Время меняет людей

      Несколько последующих дней превратились в сплошное мелькание и беготню. Я перестал различать времена суток. Ложился спать только по команде Вольфрама, который придерживался здорового образа жизни. К тому времени, как он зовет меня ложиться спать, я уже валюсь с ног. Засыпаю, как по щелчку пальцев. Раз! И я сплю без задних ног. Однако Вольфрам мог вскочить посреди ночи, подбежать к письменному столу, засветить свечку и что-то записать. Думаю, он мог вспомнить о чем-то важном, или ему бы приснилась новая идея насчет свадьбы.       Голова забита только этим у всех. Все королевство готовится к этому событию. Каждый житель страны хочет внести какой-то свой вклад в празднество на весь мир. Жители Нью-Макоку воспринимают нашу с Вольфрамом свадьбу, как долгожданное событие, мол, два неопытных и неуверенных, но любящих сердца, наконец, решили стать одним целым. Пошло прозвучало… Ну да ладно… В общем, так считают те, кто живет за пределами столицы, а вот горожане уже так не воспринимают королевскую свадьбу. Они часто видят, как обитатели замка Клятва-на-Крови, гонцы или даже я с Вольфрамом проносятся ураганом по всем магазинам, закупая и заказывая все необходимое. У нас с Вольфрамом, как и у Гюнтера и Гвенделя уже крыша едет от всей этой подготовки. Лично я уже просто не могу…       Мой день начинается с пинка Вольфрама или с легких потрясываний со стороны Кельвина, который, в отличие от Вольфа, предпочитает мягко будить меня, не прибегая к грубой силе, как мой жених. В самом деле, мы же с ним женимся… Почему Вольф не может быть нежнее со мной? В конце концов, я скоро стану его мужем… Кхем… Если доживу до этого дня… После пробуждения следует умывание, одевание, завтрак, а потом все остальное время творится какая-то неведомая хрень, которую я описать ну никак не смогу. Знаю только, что в середине этой фигни следует небольшой перекус, потом вторая половина этой хрени, далее ужин, ванна и сон.       Пара плюсов в этой утомительной подготовке к свадьбе все-таки есть — Вольфрам совершенно перестал драться во сне. Либо он приучил себя к спокойному сну, потому что между нами спит Кельвин.       Подготовкой занимаемся не только я и Вольфрам. Разумеется, наши мамы нам помогают. Точнее, они сами все делают… Вернее, даже не делают, а «феячат». После их «колдовства, которое наверняка станет жемчужиной свадьбы» наша с Вольфом задача расхлебать эту кашу, пока она не пришла в исполнение. Скажу сразу, что это задача отнюдь не из легких, ведь дамы начинают скандалить, мол, ничего мы не понимаем, потому что мы парни, а парни никогда не понимают девушек. И прочий бред на эту тему. Что интересно, то Вольфрама они слушают, а меня вообще ни в какую. В такие моменты хочется возопить «А вы не забыли, кто здесь король?! Та-а-а-ак! Где мои корона и Моргиф?!» Но потом я вспоминаю, что с этими леди лучше не связываться. Но все же, почему они слушают Вольфа, а меня — нет? У него есть лидерские качества? Ну, есть, у меня тоже есть, но меня-то не слушают! Значит, дело не в них… А в чем тогда?.. Может, в том, что из нас двоих Вольфрам больше похож на невесту, чем я? А подготовкой к свадьбе всегда занимается невеста, а жених курит в сторонке… Все, я понял. Вольфрам-невеста, поэтому его слушают. Ну, и пускай. Вы бы сказали, что я могу отдохнуть, раз такие дела, а я бы ответил: «Нифига!» Вольфраму надо задействовать абсолютно всех, даже тех, кто не имеет к этому вообще никакого отношения. Сейчас он реально беспощаден. Как-то я решил вздремнуть, потому что устал, а он нашел меня и приказать идти и нарезать ленточки определенной длины. Изверг, а? Но это тоже делает его милым.       Но есть тот, кого вся эта беготня ничуть не нервировала. Сможете угадать, о ком речь? Думаю, все сразу догадались, что я говорю о Конраде. Этот великан всегда остается спокойным и снисходительным и, что бы мы с Вольфрамом не придумали и не наворотили, он всегда лишь тихо посмеивается над нами, как над играющими котятами. Несмотря на то, что Вольфрам нещадно его эксплуатирует (я в шоке. Как после таких беготни и нервотрепки, длящихся весь день, он может предлагать мне поиграть в бейсбол?!), Конрад остается самим собой с большим запасом нервов и терпения.       Я скоро свихнусь… И этот вывод не подлежит сомнениям. Я уже просто не могу. Если судить по солнцу, то сейчас вечер… Наверное… Я уже ни в чем не уверен… Глаза не смотрят, ноги не гнутся, даже язык не ворочается, все болит… Не могу вспомнить, что я делал весь день… Все смешалось в один комок разноцветных ниток…       Пока я усиленно пытался вспомнить события сегодняшнего дня, сидя на лавочке в саду замка, ко мне, покачиваясь от усталости, подошел Вольфрам и присел рядом.       — Я устал, — пожаловался он и откинулся на спинку лавки, запрокинув голову и тяжело вздохнув.       — Уфу… — я ж сказал, что у меня язык не ворочается…       — А ты чего такой задумчивый сидишь? — спросил Вольфрам и, наклонившись вперед из своего положения, заглянул мне в глаза. — Ты здоров? Ты давай, не вздумай заболеть в день свадьбы.       — Охо-хо, Вольфик… До свадьбы еще две недели. Я скоро с ума сойду.       Вольфрам еще некоторое время смотрел на меня, а потом снова откинулся на спинку лавки и, прикрыв глаза, застыл. Потом спросил:       — Эй… Ты хочешь на мне жениться?       Я встрепенулся, выпрямился, обернулся и пораженно уставился на него. Что этот блондинчик такое спрашивает?!       — Разумеется! Что за глупый вопрос?!       Огненный демон приоткрыл один глаз и посмотрел мельком на меня, а потом усмехнулся и снова закрыл его:       — Если хочешь на мне жениться, то придется пройти испытание.       — Почему ты говоришь об этом только сейчас, когда уже подготовка к свадьбе вовсю идет?!       — Потому что подготовка к свадьбе и есть испытание. Выстоишь — женишься, не выстоишь… — он замолчал, чтобы заинтриговать меня. У него это получилось.       — Что? Что будет, если я не выстою, Вольфрам?       — Время покажет… — улыбнулся он.       Я вздохнул. Эх… Интриган…       Я пододвинулся к нему поближе, протянул руки к его тонкой талии и отнял его от спинки лавки, словно куколку, уложил его голову себе на грудь и обнял его. Легонько поцеловал его в закрытый глаз, а потом чуть выше его тонкой бровки и, прижавшись щекой к его лбу, тихо шепнул:       — Я люблю тебя.       Вольфрам не открывал глаз, только улыбнулся и слабо обнял руками за спину. Так уютно держать его в объятиях, он такой мягкий и теплый, что я каждый раз понимаю, что ни за что и никому его не отдам, что всегда буду беречь его и хранить как самое драгоценное сокровище.       Посидев так некоторое время, Вольфрам зашевелился и, подняв голову, легко поцеловал меня в скулу и проурчал:       — И я тебя люблю… Ты самый лучший. Слабак, но самый лучший, — он улыбнулся и снова прижался ко мне.       Я хотел возмутиться как обычно, когда он назвал меня слабаком, но потом увидел в его глазах нежность и любовь, а потом посмотрел на его искреннюю улыбку, и обиды как ни бывало.       Мы еще какое-то время нежились в объятиях друг друга, время от времени целуя куда попало, а потом за зеленым кустистым забором я увидел гордо шествующий пушистый золотой хвост. Он явно принадлежал псу. Причем, псу Вольфрама. Чудиком зовут. Хотя нет, постойте, Вольфрам же говорим мне, что переименовал его. Хм…Что-то не могу вспомнить имя…       Лавочка, на которой мы с Вольфрамом сидели, стояла спинкой к зеленой ограде, за которой гордо шел пес, что-то подвывая себе под нос. Во дает!       Я усмехнулся:       — Вольф, а там твой песик гуляет, — шепнул я на ушко жениху.       — Да, я слышу, — тоже шепотом отозвался Вольфрам.       Мне стало интересно посмотреть на физиономию пса, когда он так «поет», поэтому немного привстал на скамейке и вытянул шею, чтобы лучше рассмотреть.       — Ну, и чего ты вскочил? — недовольно пробурчал Вольфрам. — Сибриса никогда не видел? Ты можешь прийти в мою комнату и посмотреть на него в любое время.       — Ага, значит, теперь он Сибрис, — кивнул я сам себе, но поймав непонятливый взгляд блондина, объяснил: — Просто не мог вспомнить, как ты его назвал.       Я вернулся обратно на лавочку и решил, что стоит успокоить Вольфа. Вернее, вернуть ту романтическую атмосферу, которую разрушили напевающий песик и мое любопытство. Морду Сибриса я так и не рассмотрел, потому что он уже почти ушел. Я приподнял лицо Вольфрама за подбородок и хотел было поцеловать в губы, но Вольфрам увернулся от поцелуя, вывернулся из моего захвата и встал со своего места. Не понял… Это че счас было?.. Ему не хочется целоваться со мной? А… А как же тогда свадьба?..       Видимо, заметив на себе мой выразительный и удивленный взгляд, Вольфрам едва заметно улыбнулся и кивнул в сторону притаившихся за кустами Кельвина, Сибриса и Джесси, которые с интересом за нами наблюдали. Аааа… Вот в чем дело… То-то мне показалось, что я услышал не только свой разочарованный вздох, когда Вольфрам отказался от поцелуя.       — Пойдем в замок, — потянувшись, сказал мне Вольфрам. — Скоро пора спать ложиться. Солнце уже почти село.       Вольфрам повернулся ко мне и улыбнулся. Какой же он все-таки красивый… В лучах заходящего солнца его волосы казались рыжими с золотистым отблеском, глаза стали темно-зелеными и блестели, солнце выделило его легкую улыбку и она стала похожа на улыбку Моно Лизы. Постояв еще немного и посмотрев на меня в ожидании, когда я, наконец, встану, Вольфрам фыркнул и ушел вперед.       Я привстал со скамейки, потянулся, плюхнулся обратно, подумал, встал коленями на лавку и, перегнувшись через спинку скамейки и зеленую изгородь, с шутливым рыком пошарил рукой за кустами. Животные и Кельвин бросились врассыпную. Ага-а-а! Мелкие шпионы! Погодите у меня! Сейчас всех догоню, поймаю и съем! Буга-га-га-га! И нет, я не подавлюсь! А, ой! Вольфрам ушел уже далеко вперед! Надо догонять!       Я вскочил с лавки и, с трудом переставляя ноги от усталости, поспешил за женихом.       — Вольфик, на ужин пора! — напомнил я будущему супругу. — Я голодный!       — Сейчас пойдем… Надо только до столовой как-то доковылять. Чувствую, сегодня буду спать без задних ног…       — А я тем более…       — Куда там Кельвин умчался? Ему тоже надо поесть.       — Ой, я не заметил. Глаза почти совсем не смотрят. Просто сил уже нет... Спугнуть я спугнул, а вот в какую сторону кто убежал не посмотрел…       — Ладно, ничего. Я сейчас Сибриса на поиски отправлю.       Мы уже дошли до колонн, отделяющих сад от открытого коридора замка, как Вольфрам приставил два пальца к губам и произвел тонкий, звонкий свист. Как по мановению волшебной палочки, откуда-то сверху свалился Сибрис. Мда… Грации у него столько же, сколько у бегемота… Вольфрам приказал Сибрису найти нашего приемыша, как вдруг заметил Кельвина идущего к нам позади гордо и быстро шествующей Джесси, победоносно поднявшей хвост трубой. Блондин отменил свой приказ, а Кельвину сказал пойти, положить еды животным, потому что мальчик не участвует в подготовке к свадьбе, и у него энергии хоть отбавляй, а нас с Вольфом ноги почти не держат… Сами мы с трудом доковыляли до обеденной залы, куда уже подали ужин. После дивной трапезы ко мне вернулось немного сил, и я даже смог дойти до спальни, а потом в купальню. Вольфрам за мной. После купания мы, разнеженные горячей водичкой, приползли в спальню, и едва наши головы коснулись подушки, как нас сразу накрыло теплой и уютной простыней сна. Меня совершенно не волновало, в какой позе я сплю, накрыт я одеялом или нет, на подушке я или поперек кровати, и меня даже не заботило, сожрет меня ночью нью-макокское подобие земных комаров или оставят немного. Вольфрам нашел в себе силы дойти именно до подушки и даже накрыться одеялом, а вот я не смог.       И так прошли все две недели до свадьбы. Каждый день одно и то же… Каждый день настолько изнурителен, что еле добираешься до постельки… А вот за день до свадьбы наступило затишье как перед бурей. Под бурей подразумевается шумная роскошная свадьба короля демонов, то есть меня, и прекрасного лорда Вольфрама, принадлежащего к роду фон Бильфельдов. Звучит, конечно, красиво, но меня бросает в дрожь от одной мысли о предстоящей церемонии. Меня просто колотить крупной дрожью начинает, стоит мне только представить, что придется произносить клятву перед огромной толпой важных гостей и моих собственных граждан. Я же парень-катастрофа, и гладко у меня ни одной церемонии не проходило, начиная от коронации и заканчивая днем рождения. Это просто кошмар какой-то. А если я споткнусь на ровном месте по пути к алтарю, забуду слова клятвы, пролью вино или, хуже, не удержу Вольфрама, ведь я планирую на руках отнести его от священника… Конечно лучше об этом не думать… Но как не думать, когда заклинаешь себя не заморачиваться этим, и получается, что ты думаешь об этом?! Бред… Ну и ладно. Зато логично.       Вольфрам, между прочим, тоже не выглядел спокойным. Он все время либо бледнел, либо потел, либо краснел, а то и вовсе был готов свалиться в обморок. Мой жених носился повсюду, проверял готовность приготовлений, напоминал всем, что и как делать. Но я, наверное, зря жалуюсь, ведь Вольфраму приходится еще тяжелее, чем мне. Он у меня просто поразительный… Столько энергии…       За животными Вольфрама присматривали Кельвин, Грета и Ичиго (так мама назвала Номер 12), поэтому хотя бы эта забота не волновала нас с Вольфрамом. Хотя, блондин после каждого времени кормления звал к себе кого-нибудь из этой кампании и получал отчет, сколько корма, какого и какому животному было дано, и как поживают Джесси и котята. Впрочем, Джесси любила просто выходить из его комнаты и гулять по саду, отдыхая от ставших довольно активными котят. Надо будет как-нибудь заглянуть к Вольфраму в комнату и взглянуть на малышей. Вольф же составил расписание для молодежи, кто и во сколько будет кормить зверей, и ребята строго ему следовали.       За день до свадьбы беготня прекратилась, хотя все обитатели замка старались выглядеть спокойными, в воздухе витало напряжение. Все по большей части молчали, отдыхая и восстанавливая силы перед поистине изнуряющим пиршеством. Мне было не по себе находиться в этой тишине, поэтому я старался находиться на улице. Вольфрам расслабился и не мог придумать, чем себя занять. Ночью он изрядно поколотил меня, но зато выспался и отдохнул впервые за долгое время. Он рано вставал и поздно ложился каждый день, как и я, что несвойственно ему, ведь Вольф любит спать до полудня, а ложиться в половину одиннадцатого вечера. Как я узнал от него, это не просто у него такой режим дня, но еще и средство ухода за кожей, потому что правильная настройка биологических часов влияет на здоровье всего организма. Хотя я не понял, зачем ему это, раз мадзоку все красивые и здоровые. На эти мои слова Вольфрам ненадолго впал в ступор, видимо, осмыслив их, и фыркнул, отказываясь признавать логику моего умозаключения. Будь он девушкой, я бы мысленно развел руками со словами «Женщины…», но он не девушка, и я с этим смирился.       В эту ночь Гюнтер растащил нас с Вольфрамом по разным спальням, следуя традициям. Меня положили в абсолютно черную комнату отделанную целиком черным мрамором, даже кровать и полог были каменные, а Вольфрама положили в синюю комнату из синего агата, остальных подробностей я не знаю.       В комнате было холодно и очень мрачно, признаюсь, даже страшновато было. Как сказал Гюнтер, я должен спать на этой кровати с черным матрасом, подушками, набитыми пухом черного лебедя, одеялом, наполненным мехом черных баранов, и постельным бельем из черного хлопка, строго на спине. Лунный свет, который пробьется через небольшое окно под потолком, упадет на меня (я должен спать в этот момент, иначе Лунный Ворон утащит мою душу к себе в гнездо), и в этот момент я должен во сне увидеть своего жениха в свадебном одеянии. Это обязательная церемония для Мао, собирающего связать себя узами священного брака. От своего советника я узнал, что комната Вольфрама синяя, потому что это цвет его рода.       Перед сном мне сказали очень тщательно и везде помыться, чтобы смыть с себя всю грязь и чтобы понравиться Лунному Ворону, который оценит меня и примет решение показывать мне жениха или нет. Если не покажет, то нельзя будет проводить свадьбу. Это будет обидно и печально, ведь мы столько сил потратили на приготовления.       Когда я ложился, то с удивлением обнаружил, что постель, которая казалась невообразимо мягкой, на самом деле была очень твердой и жесткой. Я должен был спать на ней, чтобы Лунный Ворон не решил, оценив мягкость кровати, остаться спать на ней, и тогда солнце никогда не встанет. Если честно, то когда дело касается свадьбы Мао, все зависит от Лунного Ворона. Я не смею осуждать обычаи и традиции, но мне это кажется немного странным и мистическим. По словам Гюнтера, который заболтался, четырех Мао находили мертвыми на другой день в этой комнате, а еще девяти пришлось отказаться от свадьбы. Что-то я не хочу пополнять собой ни один из этих списков. Мне страшно, блин… Я сейчас струшу и плюну на все, а с Вольфрамом проживу счастливую и долгую жизнь и без свадьбы, в качестве женихов.       Ночью я долго не мог заснуть, нервничая. Из-за очередной приметы мне пришлось пропустить ужин, поэтому я был еще и голоден. Я все боялся, что умру ночью, или что если не увижу моего Вольфрама во сне, и, главное, смогу ли вообще заснуть?! В какой-то момент я внезапно почувствовал, словно на меня что-то теплое и мягкое навалилось и придавило своим небольшим весом, словно по мановению волшебной палочки все мое тело расслабилось, веки налились тяжестью, глаза крепко закрылись, как во сне. Через секунду я заснул. Как и каждую ночь, я увидел Вольфрама. На нем было розовато-белое изящное платье, на руках перчатки, на голове высокая прическа и длинная фата, которая тянулась на несколько метров от него по полу. Он стоял, слегка повернув корпус тела в мою сторону, вытянув вниз руки, держал в них букет белых лилий и розовых роз. Он смотрел на меня, нежно улыбаясь и глядя своими теплыми зелеными глазами, я подошел к нему, взял за руку, а потом проснулся (кстати, на спине). Меня разбудил удар колокола где-то снаружи рядом с окном под потолком. Это тоже была одна из примет. Так делалось, чтобы отпугнуть от Мао Лунного Ворона. Тяжелая черная дверь открылась, и я быстро вскочил и выбежал из комнаты, чтобы убежать от оглушенного на время Лунного Ворона, который должен был вернуться на луну на следующую ночь. Господи, как я счастлив, что я жив… Гюнтер был не меньше меня рад этому, а Конрад, который вместе с ним встречал меня, всем своим видом показывал, что не сомневался во мне. После ответов на расспросы советника о прошедшей ночи, Гюнтер остался доволен и сказал, что то, что я чувствовал перед погружением в сон, было приземление на меня Лунного Ворона. И знаете что? Я верю в это, потому что чувство было действительно неземное. После я тщательно вымылся, чтобы не передать через прикосновение Вольфраму хотя бы частицу сонной пыльцы, которая осыпалась на меня с крыльев Ворона, иначе это убьет его. Какой-то кошмар, если честно. После купания меня накормили в моих покоях, одели, исправили последние помарки в моем костюме, добавили шарма и я был готов к свадьбе. До самой церемонии оставался час, и я должен был быть в комнате ожидания, откуда потом выйду и проведу церемонию сначала с Вольфрамом при Истинном короле, а потом при гостях. При Истинном короле священником будет Первая дева, а на общественной церемонии священником будет Великий Мудрец, который воспользуется своими прошлыми воспоминаниями и по ним поженит нас. Все так сложно… Главное, не забыть слова клятвы. А самыми страшными будут церемонии.              Конец POV Юури.              POV Вольфрам.              После всей этой хлопотливой подготовки я уже совсем не был уверен, что дождусь этого важнейшего дня в моей жизни. На один костюм ушло несколько дней, если сосчитать время для костюма от каждого дня. Но костюм был идеален, как и декорации, и еда, и ответы гостей. Свадебными подарками можно завалить всю бальную залу. Мы получили подарки от правителей других стран, от знати и от «наших». Привезли подарки приехавшие гости, а те, кто не смог приехать прислали их разными способами. В общем, много гостей и союзников — много подарков.       Время подготовки было настолько изнуряющим, что у нас с Юури почти не было времени друг на друга. Мы встречались в основном для обсуждения каких-либо деталей. А к вечеру валились с ног, и потому на предложения о прогулках было наложено табу. Если честно, меня не покидает ощущение, словно мы с Юури и вовсе не виделись. Наконец-то весь этот ад закончился… Почти… Сегодня самый счастливый день в моей жизни, но отчего-то я ощущаю лишь волнение за красоту декораций, моего наряда, вкус еды, за церемонию в целом… Я не знаю, как прогнать это щекотливое ощущение.       Еще и эта ночь была какой-то мистической. Меня положили на синюю кровать в совершенно синей комнате. Синий — цвет моего рода. Было велено лежать строго на правом боку и не переворачиваться иначе случится что-то страшное. По какой-то причине я заснул мгновенно и проспал всю ночь в одном положении. Разбудил меня звон связки маленьких колокольчиков рядом с небольшим оконцем, я по инструкции, написанной в книге примет для свадьбы Мао, которую прочитал уже сотню раз, выскочил из комнаты. За дверью меня встретила Грета с мягкой улыбкой. Потом я должен был тщательно помыться, чтобы смыть сонную пыльцу с себя, которая осыпалась с крыльев ночного божества.       Сейчас нам с Юури надо проехать к замку Истинного короля. Там мы заключим настоящий брак, а перед гостями церемонию проведем в тронном зале Клятвы-на-Крови, а после поедем на короткую прогулку, чтобы замести следы перед нечистой силой, погремим подковами и вернемся обратно ради основной части.       Мы лишь немного изменили свое одеяние перед встречей с Истинным королем. Я надел фиолетовый камзол, чтобы Юури никаким образом не догадался, что у меня за свадебный наряд. На нем был строгий черный костюм с белой рубашкой под черным пиджаком и фиолетовой мантией на плечах с заколкой. Он тепло улыбнулся мне, когда мы встретились впервые после непростой ночи. Он выглядел взволнованным предстоящим непростым днем. Еще одно условие: не целоваться и не обниматься до церемонии. Поэтому я мог лишь слегка погладить его по руке, чтобы немного успокоить. Он улыбнулся мне, но эта улыбка была какой-то обреченной, мол, я понимаю, что ты хочешь меня успокоить, но это бессмысленно, Вольф. Вот честно, я мог подумать и по-другому. Например, что это слабая улыбка с нескрываемым сожалением перед сделанным предложением. За это он мог нехило получить от меня. Нет, серьезно, я стал более спокойным и снисходительным с чужим ошибкам за время отсутствия моего жениха, но стоило ему появиться, как я стал на треть таким же вспыльчивым, как раньше. Ему всегда удается своей открытостью и эмоциональностью выводить меня из себя, и наоборот, остужать мой гнев простой фразой и движением. За это я его ненавижу и люблю…       Гвенделю было не до нашего с Юури венчания: он решил заодно порешать дипломатические вопросы с приехавшими гостями. Он решил, что они приехали сюда не только для развлечения и что можно убить свадьбой Мао двух зайцев: погулять на свадьбе короля и поправить свои отношения с Нью-Макоку. Но как мне кажется, они все же не рассчитывали столкнуться с нудной работой, когда приехали отрываться. Гюнтер тоже должен был заниматься политическими делами, но он каким-то образом сумел выкрутиться, театрально заламывая руки и крича: «Как я могу пропустить заключение брака моего любимого короля?! Как ты можешь лишить меня этого редкого момента?! Ах, я этого не перенесу! Умру прямо здесь!» Брат явно не хотел выслушивать эти визги всю дорогу, поэтому послал Гюнтера… кхм… в замок Истинного короля получать разрешение на вход мужчин.       Мы быстро доскакали с Конрадом, Гюнтером, родителями Юури и моей мамой к замку Истинного Короля. По пути женщины счастливо переговаривались, придумывая имена нашим с Юури будущим детям. Ага, в платье им ни меня, ни моего жениха нарядить не удалось, так хотя бы в придумывании имен они преуспеют. Да, мамочки у нас так похожи… Шори всю дорогу кусал губы и зло поглядывал на меня взглядом аля-«Я не отдам тебе моего братишку!» Ну да, не отдаст после всей этой кутерьмы со свадьбой. Не думаю, что он из тех, кто способен растоптать старания других людей или даже демонов. Отдаст, как миленький! Мнение большинства на моей стороне. Ммм, дайте подумать… Целая страна, как минимум. А еще одна семья, и правители нескольких стран. Вот кого мы не пригласили на свадьбу, так это этого мерзкого короля Малого Шимарона. Всегда ненавидел его! Юури так тепло с ним обращается, лучше, чем со мной! А этот гад столько раз пользовался этой теплотой и использовал Юури ради своих целей! Ненавижу! Да, он спас Юури от стражи, спас ему жизнь, когда мы думали, что он больше не проснется, но он это сделал, потому что осознал свой долг перед Юури! Он должен был его осознать! Так, Вольф, забудь, думай о другом! Ты сейчас выйдешь замуж. Не стоит тратить нервы на такую ерунду. К тому же этой змеи здесь и нет. Можно расслабиться. Вот, я разгорячился ненадолго, а Юури уже обеспокоенно на меня поглядывает. Он немного притормозил Ао и поравнялся со мной:       — Не беспокойся на счет мам, они это несерьезно… — сочувственно улыбнулся он мне.       — Ах, они здесь ни при чем. Я вспомнил один неприятный момент и распереживался, но сейчас все хорошо. Не беспокойся, — ответил я и посмотрел на него с обнадеживающей улыбкой.       — Раз так, хорошо. Надеюсь, все пройдет гладко…       — Здесь все будет хорошо, а вот как с церемонией, которая будет после этого…       — Ох, прошу, не напоминай о ней! Не представляю, что там будет, хоть и знаю программу… — болезненно поморщился Юури, вспоминая трудность церемонии перед огромной толпой людей.       Я мог только согласно кивнуть. После мы просто молча ехали рядышком, каждый думал о своем. Вскоре показались ворота замка, мы въехали и рядом с конюшней спешились, отдали лошадей, а сами пошли в замок. Если честно, то вид этого строгого замка-крепости не вызывал у меня тревоги перед предстоящим бракосочетанием. Я чувствовал себя в нем как обычно, когда бывал здесь. Юури тоже немного расслабился. После небольшой пятиминутной передышки и собрания с мыслями мы вошли в зал оракула. Остальные остались снаружи. Сейчас Ульрике вызовет Истинного короля, он даст согласие, и она обручит нас.       Темный купол, стекающая по стенам вода, слабые зеленовато-желтые факелы… Это место всегда казалось мистическим, не для простых людей. Именно здесь, где витает легкое напряжение, и в то же время обнимает теплым дуновением уют, происходит связь земного мира с загробным… Истинный король — божество, основавшее великую страну, является, чтобы навестить свой народ и направить на правильный путь, помогает принять верное решение. Хотя и любит похулиганить…       Юури рядом со мной стоял с выступившими слезами от ощущения мистики и смотрел на верх купола. По правилам мы взялись за руки, вытянули их вперед и стали ждать. Когда Истинный Король изъявит желание почтить нас своим визитом, он появится. Ждали недолго. Божество возникло за спиной Ульрике, одетой в свое привычное одеяние, с важным видом сделало полуоборот и повернулось к нам с хитрым выражением лица. Шин-О выглядел совершенно обычно, словно ничего за эти десять лет не изменилось. На нем была просторная рубаха цвета глицинии с широким воротом, жилет, красная мантия с белым мехом, заправленная за пояс, белые штаны и красивые коричневые сапоги.       — Кого я тут вижу, а, Юури? Жениться, что ли, пришел? — ехидно спросил Истинный.       — Да, мы пришли за Вашим благословлением, — склонил голову Юури. Я последовал его примеру.       — Вы прошли процедуру с Лунным Вороном? И даже оба выжили?       — Да, как Вы можете видеть, — ответил я.       — И даже четко увидели друг друга во сне?       — Да.       — А если проверю?       — Проверьте, — отвечал Юури. Что-то Истинный задумал… И мне это не нравится.       — Прям так открыто? Так даже не интересно, — надул губы Истинный и зевнул, потом снова посмотрел на нас.       — Вы в курсе, что от моего решения зависит вся Ваша свадьба, как и судьба?       — Да, нам это известно.       — Какие вы скучные, — поморщился Истинный король. — А вот возьму и не разрешу вам жениться. Вы по зодиаку друг другу не подходите.       Юури сразу сник, а его взгляд стал несчастным. Я догадывался, что Истинному очень скучно, и он пытается развлечься, заставив мечты измученных подготовкой к свадьбе демонов рухнуть от одного его решения. Просто так, из вредности. Мне уже захотелось на него прикрикнуть, чтобы не обижал моего жениха, но как-то я не решился. Мало ли действительно это чем-то чревато?       Внимательно полюбовавшись на наши с Юури реакции, на его несчастный и жалкий вид и на мой недобрый взгляд.       — Да, не разрешу вам. Не хочу и все, — кивнул сам себе Истинный и снова с любопытством взглянул на нас, ожидая реакции.       Юури опустил голову и закусил губу, а на его глаза навернулись слезы. Боже мой, и это король демонов. Ха-ха… С другой стороны, он же так на неблагословление нашего союза реагирует.       Ульрике уже давно переводила удивленно-грустный взгляд то на нас, то на божество-приколиста. Наконец, она тихо и скромно вымолвила:       — Я надеюсь, Вы это не серьезно, Ваше Величество?       Юури с надеждой поднял на него глаза. Он так похож на щенка… Вот честное слово…       — Да ладно вам. Вы серьезно поверили? — улыбнулся Истинный. Я так и знал… — Да эти двое единственные, кто выжил после испытания и даже по-настоящему любил друг друга! Остальные либо не выживали, либо выбегали с криком «Аллилуйя!» после этой моей шутки.       А, значит это не в первый раз? Ну-ну. Хотя мне льстит, что мы единственные такие… чистые, да? Юури, казалось, сейчас бы замахал хвостом от радости, если бы таковой у него был. Мы продолжали стоять перед Истинным королем, держась за руки и вытянув их вперед.       — Знаешь, Юури, я рад, что мой лучший приемник нашел свою настоящую любовь и прошел испытание. Да и фон Бильфельд попался весьма неплохой, можно доверить ему Мао. Только надо поработать над силой воли и стойкостью к гипнозу, а то тебя даже я скрутить могу, хотя я стал очень слаб. Ладно, ребятки, благославляю вас, теперь можете произнести клятву.       И божество уселось на ящик ларца, который уже давно не работает, и стало ждать.       Юури повернулся ко мне и перехватил мои руки, сжав их в своих больших ладонях. У него дрожат руки… Они такие горячие… Он так нервничает. Я поднял голову и взглянул на него. Весь трясется, губы дрожат, глаза испуганно расширены. Я высвободил из его нежного захвата руку и погладит сверху его, он посмотрел мне в глаза, а я между тем нежно улыбнулся ему, также ласково глядя в глаза ему. Юури как-то сразу успокоился, перестал дрожать, взгляд смягчился и вот он уже с любовью смотрит на меня. И он начал:       — Дорогой Вольфрам, здесь, перед лицом Истинного короля, я даю тебе клятву вечной любви и беру тебя в мужья. Я клянусь всегда оказывать поддержку тебе, уважать тебя, быть верным тебе, всегда быть рядом, что бы ни случилось, будь то горе или радость, болезнь или здравие, богатство или бедность. Я буду нежно заботиться о тебе и защищать. Я клянусь хранить этот союз в нерушимости и святости. Ты — моя любовь, моя жизнь и судьба. Ты для меня все, Вольфрам. Я люблю тебя. Я пойду на все, чтобы сделать тебя счастливым. Я обещаю быть с тобой и любить тебя, пока смерть не разлучит нас. Я клянусь.       Это так трогательно… У меня от этих слов навернулись слезы счастья на глаза и я крепче сжал его руки. Я люблю его… Так люблю… Дальше была моя очередь.       — Дорогой Юури, здесь, перед лицом Истинного короля, я даю тебе клятву вечной любви и беру тебя в мужья. Я клянусь всегда беречь тебя и защищать, поддерживать и быть рядом в горе и радости, в болезни и здравии, в богатстве и бедности. Я буду заботиться о тебе и днем, и ночью. Буду сопровождать тебя везде, куда бы ты ни пошел, и буду надежной опорой тебе. Я клянусь сохранить этот союз в нерушимости и святости. Юури, ты моя любовь, моя мечта и судьба. Я люблю тебя. И я сделаю все, что угодно, чтобы ты был счастлив. Я обещаю быть с тобой и любить тебя, пока смерть не разлучит нас. Клянусь.       Юури смотрел на меня с такой трепетной любовью, словно готов был вот-вот схватить меня в руки и крепко сжать в своих объятьях. Столько нежности, помимо слез, плескалось в его глазах. На щеках горел румянец.       Истинный стер невидимые слезы от умиления и сказал:       — Теперь обменяйтесь кольцами. Ульрике, дай им их кольца.       Первая дева была уверена, что она будет вести церемонию, ведь раньше Истинный так не командовал. Обычно он без особого участия стоял у нее за спиной и посмеивался над чем-то своим, а в этот раз сам все ведет.       — Эти кольца, — начала она своим нежным тонким голосом, — будут символом вашей любви на века. Обменяйтесь ими в знак вечности вашего союза, — она обернулась и взяла с алтаря подушечку с двумя кольцами, которые мы заранее заказывали у лучшего ювелира страны, и протянула нам.       Первым надевал кольцо Юури мне. Он, не отпуская моей левой руки, дрожащими пальцами взял мое кольцо, и поднес его к моей руке. Я слегка помог ему, оттопырив безымянный палец, который Юури обвенчал тонким золотым кольцом, украшенным матовыми завитками, на главной завитушке каждого, непохожего на предыдущий, сверкал маленький бриллиант. Медленно и осторожно надев кольцо, Юури сжал мои руки и взглянул мне в глаза. В его взгляде читалось: «Теперь ты мой, мой милый Вольфрам». Он отпустил мою руку, чтобы я мог взять кольцо. Когда я это сделал, я подхватил левую руку Юури под запястье и надел на безымянный палец кольцо. У него оно было толще и по размеру больше. Эти кольца очень изящны, но довольно простенькие. А нам и неважно. Они нам обоим приглянулись в эскизах, мы и выбрали. Все просто.       И вот мы стоим, смотрим друг другу в глаза, держимся за руки уже готовы я не знаю, что сделать, лишь бы приблизиться еще больше друг к другу, чтобы выразить свою любовь через прикосновение… И наконец звучит эта фраза «Объявляю вас мужьями!» и все… Наверное улыбка на моем лице была совершенно дурацкой… Мне даже неловко. Сказать, что мы светились от радости и готовы были запрыгать от радости, как два дурачка, не сказать ничего. Столько счастья, столько возбуждения одолело нас, что… что… просто слов нет. Мы стояли, улыбались, безотрывно смотрели друг другу в глаза, смеялись глазами, все крепче сжимали руки. Истинный немного позабавился, глядя на нас, и, наконец, сказал:       — Можете закрепить ваш союз поцелуем.       Усилием воли угомонив желание наброситься друг на друга, мы медленно потянулись друг к другу: мы сделали шаг навстречу, а потом я поднялся на носочки, а Юури нагнулся ко мне. Лицо к лицу, глаза в глаза и мы соединяем наши губы. То ли от радости, то ли от божественного места, но это был самый сладкий поцелуй в моей жизни. Юури нежно коснулся моих губ, а после, едва давя на них своими, ласково сминал их в поцелуе… Ладони потели, а пальцы трепетно гладили чужую ладонь. Жаль, очень жаль, что нельзя было увлекаться, иначе это было бы очень порочно, а это в священном замке не приемлемо. Я опустился вниз, в это же время Юури подался назад, и мы разорвали этот поцелуй. Мы с нежностью посмотрели друг на друга, продолжая улыбаться.       — Ладно ребятки, с церемонией покончено, теперь идите. У вас и так дел невпроворот. Сплошные нервы, — сказал Истинный и зевнул.       Мы с Юури озадаченно переглянулись, поклонились и пошли, держась за руки, к выходу. Тут нам вдогонку донеслось:       — Никому не говорите, что я тут делал! Вообще никому! Выходите с важным видом и, если кто спросит, скажите, что это было волшебное таинство, о котором никто не должен знать!       Мы обернулись, кивнули и пошли дальше. Когда мы вышли и, наконец, расцепили руки, потому что по правилам их расцеплять нельзя в зале оракула, к нам подлетели мамы и скорее потащили нас в карету для подготовки ко второй части свадьбы, перед всеми гостями. Сейчас начнется форменный кошмар…