, просто укутавшись, вдыхала аромат с одежды, но меня прервал официант. - Мэм, что вы будете заказывать? – Я очнулась, резко открыла глаза, осматриваясь вокруг. Напротив меня сидел улыбающийся Лаксус, готовый в любой момент разразиться смехом. Неужели, я слишком надолго ушла в себя? - Простите. - Я мигом прокрутила меню, размышляя, что мне выбрать. Взгляд остановился на любимых спагетти Карбонара. – Их, пожалуйста. - Да, мэм. – Официант услужливо записал заказ и испарился. Когда мы остались наедине, Лаксус не выдержал. Он буквально лежал на столе от смеха. Я выслушивая его историю о «нанюхавшейся Кане» тоже не смогла удержаться. Причем смешной являлась не сама история, главной героиней которой была я сама, а то, как он мне ее, захлебываясь, рассказывал. *** Заказ принесли через пятнадцать минут. Аппетитные спагетти по-гречески с жаренным беконом и отдельной мисочкой пармезана для меня и говядина под медово-ореховым соусом – для Лакса. Я не задумываясь, бухнула всю миску пармезана в тарелку. Его, как масла, много не бывает. Вкус блюда оказался просто замечательным, а это значит, что Дреяр с местом не ошибся. Он продумал абсолютно все, до последней детали, чтобы этот день стал для меня идеальным. Не думаю, чтобы кто-то еще в мире так обо мне заботился. Ну, если не считать отца. После окончания трапезы, официант услужливо забрал посуду и через пять минут принес два бокала шампанского. - Давай выпьем за нас! – Предложил любимый. Я подняла свой бокал и легонько коснувшись его бокала, осушила свой до половины. На дне, сверкая белым золотом и маленьким бриллиантом лежало дорогущее кольцо от Тиффани (в чем в чем, а в цене я уж точно не ошиблась). Я дрожащими пальцами достала его и удивленно посмотрела на Дреяра. - Что это значит? – Голос на миг перестал меня слушаться и конец фразы я говорила с хрипотцой. - То и значит, Малыш, – он встал из-за стола, забрал у меня кольцо и, встав на колено, произнес, - выходи за меня? Я знаю, что еще рано и ты можешь спокойно упрекать меня в том, что я тороплюсь со своим решением, но, поверь, я взвесил все за и против и уже для самого себя решил, что хочу быть только с тобой. Я не прошу тебя сразу становится моей женой, понимаю, что это серьезный шаг и, возможно, нам нужно еще через многое пройти для этого, но… Считай меня эгоистом, собственником, кем угодно. Просто я хочу быть уверенным в том, что ты будешь моей, что в любой момент я смогу чувствовать твою поддержку, твое тепло рядом с собой. Что ты никогда меня не покинешь. Понимаешь, о чем я? - Ага. – Я зажала рот рукой, чтобы Лаксус не увидел как сильно дрожат мои губы. – Я все понимаю. – Предательская слеза скатилась по щеке и я заметила страх в глазах любимого. – Я согласна. – Лаксус, улыбнувшись, надел на безымянный палец кольцо и легонько поцеловав, крепко обнял меня. А я так и не успела сказать ему, что готова хоть сейчас сыграть с ним свадьбу. *** На этом закончилось все прекрасное. Остаток вечера мы, обнявшись, стояли около балкончика, наблюдая за людьми и машинами внизу, играли в непонятные игры и как-то пытались развеселить себя. Когда я в очередной раз выиграла его, дверь на балкон резко открылась и на балкончик с диким выражением на лице влетела фифа. Стройная, с идеальным макияжем и в облегающем вечернем платье – была похожа на картинку из известного модного журнала. Я на ее фоне почувствовала себя некомфортно, т.к. выглядела совсем неподходяще. - Лаксус, дорогуша! – Ослепительно улыбаясь, произнесла она. – А я тут услышала, что наша знаменитость находится здесь. Как же давно мы не видились, милый. – Эта фурия приблизилась к нему и обняв, поцеловала в щеку. От ее слов «дорогуша» и «милый» меня мутило. – Как я вижу, ты тут с ней. – Последнее слово она произнесла с каким-то отвращением, осмотрев меня с ног до головы. – Боже ж ты мой… Где ты ее откопал? – Ругательства застряли где-то в горле, а она меж тем заново вернулась к созерцанию МОЕГО любимого. – А в прочем, - мягко провела ладонью по его руке она, - Лаксусочек, почему ты к нам не заходишь? Так неожиданно бросил такую замечательную работу. - Прости, Джини. – Лаксус убрал ее ладонь со своей руки. – Были обстоятельства. Как ты видишь, - он взял меня за руку, - я тут не один. Поэтому, если не сложно, я прошу тебя оставить нас одних. - Ууу… - Она наиграно надула губы. – В таком случае, - хитро потянула блондинка, - пообещай мне, что мы потом встретимся и все обсудим. - Хорошо. Обещаю. А теперь, пожалуйста, оставь нас одних. – Лаксус учтиво улыбнулся, а меня прошибло током. Да какого она имеет право так разговаривать с моим парнем, даже без пяти минут мужем? Вот гадина. Я взорвалась и потянулась врезать, но Лакс меня остановил. Он схватил меня за руку, а эта фифа, нагло улыбнувшись мне вышла в главный зал. - Как ты можешь это терпеть? - Я вырвала руку. – Да кто она вообще такая? - Она модель и по совместительству пассия моего начальника. – С грустью ответил он. - Какого начальника? – Я взорвалась и теперь никак не могла успокоиться. – Не обманывай меня, Лакс! - И в мыслях не было. - Тогда как ты мне объяснишь ее прикосновения? – Я в гневе размахивала руками в разные стороны. – И это ее мерзкое «Лаксусочек»? – Пытаясь в точности ее изобразить, я на октаву повысила собственный голос. Получилось нечто отвратительное. Что же, очень на нее похоже. - Стоп, Кана. – Он поднял ладони в примирении. – Ты что, ревнуешь? – Лаксус чуть улыбнулся, а я и так понимая, что ревную вместо тихого разговора и объяснения ситуации, решила просто уйти, совершив самую большую ошибку в своей жизни. - Сейчас это не важно. Держи. – Я сняла кольцо и отдала Лаксусу. – Видимо, ты прав. Мы еще не готовы и поторопились с решением. Знаешь, Лакс, храм строят только на выровненной почве. Поэтому, не стоит задумываться о женитьбе до того, пока ты не разберешься со всеми своими фифами. - Да нет у меня никого! Как ты это не поймешь? – Улыбка Лакса окончательно исчезла, а он начал повышать голос. - Не кричи на меня! - Я и сама уже перешла на крик. – Лакс, скажи мне честно, ты с ней спал? – Я посмотрела ему прямо в глаза, надеясь узнать правду. «Прошу не отводи взгляд!» - молилась я, но моим мольбам не суждено было сбыться. Лакс опустил свой взгляд, так и не сказав ни слова. – Все ясно. - Шепотом, будто лишь для себя самой, произнесла я. Сняв шубу и повесив ее на стул, я вышла в главный зал, сталкиваясь с удивленным взглядом официанта. Пробежала вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, не боясь ушибиться. Сейчас меньше всего я боялась этого. А больше всего того, что все прекрасное в нашей общей с Лаксусом жизни закончилось. Что вообще закончилось понятие «мы». Теперь его не будет рядом, не будет улыбок, прогулок, попоек… Его поддержки. До этого момента, я особо не задумывалась над тем, как сильно завишу от него. Как сильно люблю и хочу, чтобы он был рядом. Холодный воздух резанул по легким, напоминая мне о том, что я еще жива. Больше не было смысла бежать. Стало ясно, что догонять меня не будут. Да и есть ли смысл? Смысл в дальнейшем существовании, если тот единственный, кто всегда был рядом и помогал, сейчас стал каким-то чужим? Как он мог? Как? Я кашляю (быстрый бег дает о себе знать), пытаюсь хоть как-то прийти в себя, сгибаясь в три погибели, пряча ладони подмышками, чтобы не замерзнуть. Оглядываюсь и не замечаю никого вокруг. Пустая улица рядом с протекающим каналом и я, одиноко стою на мосту в свете такой же одинокой луны. На душе гадость, в мыслях гадость и в жизни гадость. Не хочу и не могу поверить в то, что он мог сделать такое… Что мог изменить с такой, как она. Я даже не могу простить ему то, что он мог подумать об этом. Мог касаться ее так же, как меня. Я чувствую себя грязной и обманутой. Собрав остатки сил, в молчании добираюсь до дома, поднимаюсь в свою комнату и залезаю под душ – смывать следы его прикосновений. Тру мочалкой кожу до появления нездоровой красноты, вытираю набежавшие слезы и напялив полотенце, выхожу в комнату. Мой взгляд падает на мольберт – когда-то, до появления парня, он был моим утешением, а теперь остался лишь старым верным другом. Одевшись в домашнее и нацепив фартук, я подхожу к мольберту, устанавливаю чистый белый лист – знак новой жизни без Лакса, блондинистой стервы и всякой романтической чепухи – поднимаю одну из кистей, предварительно макнув ее в серую краску. В голове уже давно появился конечный вариант картины. Я склеила его из собственных страхов и переживаний. Проходит несколько часов, прежде чем, я заканчиваю половину работы. Уже видно, как будет выглядеть картина в итоге и, в принципе, можно было бы дать себе минутку отдыха. Меж тем, я продолжала. Ни поздний час, ни просьбы отца не могли заставить меня остановиться. Я хотела полностью выложить все свои эмоции сегодня и сейчас, покончив со всем, что меня тревожит. Образ картины менялся с потоком моих мыслей. Вначале я хотела нарисовать серую пустошь, с темными облаками и такой же речкой, что протекает меж холмами. А посреди этих холмов, труп Джини. Затем, когда мне припомнились общие воспоминания и ее мерзкие клички, я решила зашить ей рот. Потом мне припомнились ее ладони и то, как она гладила Лаксуса. Это сыграло решающую роль. Теперь на холсте, прямо в центре картины, расположилась расчлененная блондиночка, с удивленным выражением лица и зашитым ртом в луже крови. Как же меня радовала эта картина! Это моя маленькая месть. Ближе к утру картина была закончена. Смыв с лица и рук остатки краски, я завалилась на кровать и мгновенно уснула.