Старший.

Итак, здравствуйте! Меня зовут Фили, и я гном. Точнее - гномий принц, но обо всём по порядку. Я племянник знаменитого Торина Дубощита, Короля-под-горой, родного брата моей матери Дис. Отца своего я помню плохо. Дядя рассказывал, что он погиб в битве с орками, но все мои детские отрывочные воспоминания об отце связаны только с чем-то хорошим. Его рассказы о храбрых воинах нашего рода, которые могли вступить в схватку с любым врагом и победить, я мог слушать часами. Они с Торином были отличными рассказчиками, и каждая история была непохожа на другую. Часто я представлял себя одним из таких смельчаков, вооружённым тяжёлым двуручным мечом или секирой, сносящим головы орков и гоблинов на поле брани, и думал, как бы гордились мной родители и дядя. Нет, я не был заносчивым и избалованным, просто, как и любой мальчишка-гном, мечтал о подвигах и славе. Торин даже как-то обмолвился, что из меня выйдет хороший правитель, и что он возлагает на меня большие надежды. Я подрастал и, конечно, замечал, что мир вокруг меня меняется. Одну из первых осознанных перемен я заметил в маме. Обычно такая стройная, не в пример другим женщинам-гномам, она неожиданно стала полнеть. Вернее, даже не полнеть, а… круглеть, причём это касалось только её живота. Я тогда не понимал, что это означает, и всё думал, думал, с какой стороны подойти к этому вопросу. А однажды увидел, как отец гладит живот мамы и улыбается так, будто выиграл какой-то спор. Я не утерпел и подошёл ближе, а они, заметив меня, протянули руки, подзывая к себе. - Мама, а что это у тебя тут? – по-детски наивно спросил я, показав пальцем на округлость её тела. – Пирожки? Вспоминаю об этом и над собой же смеюсь. Вопрос наивного ребёнка, ещё даже не догадывающегося о том, откуда берутся такие, как он. - Нет, милый, это не пирожки, – улыбнулась мне мать и взлохматила мои волосы. – Это… подарок тебе. Скоро тебе не будет скучно играть, потому что ты уже будешь не один. - А мне и так не скучно, – насторожился я. – У меня же есть вы с папой и дядя Торин. - А скоро у тебя появится младший братишка или сестрёнка, – на лице отца тоже сияла счастливая улыбка. Я тогда не мог понять, чему они так радуются. - Он там? – я снова указал на мамин живот и неожиданно почувствовал, как во мне закипает злость. Пусть ещё детская, глупая, но, всё же, злость. - Да, милый, там. Ты увидишь его уже этой осенью, – мать снова захотела погладить меня по голове, но я отшатнулся. - Почему вы меня не спросили? – неожиданно злобно выкрикнул я, сжимая кулаки и стискивая зубы, чтобы не разреветься. – Мне не нужен был никакой брат и никакая сестра! Мне и без них неплохо! - Фили, ты что? – отец обхватил побледневшую маму за плечи, изумлённо глядя на меня. – Это же твой родич. Ты его ещё не знаешь, но он уже тебя любит. - А я его - нет! Я его ненавижу! Не хочу делиться своими игрушками и своей комнатой! Это всё моё! Всхлипнув, я выскочил из родительской спальни и побежал к себе с твёрдым намерением собрать пожитки и сбежать из дома. Если они так со мной поступили, думал я, то пусть и возятся со своим новым ребёнком, а я уйду странствовать. Признаться, я почти ушёл, когда все легли спать. До этого заходил отец, пытался поговорить, сказал, что мама расстроилась и теперь плачет, но я держался твёрдо, отвернулся к стене и не произнёс ни слова. Честно, сейчас мне очень стыдно за такое своё поведение. Ничего от меня не добившись, папа пожелал мне доброй ночи и покинул комнату. Когда дом затих, я забрал собранную в путь сумку и неслышно выскользнул на улицу. Несмотря на то, что был август, в воздухе витала прохлада, и я, будучи в одной рубашке, сразу замёрз. Но отступать было нельзя. Глубоко вздохнув, я решительно направился к воротам, но только вышел за их пределы, как наткнулся на дядю Бофура, который, видимо, выводил пони в ночное. - И куда это мы собрались, на ночь глядя? – весело поинтересовался он, сдвинув на затылок свою забавную шапку-ушанку. - Странствовать… – угрюмо ответил я, обдумывая, как бы улизнуть. - Почему один? – продолжал выпытывать Бофур. - Потому что… Я больше не нужен папе и маме. У них скоро будет новый ребёнок, а я теперь лишний. - Это кто же тебе сказал, что ты лишний? – внимательные серо-зелёные глаза дяди никак не хотели меня отпускать. - Они даже меня не спросили… - Иди-ка сюда, – Бофур подвёл меня к большой деревянной колоде, усадил на неё и сам сел рядом. – Ты же почти взрослый парень, верно? Я кивнул. Мне хотелось побыстрее закончить этот разговор и уйти. - Вот поэтому представь себя на месте любого взрослого, – продолжил дядя. – Ты женишься, обзаводишься милым сынулькой, в котором души не чаешь. Он подрастает, и ты начинаешь задумываться о том, что твоему сыну нужен будет тот, кто поддержит тебя в любую минуту, будет любить бескорыстно и никогда не бросит, когда придёт твоё время уйти в иной мир. - Собаки тоже любят бескорыстно, – попытался возразить я. - Да, но собака не даст тебе совет, не обнимет, когда тебе плохо или грустно, не прикроет твою спину, когда это будет нужно, – Бофур как-то грустно улыбнулся и потрепал меня по плечу. – Поверь, это маленькое существо, которое растёт в животе твоей мамы, будет тебе самым близким. - Я всё равно не люблю его, – я продолжал упрямствовать. – Из-за него родители будут любить меня меньше… - Наоборот, теперь их любовь к вам возрастёт вдвое. Поверь старине-Бофуру, он знает, что говорит. - Нет… Не люблю и всё! - Ладно, пойдём тогда, поможешь мне с пони? Надо вывести их попастись. - Пойдём… Уходить из дома я уже не хотел, но продолжал убеждать себя в том, что новый гном, который появится в нашем доме, моего внимания не дождётся. Надумал родиться, вы посмотрите! Я помог дяде Бофуру отвести пятерых наших пони в загон и спутать их, чтобы не убежали. Всё это время из моей головы не шли мысли, как теперь жить дальше. Утром я, конечно, получил взбучку от отца, когда выяснилось, что я хотел сбежать из дома. Мне стало немного стыдно, потому что мама опять плакала, и я попросил прощения за свой поступок. Но с новоявленным родственничком общаться не хотел и выяснять, как он там «мило шевелится», отказался. Мне пришлось как-то увидеть какую-то мамину родственницу, которая приезжала к нам со своим мелким сыном. Это был один здоровенный орущий рот. Больше я такого пережить не хотел, а теперь, видимо, всё повторится. Вот я и решил, что когда в нашем доме появится это существо, я попрошусь пожить к дяде Торину.