Время меняет людей

      На другой день я проснулся, как всегда, раньше Вольфрама, который крепко-крепко прижался ко мне и спал, положив голову мне на плечо и закинув руку мне на грудь.       «Я тебя люблю, Вольфик», — подумал я и чмокнул его в лоб, прежде чем сместить его на его половину кровати, а самому встать с нее.       Я переоделся и спрятал пижаму под подушку, как всегда это делаю. Пришлось наклониться над женихом, чтобы дотянуться до подушки. Ну почему он замахнулся кулаком именно тогда, когда я навис над ним?! Прям в живот ударил! Прямехонько в пупок! Паразит блондинистый! Бо-о-о-о-ольно, блин! Получив этот сильный удар, я сжался в комок и осел на пол, жалобно скуля. На глаза навернулись слезы. Уй… Ужасно больно! Злой Вольфрам, очень злой!       Кряхтя, я встал с пола и, все еще держась за живот и слегка согнувшись, я пошел умываться. После умывания и чистки зубов боль почти совсем прошла, и я спустился вниз завтракать и помогать маме. Или сначала помогать маме, а потом завтракать?       Придя на кухню, я не застал там мамы. Ага-а-а-а… Значит, собирается. В этот раз у нас нет с собой ларца с частью Властелина, поэтому складывать вещи нам некуда. Хотя я уверен, что мама наберет подарков столько, что на весь Нью-Макоку хватит. Это же мама… Ну, да, в кладовке горит свет, и там что-то упало. Похоже, мама пытается что-то достать.       — Мам? — позвал я, заглядывая в кладовку. — Тебе помочь достать что-нибудь?       — Ой, доброе утро, Юу-тян! Да, дорогой, помоги мне достать во-о-о-он ту большую коробку? По-моему, там было что-то интересное.       — Доброе, — поздоровался я и кинул взгляд на маму.       Обычно с нетугим хвостиком, подвязанным ленточкой, сегодня мама была растрепанной. Она была в легкой светло-желтой блузке, зеленой длинной юбке без узоров и в зеленом фартуке с кармашком спереди. В глазах у нее плескалось возбуждение от скорого путешествия. Если мама не будет очень сильно увлекаться, то мы сможем отправиться, может быть, даже сегодня… Вернемся к гардеробной-складу. Гардеробная представляла собой маленькую комнату, все стены которой были закрыты нехитрой конструкцией-шкафом. Вдоль одной из больших стен шла вешалка для длинной одежды. В основном, это были мамины платья и пальто. Эта стена была как раз за дверью, которая открывается внутрь, что немного неудобно. Напротив входа еще две вешалки одна над другой, но они для недлинной одежды, например, маминых блузок, юбок или свернутых брюк. Последняя стена закрыта шкафом из крупных полок в два столбика и пять рядов. Там у нас вставные ящики с полотенцами и постельным бельем, а так же тремя футонами на случай, если придут гости с ночевкой. Еще на этих полках был утюг, штука, проглаживающая одежду паром, и аэрогриль, который некуда поставить из-за его громоздких размеров. А поверх вешалок шли еще две полки. На самой большой из них стояла огромная картонная коробка, которую просила достать мама.       Я попросил маму выйти из гардеробной, чтоб я случайно не уронил коробку на нее, встал на носочки, потянулся и подцепил коробку пальцами, потянул на себя, смог ухватить ее ладонями и продолжил тянуть. Вытянул до середины, перехватил под дном и достал с полки, медленно опустил на пол. Мама радостно подпрыгнула к коробке и начала ее быстро открывать.       — Мам, ты бы ее из гардеробной-то вытащила, а то я выйти не могу, — посоветовал я.       — О, да, конечно! — мама встрепенулась и вытянула коробку из комнаты, выпустив меня, и продолжила распаковывать ее. Мне тоже было интересно, что там внутри, поэтому я тоже помог. Открыли… Там платья… Маленькие платья, в которые меня наряжала мама в детстве… У меня по спине пробежал холодок. Как вспомню, так вздрогну! Я был настолько мелким и миловидным, что все считали меня девочкой в этих платьях! А еще мама делала мне хвостики! У-у-у-у-ух! Ужасное время… Какое счастье, что я теперь не похож на девчонку, а вполне себе нормальный мачо. Да-да, я очень самокритичен! Но я ведь прав? На меня даже Вольфрам запал, а он парень, значит, я настоящий брутал! Или нет, постойте, он влюбился в меня уже четырнадцать лет тому назад, а тогда я был хлюпиком. Значит, это не та причина, по которой он меня полюбил. Так, а теперь мне стало реально интересно, а что Вольф нашел во мне такого, что влюбился? .. Ну, все… Теперь эта мысль не отпустит меня… А, да, сейчас не эта самая главная проблема! Сейчас самое важное — не дать Вольфраму увидеть эти платья!       — Ой, как здорово! Их я тоже искала! — радовалась мама, вываливая платья из коробки. — Надо простирнуть и они подойдут моей новой доченьке! Юу-тян, Юу-тян! А какая она? Мне уже не терпится ее увидеть!       — Ну, она рыженькая, у нее серо-зеленые глазки. Она очень красивая четырехлетняя девочка, — невпопад ответил я. У меня сейчас голова занята мыслями, как бы отогнать Вольфрама отсюда, когда он проснется и спустится вниз.       — У-у-у-у-уй! — восторженно запищала мама, прижав к лицу розовое платье с рюшами, явно представив себе Номер 12. — Я представила ее! Надеюсь, она окажется такой, как я представила!       — Ну, будем надеяться, — слегка улыбнулся я.       Тут я услышал шаги по лестнице. Вольфрам или Шори? Вольфрам или Шори? Шори. Слава Истинному, что не Вольфрам. Я просто еще не придумал, как буду отвлекать его от мамы.       — Шори, доброе утро, — поздоровался я. — Там из моей комнаты пока никаких шорохов не слышно?       Мой старший брат напрягся, сделал скептическое выражение лица и ответил:       — Доброе, Юу-тян. Нет, не слышно.       — Фу-у-у-у-ух! — шумно выдохнул я и кивнул Шори. — Спасибо! Пойду, проверю.       Шори скрипнул зубами. Похоже, он реально недолюбливает Вольфрама… Что ж, это его проблемы. Я женюсь на своем женихе несмотря ни на что.       — Дорогая, не отвлекайся. С этим мы потом разберемся, — выглянул с лестницы спустившийся ненадолго папа. Мама надула губки и фыркнула:       — Вот вечно все удовольствие портишь! Юу-тян, давай, помоги мне достать еще вон ту коробку, там тоже должны быть платья.       — Мам, а, может, правда, потом? Мне бы хотелось отправиться в Нью-Макоку сегодня и не заставлять никого там ждать. Нам еще нужно со свадебной подготовкой разобраться.       — Какие вы оба вредные! — обиделась мама, встала с пола и сложила платья обратно в коробку. — Так, Се-тян, иди сюда, помогать будешь. Юу-тян, иди буди Воль-тяна, завтрак давно готов и, наверное, уже давно остыл!       — Ну, ма-а-а-ам, а пораньше сказать нельзя было?! — упрекнул я маму и поспешил на второй этаж, в свою комнату. Надеюсь, в этот раз он меня бить не будет. Хотя он у меня такой беспокойный во сне… Только если его обнять, он перестает двигаться, если не считать того, что он жмется ко мне все теснее и теснее. Правда, обнимать его надо, когда он еще не спит. Если хоть пальцем тронешь, когда он уже заснул, то огребешь либо быстро, либо с медленной реакцией. Он опасен…       Я осторожно заглянул в комнату и посмотрел на свою кровать. Вольфрам уже не спит. Он лежит по центру кровати на спине и сладко тянется со скрипом. Одну руку вытянул, а в другую уткнулся носом во внутренний сгиб локтя. Растрепанный такой.       — Доброе утро, Вольфрам, — поприветствовал я своего жениха. Вольф отнял руку от лица и посмотрел на меня сонными глазами.       — Доброе, — промямлил он в ответ.       — Давай, вставай. Там уже завтрак готов давно, — подойдя к кровати, сказал я.       — А почему ты раньше не сказал? — сев, спросил Вольфрам.       — Я сам только что узнал.       — Ты давно встал?       — Ну, не очень. Полчаса назад, наверное.       — И не разбудил меня?       — Прости, я помогал маме.       «Поцеловать эту заспанную моську, или пока нет?» — вот о чем я думаю, разговаривая с будущим мужем. Нет, наверное, пока не стоит.       Я подал Вольфраму его вчерашнюю одежду и свой гребешок. Боюсь гребешок ему не подойдет, но у меня волосы не длинные. Вернее, сейчас они у меня по плечи, ну, как в виде Мао, как мне рассказывали… Ну, мне, в общем-то, хватает и простого гребешка. У меня волосы послушные, а насчет волос Вольфрам я не могу ничего сказать. Да, мне доводилось их гладить, мыть, но не расчесывать. Меня опять не в ту степь занесло. Я же ведь хочу посмотреть как Вольф переодевается. Ему придется раздеться почти догола, а я посмотрю… Я извращенец, согласен… Да, правильно, меня надо воспитывать…       Вольфрам заметил мой косой взгляд и повернулся ко мне спиной, чтобы я не смотрел так пристально. Точнее, не увидел самого интересного. Хитрый какой… Все равно ведь увижу… Только после свадьбы…       Ничего, я дождусь, если одна моя проблема не вылезет… Это интимная проблема… Но о ней я расскажу позже, а пока завтракать, а после этого за комп. Прям срочно. Я не собрал информацию о том, как парни делают это. И я должен найти ответ, что сделать с интимной проблемой, пока Вольфрам ее не обнаружил. Это тогда будет полный абзац… Он будет смеяться надо мной. Я не переживу такого позора…       После завтрака я рванул в свою комнату. Ну, счас я опять преувеличил… Я пошел. Быстро пошел. Пошел так, что пятки засверкали. Вольфрам хотел побежать за мной, но мама его не пустила, твердо сказав, что ей нужна его помощь. Естественно, мой жених не мог ей отказать. А я между тем включил комп, зашел через поиск на первый попавшийся сайт для геев, зарегистрировался и написал свой вопрос о том, как заниматься сексом с парнем, будучи семе?       Мне ответил один брутальный байкер. Думаю, можете представить себе мускулистого мужчину с бандамой, из-под которой виднелась маленькая косичка из оставшихся необритых волос, всего в татуировках, с крутой бородой, обритой вокруг рта. Мужчина был блондином. На фото он еще был в кожаной черной жилетке с шипами (как полагается байкерам), в крутых порванных джинсах опять же с шипами и на мотоцикле.       Мужик оказался очень приветливым. Сразу убедил меня в том, что я не его тип и мне нечего бояться, а потом очень подробно объяснил мне, как, собственно, все происходит, потом расспросил о моем партнере, о его телосложении, характере, и рассказал как мне подступиться к Вольфраму, что делать, чего не делать. Я был просто в шоке от того, что он мне написал. Нет, морально я был готов к чему-то такого рода, но я как-то не думал, что парни серьезно могут делать это с проникновением! И, главное, куда проникать! Мама дорогая… Я надеюсь, Вольф не попытается меня завалить… Он может… Ува-а-а-а! Я не хочу об этом думать! Я просто не выживу! Так, процитирую наш диалог с этим байкером, которого, кстати, зовут Сузуки Сатоши-сан.       — «Доброе утро, Шибуя-кун, я отвечу на твой вопрос. Тебе в общих чертах или сразу конкретно с твоим партнером? Он у тебя есть?»       — «Доброе утро. Спасибо за Вашу помощь. :-) Да, у меня есть парень, но он так же неопытен, как и я. Мне нужна вся информация как общая, так и конкретно с моим партнером. 3-( »       — «Итак, сейчас расскажу в общем. А, да, ты впервые на этом сайте? Будь осторожен. Другой парень вроде меня мог положить на тебя глаз».       — «Ой, в самом деле?»       — «Да, но насчет меня можешь не волноваться. Ты не в моем вкусе. Итак, слушай… А, тебе есть двадцать лет?»       — «Угу. Недавно исполнилось. Так что там?» — я соврал. Мне недавно только девятнадцать исполнилось.       — «Кхем-кхем. Вот, значит, секс с парнем похож на секс с девушкой, но сильно отличается, как сложностью, так и ощущениями, — мягко подвел меня Сатоши-сан к тому апофеозу, который начался потом и который чуть не взорвал мне мозг. — Секс с девушкой крайне прост, если она не девственница, просто слегка возбудил, смазал и всунул, — я сглотнул, покраснев. — Думаю, если у тебя был опыт с женщиной, тогда ты знаешь».       — «Э, нет… Я не был с девушкой. Я познакомился со своим парнем в пятнадцать лет, а он очень ревнив».       — «Ого! И ты за эти пять лет ничего с ним не сделал?! Да ты кремень! ;-) И даже не изменил? Молодец!»       — «Ну, в общем, да. У нас были сложные отношения, и мы вместе не все пять лет. Мы ни разу не виделись в половину этого срока, то есть последние два с половиной года мы не имели возможности пообщаться. По сути, я понял свои чувства к нему только в это время, хотя мой парень любил меня намного дольше».       — «Хм-м-м-м… Я понял. И значит, сейчас у вас без проблем закрутились отношения, и ты решил перейти в наступление?»       — «В общем, да. Так, что там, в общем?»       — «Ах, да, прости. Я уже начал вытаскивать из тебя информацию о твоем возлюбленном для инструкции личного уровня. На чем я остановился? Аха, вспомнил. В общем, секс с парнем намного сложнее, чем с девушкой, и все сложно в равной мере для пассива и актива. Активу потребуется время, чтобы подобраться к уке (они любят сопротивляться и кричать), а потом придется еще долго терпеть, пока успокоишь своего партнера и подготовишь его. На подготовку лучше потратить больше времени, особенно в первый раз. Если в первый раз ты не будешь сдержан и нежен или что-то сорвется, например, лопнет твое терпение, то твой партнер вряд ли даст тебе снова, либо будет требовать твоей позиции снизу. Сама подготовка включает в себя постоянное отвлечение своего любовника от неприятных ощущений и боли. А еще тебе самому стоит быть морально готовым к грязной работе (если укешка не чистый внизу). Ради безопасности от всякой инфекции, лучше не только использовать презервативы при самом действе, но и при подготовке тоже. Наденешь на пальцы и будешь растягивать. А теперь к самой подготовке, к которой нужно отнестись очень ответственно. Мужчины занимаются сексом, входя в анус другого парня своим членом. Для уке, если семе неопытен, это очень болезненно и неприятно, и нередко они отказываются от секса в попку. Для подготовки необходимо что-то скользящее, в идеале это смазка, на худой конец — крем (естественно, не на основе змеиного или пчелиного яда) или масло. Когда приступаешь к подготовке, необходимо убедиться в степени возбуждения своего партнера (он должен быть близок к оргазму). Сначала, ты должен смазать один палец, какой тебе удобнее, а потом слегка подразнить дырочку своего любовника, далее ввести один палец по первую фалангу. Ты встретишь сопротивление со стороны любовника, это нормально, просто тело пассива не готово к тому, что в него будут что-то пихать с того хода, а ты просто не пугайся и не вытаскивай палец. Немного позже введи палец поглубже, а потом до упора, подвигай им, попытайся найти заветную точку, которая и доставляет уке удовольствие во время секса. Если найдешь — он твой. Это очень важный момент. Потом можешь начинать трахать его пальцем, то есть двигать им вперед-назад. Когда он привыкнет к одному пальцу и начнет двигаться навстречу, вытащи палец и хорошенько смажь уже два рядом стоящих пальца, попытайся вставить. С одним пальцем уке будет испытывать лишь легкий дискомфорт, а вот с двумя уже будет больно, поэтому успокой его. Как только он привыкнет к этим двум пальцам, и после того, как ты потрахаешь его ими, ты должен будешь применить маневр «ножницы», то есть начать сначала слабо разводить пальцы, а потом сильнее и сильнее, растягивая его дырочку. Главное, в момент развода пальцем, одним из них задевай простату и тогда ему будет проще это принять. Будешь ли ты проводить растяжку дальше или нет зависит от размера твоего члена. Если он маленький или средний, то двух пальцев хватит, а если больше среднего и большой, тогда нужно потратить время еще на один палец, чтоб он смог войти. Если ты будешь уке, тогда все, что я могу тебе сказать, это не бояться, быть смелым, глубоко дышать, громко стонать и всецело доверять своему партнеру. Забыл сказать, доверие в мужском сексе — самое важное. А теперь перейдем к личному. Я помогу тебе подобраться к твоему парню с намерением совратить его. ;-) Расскажи мне о нем. О его характере, телосложении».       Я сижу весь красный, от виска стекает капля пота… Мама дорогая… Он, конечно, рассказал все довольно подробно, но как-то смешано. Вот что бывает, когда куча мыслей перебивает друг друга… Я не хочу быть уке… Ладно, надо пойти освежиться, а то так и кончу здесь, если сейчас начну рассказывать о Вольфраме.       После того, как я быстро разобрался с проблемой в штанах, я умыл лицо ледяной водой, приводя себя к способности здраво мыслить и в чувства. После я вернулся к компу и ответил на последнее сообщение Сатоши-сана:       — «Ну, думаю, как его соблазнить я сам знаю. Спасибо большое за информацию. Моего парня зовут Вольфрам. Он очень ревнив и резок, но очень нежен и мил. Ростом он выше среднего, то есть около 165 сантиметров, стройный. Не очень крепкий и мускулистый, но и не хлюпик. У него красивое тело. Так?»       — «Да, отлично. Ну, такого заваливать нужно исподтишка. Такие парни обычно млеют от поцелуев. Его нужно какое-то время целовать, начиная от легких поцелуев и заканчивая страстными, от них у него снесет крышу и он твой. Ладно, похоже, твой парень со стандартным телосложением, поэтому тебе не составит труда сделать это с ним, следуя той инструкции, что я тебе дал. А ты уверен, что тебе не станет противно? Если ты откажешься, когда уже дойдешь до подготовки, то это может оставить у него душевную травму. ;-) Больше я ничего не могу тебе сказать. Есть вопросы?»       — «Не беспокойтесь, я не откажусь. Я знаю, на что иду. Да, есть один вопрос. Что мне делать, если он нападет на меня и откажется быть снизу?»       — «Прежде всего, действуй первым и как можно быстрее, не давай ему возможности передумать, возбуди его и делай, что хочешь. У тебя все получится! ;-) Ладно, если вопросов больше нет, тогда я пойду. У меня свидание через полчаса».       — «Спасибо Вам большое, Сатоши-сан! Вы мне очень помогли!» — ответил я и вышел с сайта. Мда… Очень много информации. А, блин, надо было спросить про мою интимную проблему. А, да, не подумайте, я ничем не болен. Это просто личное…       После посидев еще немного в кресле и переварив полученную информацию, я встал и пошел вниз смотреть, что они там делают. Спустившись вниз, я нашел всех в гостиной рядом с диваном. Все помогали маме запихать в огромный водонепроницаемый контейнер все вещи, которые набрала мама, но никак не могли его закрыть. Думаю, счас он прекратит быть водонепроницаемым. И контейнером тоже…       — Юури, помоги! — прокряхтел Вольфрам и навалился вместе со всеми на крышку контейнера.       — Народ, стоп! — скомандовал я. Все посмотрели на меня, а я подошел к маме, которая пыталась защипнуть удерживающий механизм крышки, который отвечает за герметичность. — Мам, у тебя нет контейнеров поменьше?       — Есть, но я это делаю, чтоб занять меньше места, — мама похлопала глазами, непонятливо глядя на меня.       — Этот контейнер не выдержит такого количества вещей в нем. Либо уложите вещи аккуратнее в нем, есть вероятность, что тогда он закроется, либо возьмите еще контейнеры.       — Мы уже уложили так аккуратно, что там и миллиметра свободного нет, — сказал Шори, Вольфрам согласно покивал.       — Юу-тян, а тебе будет нетрудно перенести нас с таким количеством вещей? — спросила мама.       — Нормально. Я же говорил, что получил силу, превосходящую силу Истинного короля, а он смог перетащить меня, Вольфрама, Конрада, Гвендаля, Гюнтера и ларец с кучей всяких штук в Нью-Макоку. Сейчас-то все будет легко. Сейчас всего лишь я, Вольфрам, ты, папа, Шори и несколько небольших контейнеров. Проблем возникнуть не должно. Ну, вы готовы?       — Мне нечего собирать, — покачал головой Шори.       — Мне тоже, — кивнул папа.       — Я готов, — ответил Вольф, сделав шаг ко мне.       — А мне тем более ничего собирать не надо, — ответил я.       Все посмотрели на маму.       — У-у-у-у-у! Какие вы все вредные! Счас, я почти закончила.       — Где Мурата? — спросил я, будто кто-то дал бы мне ответ. Однако ответом мне послужил звонок в дверь. Я побежал открывать. На пороге стоял Мурата. — Опа! Легок на помине!       — Здоров, Шибуя! — поднял руку Мурата, приветствуя. — Я пришел. Когда «отплываем»?       — Сейчас, маму ждем.       — А я знал, что сегодня отправимся!       — Я даже не удивлен. Ты экстрасенс! — я засмеялся, провожая его в гостиную.       Зайдя в комнату, где все собрались, кроме мамы, которая убежала копаться в гардеробной, Мурата громко поприветствовал всех присутствующих. Ему ответили. Мой лучший друг подошел к Вольфраму и слегка поклонился:       — Поздравляю Вас с настоящей помолвкой, лорд фон Бильфельд!       — Спасибо, но как Вы узнали? — недоуменно спросил Вольфрам.       — Шибуя уже рассказал мне вчера вечером, — улыбнулся Мурата. Сдал и счастлив…       Вольфрам молча посмотрел на меня, но ничего не сказал, зато в его взгляде читалось «Ты сказал об этом без меня?»       Мама вернулась с еще одним, меньшим контейнером и переложила в него несколько вещей из большого. Теперь большой контейнер закрылся без проблем и маленький тоже.       — Все, я готова.       — Хорошо. Пап, ты набрал бассейн?       — Да, Юу-тян, — кивнул папа, а потом обратился к остальным. — Пойдемте.       Мы с Вольфрамом помогли маме дотащить контейнеры, немного поругавшись за них — я не отдал ему большой и оставил ему маленький. И чего ему не нравится? Большой захотел? Перебьется!       Мы поставили контейнеры в бассейн, все залезли в воду, а я влез последним, взяв Вольфрама за руку, который взял маму, мама — папу, папа — Шори, а Шори — большой контейнер, привязанный к меньшему веревкой. Я сосредоточился и представил себе пруд в замке Истинного короля, и тут начала появляться воронка в черную дыру. Нас быстро затянуло под воду и понесло быстрым течением в черную дыру, ведущую в другой мир. Мне стало не хватать воздуха, я сжал руку Вольфрама крепче, он в ответ сжал мою. Спустя эту мучительную минуту, мы вынырнули уже в пруду замка. Нас встречали Конрад и наши приемыши. Номер 12, увидев моих родителей, брата и Мурату, молниеносно спряталась за Кельвина и лишь боязливо из-за него выглядывала.       — Все в порядке? — спросил я, обращаясь к моим спутникам.       — Да, я в порядке. А вы? — ответила мама и повернулась к мужу, сыну и Кену.       — Мы в норме, — согласились мужчины.       Я, так и не отпустив руку жениха, посмотрел на него:       — Вольф?       — Все хорошо, — кивнул он и, улыбнувшись, кивнул на детей. Кельвин лучезарно улыбнулся и посмотрел на Номер 12 за своей спиной. Она боязливо выглянула и скромно улыбнулась.       Я встал, и помог маме выбраться, а Вольфрам помог остальным вытащить вещи.       — Контейнеры не открылись? — беспокоилась мама, осматривая контейнеры, когда их вытащили из воды.       — Думаю, все хорошо, Мико-сан, — улыбнулся Мурата.       — Мам, посмотри лучше вон туда, — положив руку на плечо маме, я привлек ее внимание и показал на детишек. Конрад между тем раздавал всем полотенца. Он был в своем обычном камзоле и при оружии и как всегда ласково всем улыбался. Мама перевела взгляд на детей и подавилась восторженным визгом, бросилась к Кельвину и Номер 12.       — М-мама! — остановил ее я. — Ты мокрая, не надо их сейчас тискать!       — Божечки мои! Какие лапочки! — восторженно пищала мама, прижав кулачки к подбородку и глядя на детишек.       — Госпожа, проследуйте за мной, — сказала одна из стражниц, обращаясь к моей маме. — Я проведу Вас в комнату, где Вы сможете переодеться в сухое платье.       — О-о-о-о! Спасибо, дорогая! Мальчики, я сейчас вернусь! — и мама, махнув рукой и хихикая, чуть ли не вприпрыжку пошла за девушкой в какой-то закуток.       — Пойдем? — обратился я к мужчинам. — Нам тоже надо переодеться.       Папа потянулся:       — Э-э-э-эх! Я был в этом замке лишь раз, но помню это как сейчас.       — Я тоже был тут, — улыбнувшись, сказал Шори. Его не сильно впечатлил вид замка.       А маму это, похоже, вообще не волновало. Столько всего нового. А еще вещи и дети ее интересуют больше, чем этот замок. Мы с Вольфрамом, Шори и Муратой провели папу в комнату для переодевания, где нам выдали одежду. Мне — мой обычный костюм, который выглядит как школьная форма средней школы; Вольфраму — его синий камзол, сапоги по колено, меч; Шори — бело-голубую рубашку, коричневую жилетку в стиле «дикий Запад» и черные брюки и ботинки; а папе — белую рубашку, черную строгую жилетку и черные брюки и ботинки.       Немного подождав около пруда, мы увидели маму в легком нежно-зеленом платье ниже колена из какой-то легкой, воздушной ткани, наверное, шифона. У платья был изящный вырез в форме нижней половины сердечка и небольшой шлейф сзади. На ногах были белые туфельки на каблуках. Волнистые каштановые волосы распущены для просушки, а в глазах светится нетерпение и восторг.       — Ну, как я вам? — покрутившись, спросила она.       — Красавица! — хором ответили мы. Мама самодовольно улыбнулась и вздернула носик.       Пришла еще одна стражница и раздала моей семье изобретения Аниссины, они же переводчики.       Я посмотрел на Вольфрама, стоящего рядом со мной, — он анализировал маму взглядом, потом подскочил к ней со словами:       — Мама, а как Вы думаете, моему свадебному платью подойдет шлейф?       — Что? Я думала, что ты не говоришь о нем, потому что он будет совершенно точно, Воль-тян! — удивилась мама.       — А, мама, могу я попросить Вас об услуге? — уже тише спросил Вольфрам.       — Конечно, милый!       — Не могли бы Вы называть меня здесь «Вольфрам»? Или хотя бы «Вольф»?       — Ладно, — потрясенно согласилась мама. Все равно она будет ошибаться и называть его «Воль-тяном». Мне-то все равно, я не создаю впечатления величественного короля, скорее домашнего милого мальчика, поэтому пусть мама подпитает это впечатление моим домашним именем.       — Та-а-а-а-ак! Юу-тян, а где малыши? — вспомнила Мико, заозиравшись по сторонам.       — Думаю, они ждут нас с Конрадом около лошадей. Нас еще Ульрике ждет, — ответил за меня Вольфрам.       — Ульрике? — переспросила мама.       — Да, первая дева. Пойдем, — Вольфрам жестом показал следовать за ним. Мы всей толпой пошли за ним в зал оракула.       Маленькая девочка ждала нас в своем зале, повернувшись к нам спиной и молилась. Услышав наши шаги, она встрепенулась и обернулась.       — Ваше Величество Мао, Великий Мудрец! С возвращением! Господин фон Бильфельд и родители Мао, — Ульрике почтительно поклонилась.       — Итак, Ульрике, Вы хотели нас видеть. Что-то случилось? — поинтересовался я.       — Нет, не совсем. Я просто хотела увидеть тех, кто подарил жизнь нашему королю, — неловко улыбнулась дева. — Мое скромное желание Вас разозлило? — чуть не плача, спросила девочка, испуганно глядя на меня.       — Разве похоже, что я зол? — засмеялся я.       — Нет… — неуверенно ответила Ульрике.       — Да не бойтесь вы меня, Ульрике. Вы можете не только посмотреть на них, но и потрогать, — продолжал смеяться я. Нет, это просто уморительно! Этой деве больше четырехсот лет, а она боится какого-то девятнадцатилетнего пацана! Вольфрам непонятливо на меня посмотрел, нахмурившись. — Мам, пап, Шори, подойдите сюда!       Родители подошли к Ульрике, а последняя чуть не заплакала от счастья. Мама едва удержала себя в руках, чтобы не наброситься и не затискать первую деву. Папа пораженно смотрел на первую деву. Думаю, он даже представить себе не мог, что сможет ее увидеть так близко. А Шори с ней уже знаком, поэтому только почтительно поклонился и улыбнулся. Мама еще какое-то время болтала с Ульрике, пока мы ее не утащили оттуда. Они с папой на пару с упоением слушали рассказы о том, какого удивительного, сильного, непобедимого и изумительного короля они подарили двум мирам. Я не мог позволить маме рассказать, каким я был в детстве (я говорю о времени бантиков, хвостиков и платьев), и как только она заикнулась об этом, как я ее перебил и громко сказал, что нас уже заждались снаружи. Я жестом показал папе с Шори забрать маму, а сам извинился перед Ульрике и сообщил новость о своей скорой свадьбе и что я бы хотел, чтобы Истинный король благословил нас, но позже. А потом вышел вместе с Вольфрамом из замка, где мама уже вовсю тискала Кельвина и Номер 12, которые, видимо, уже смирились со своей судьбой и потому не сопротивлялись.       Я подошел к ребятам и маме. Номер 12 выглядела дико напуганной.       — Номер 12, — позвал я. — Мам, отпусти ее, — молодая женщина нехотя выпустила девочку их объятий, насупившись. — Это твои новые мама и папа. Они заберут тебя домой после моей с Вольфрамом свадьбы.       Рыжунька вылупила глаза и неверяще переводила взгляд с меня на маму с папой, которые с умилением смотрели на нее, стоя в обнимку. Потом она сделала неуверенный шаг по направлению к ним, на глазах у нее заблестели слезы, потом седела еще шаг, а потом еще и еще… А потом бросилась в их объятия со слезами на глазах. Мама тоже заплакала, обнимая ее и прижимая к себе. Даже у папы, который тоже их обнял выступили слезы. Это было очень трогательно. Еще бы чуть-чуть и я бы с ними разревелся. Шори, стоявший рядом, не выдержал и тоже бросился их обнимать. Я взглянул на Вольфрама, а он на меня. У него едва заметно дрожали губы и у него на глазах тоже были слезы! Он вытер их пальцами, подошел ко мне и прильнул боком, положив голову на плечо. Я прижал его к себе за талию и потерся головой и его макушку.       Мама была просто в восторге от обоих наших приемышей. Кельвин поразил ее своей красотой, вежливостью и благородством, а маленькая Номер 12 просто очаровала маму. Все, дело в шляпе, моя мама сто процентов заберет ее на Землю. По взгляду папы было понятно, что ему тоже хочется обнять малышей, но мама полностью перекрыла путь к обоим. Шори увидел в Номере 12 меня в детстве и уже лез с просьбами называть его «братиком», когда она научится говорить (мы все верили, что это могло быть вызвано детской травмой, после которой развитие ребенка останавливается).       На лошадях все умели ездить без проблем, только маленькая рыженькая девочка не могла ездить из-за своего возраста, просто была слишком мала. Маме тоже первое время было непривычно сидеть верхом на огромной гнедой зверюге, но она быстро привыкла и уже выглядела так, будто всю жизнь провела верхом на лошади. Папа еще не забыл, как это, ездить верхом на коне. Шори еще был немного не уверен, но это потому, что он провел слишком мало времени на коне, скоро привыкнет.       А теперь скажу, какая у кого была лошадь или конь. У меня был мой вороной Ао со звездой на лбу и белыми копытами. У Вольфрама его белый жеребец с золотыми гривой и хвостом. Кельвин мог похвастаться красивой белой кобылой в серебристых яблоках. Номер 12 ехала с мамой на гнедой лошади, такого же окраса, как конь у Конрада. У отца и Шори были темно-коричневые жеребцы. У Мураты шоколадный, почти черный конь. Никого не упустил? Вроде, нет.       По дороге, я еще раз повторил особенности наших Кельвина и Номера 12. Моя семья была поражена способностью Кельвина читать мысли и лечить. Сам мальчик стеснялся, когда я его так сильно хвалил и шепотом просил меня перестать. Вольфрам, слушая меня и глядя на Кельвина, сделал бровки домиком и улыбался, явно думая «Вот дурачок, засмущал ребенка!» А я че? А я просто гордый папаша! Мне нравится смотреть, как мои родители восторгаются, изучая моего сына. Особенно он понравился маме. Все-таки у него очень красивая внешность: пепельно-золотистые волосы (или бледно-золотые, или серебристо-золотистые, или бледно-кремовые… Я до сих пор не знаю, как назвать этот цвет!), серо-голубые большие и выразительные глаза, тонкие брови, прямой нос, средней высоты лоб и скулы, нормальные губы, немного сглаженный острый подбородок. Прическа у него такая: волосы прямые спереди пряди чуть-чуть длиннее, сзади доходят до середины шеи, не каскад, а челка немного прикрывает левый глаз. Он очень красивый, как настоящий принц, или аристократ на худой конец. Номер 12 просто прелесть! У нее рыжие кудряшки ниже плеч, из которых легко получаются милые прически, типа хвостиков, косичек. Вопреки всем предрассудкам о кудрявых волосах, ее волосы очень послушные и легко ложатся, как надо. Ну, так мне рассказал Вольфрам, который вечером перед сном сделал ей две косички. У нее очень красивые и интересные серо-зеленые глазки, которые могут быть так же и серо-голубыми и голубо-зелеными при разном освещении. Удивительно! Она застенчива и пуглива, но это делает ее невероятно милой, хотя хотелось бы видеть ее веселой и подвижной. У нее тонкие рыженькие брови, средний лоб, пушистые длинные ресницы (они поразили маму, пожалуй, больше всего), аккуратный маленький носик с несколькими веснушками, все еще слегка пухлые щечки и круглое личико, аккуратный подбородок. Куколка!       Половину дороги я рассказывал и расхваливал детей, а вторую половину мама приставала к Кельвину с просьбой прочитать ее мысли. Он соглашался, но краснел каждый раз, как только прочитывал. Видимо, мама захвалила беднягу. Он не привык к таким похвалам. А я показал маме дурной пример. Вольфрам ехал рядом со мной и улыбался, но не отводил взгляд от дороги, думал о своем. Конрад рассказывал Мурате о событиях, которые происходили здесь, в Нью-Макоку за время его отсутствия. Я услышал как Мурата сказал, что ему снились самые важные события, о которых рассказал Конрад, и смеялся над этим. Меня начинает пугать его экстрасенсорика…       В разговорах я не заметил, как мы подъехали к замку, где нас встретила Грета. Мама долго не хотела принимать, что восьми-девятилетняя девочка внезапно превратилась во взрослую девушку до того, как мама увидела ее маленькой. Но мама все равно и ее затискала.       — Грета, — позвал Вольфрам, принцесса повернулась к нему, — мама в стране сейчас?       — Да, она разбирается со свадебными приготовлениями. А еще она просто не могла упустить возможность увидеться с родителями Юури, — улыбнулась Грета и вдруг вспомнила, что не представилась моим родителям, как полагается принцессе. — Уважаемые гости, я рада приветствовать вас в замке Клятвы-на-Крови. Мое имя Грета. Чувствуйте себя, как дома, — вежливо сказала она и сделала реверанс. Она была в голубом длинном платье по щиколотки с белыми кружевами и оборками, юбка у платья была достаточно пышной, но не как у бального платья. Она всегда ходит в таких женственных и красивых платьях.       — Ой, да что ты так официально, милая?! — всплеснула руками мама и опять бросилась обнимать мою взрослую дочь.       — Вольфи, искал меня? — раздалось с вершины парадной лестницы.       — Мама! — обрадовался Вольфрам.       Мы все подняли глаза и увидели Шерри.       — Добро пожаловать, родители Мао! О, и Шори-сама здесь? Вы, Ваше Величество и Шори-сама, та-а-ак похожи на своего отца! — медленно спускаясь по лестнице, будто мурлыча, говорила мама Вольфрама и Конрада. — Вы, наверное, Мико-сама? — спустившись, промурлыкала Шерри, обращаясь к моей маме, которая дар речи потеряла от красоты этой женщины. Потом Шерри повернулась к моему отцу, стоящему рядом с мамой, который сразу сглотнул и попятился, краснея, — а Вы, верно, Сема-сама? — бывшая королева повернулась ко всем нам. — Позвольте представиться, я Сесилия фон Шпицберг. Зовите меня просто Шерри! Я была 26-ой Мао Нью-Макоку. А также я мама Гвенделя, Конрада и Вольфрама, — торжественно объявила Шерри, строя при этом глазки моему отцу и брату. — Чувствуйте себя, как дома!        Мама с папой стояли, как громом пораженные, и еще красные в придачу. Шори только покраснел — он уже знаком с Шерри и знал, что лучше держаться от этой женщины подальше, иначе соблазнит. Женщина между тем подошла вплотную к моему отцу и, погладив его по щеке, томно спросила:       — Скажите, а Вас устраивает Ваша жена, Сема-сама?       — МАМА! — возмущенно крикнул Вольфрам. Ему никогда не нравилось, что его мама пристает ко всем красивым и симпатичным мужчинам. Нет, мой отец, конечно, хорош собой, но он уже почти вошел в возраст. Странно, что это не остановило Шерри. А еще более странно, что она устроила этот переполох при законной жене моего отца, то есть моей маме.       Папа выглядел слегка испуганным, но взял себя в руки и твердо ответил, убрав руки Шерри от своего лица:       — Прошу Вас, леди, не задавайте глупых вопросов. Моя жена меня абсолютно устраивает, поэтому заводить интрижки на стороне я не намерен.       Мама, похоже, до сих пор в шоке от внешности экс-Мао, поэтому происходящее ее не сильно ошеломило, в отличие от папы и Шори.       — Замечательно! — лучезарно улыбнулась Сесилия и обратилась к моей маме. — У Вас отличный муж, Мико-сама! Не поддался на провокации!       — О, да, я это знаю, — улыбнулась мама. — Ах, да, мое прозвище «Хамано Дженнифер», поэтому можете называть меня «Дженнифер». Ваши сыновья просто чудо! Особенно Вольфрам! Он такой красавчик и такой вежливый! — начала мама. Ну, все, это надолго… — А расскажите, как они с Юу-тяном познакомились?       Стоит ли рассказывать, что они все время разговаривали о том, о сем, о своих сыночках, об их поведении, об историях их детства (а я-то, наивный, надеялся, что мама забудет рассказать обо мне маленьком. Ага…Размечтался…), об истории Нью-Макоку, о всех, кто тут живет, и, самое главное (куда ж без этого-то?), о СВАДЬБЕ? Так, чую, счас они надумают и меня нарядить в платье! Надо сваливать…       Они очень оживленно беседовали и за обедом тоже… И за ужином… Они гуляли по замку, по саду, иногда прерывались на тисканье Кельвина и Номера 12 и Греты, которые попеременно попадались им на пути (Кельвин с рыженькой девчушкой попадались всегда вместе).       За обедом мама раздала всем подарки, которые притащила с собой с Земли в контейнерах. Я не интересовался, что и кому она подарила, но не сомневался, что Вольфраму досталась новая розовая ночнушка, которой он, наверняка, очень обрадовался. Я ее не видел, но уверен на сто процентов, что это именно ночнушка. Кстати о нем…       Мы с Вольфрамом за день успели многое проверить из того, что сделала Шерри, а именно: проверили меню (я уже хочу все, что в нем было!); по отдельности друг от друга посмотрели свадебные костюмы (я буду молиться, чтобы Вольфрам только шутил насчет платья!) и внесли корректировки, не показывая друг другу нарядов; проверили план размещения гостей на церемонии, которая пройдет в замке Истинного короля (там мы получим благословение первого Мао, а публичное обручение будет на поляне рядом с замком); а еще просмотрели список гостей, составленный Гюнтером (а-ля-ля-ля-ля-ля, а я почти никого не знаю, ля-ля!), внес туда корректировки и получил потом по шее от Гюнтера, который показал полные имена тех, кого я там решил пригласить, которые уже находятся в списке. В общем, весело у нас…       Еще мы с Вольфом успели съездить в город и заказать обручальные кольца, какие нам понравились из предложенных. А вечером, когда стемнело, пошли гулять по саду. Сейчас начало лета, звезды сияют не так ярко, как в конце, но они тоже очень красивы. Забавно, что сегодня полная луна. Она покрывала и серебрила все вокруг ровным прохладным светом. Нам даже не нужны были фонари, чтобы знать, куда мы идем. Вольфрам шел под руку со мной, немного улыбаясь каким-то своим мыслям, и смотрел на луну, слегка приподняв голову. А я смотрел на него. Его глаза стали какого-то интересного цвета… Не то ярче, не то бледнее, но и не как обычно. Скорее всего, цвет стал более насыщенным, как молодая травка сейчас, в начале лета. Но я вообще люблю смотреть на него. Мы шли по тропинке, ведущей навстречу луне, поэтому лунный свет мягко ложился на кажущеюся фарфоровой кожу моего жениха. Его волосы, убранные в низкий хвост сзади, будто осеребрились, но челка мешала ему смотреть, поэтому он пытался сдуть ее, но она упрямилась. А поднять правую руку и убрать челку будто что-то мешало. Смущение, наверное.       — Вольфрам, — тихо позвал я, — как ты думаешь, можно было доверить подготовку к свадьбе нашим матерям?       — А почему нет?       — Просто меня терзает смутное ощущение, что они обязательно превратят нашу свадьбу в посмешище, — я поежился, представив, что повсюду висят мои детские фото… Что-то у меня эти воспоминания сейчас обострились…       — О, не волнуйся. В случае чего, мы объясним им, что делать, и исправим их ошибки. Мы же не собираемся пускать все на самотек, верно? — Вольфрам еще раз попытался сдуть челку. Я не могу больше на это смотреть!       Я остановил Вольфа, заставил посмотреть на себя и левой рукой уложил его челку так, чтобы она не попадала в глаза. Мой огненный лорд внимательно смотрел на меня снизу вверх, а потом улыбнулся, прикрыл глаза и, как мне показалось, подставил губы для поцелуя. Я замялся. Нет, у меня, конечно, была мысль поцеловать его сейчас, но я не думал, что Вольфрам даст разрешение таким образом. Еще немного помявшись, я наклонился и нежно смял его мягкие губы своими. Вольфрам расплел наши руки, и, освободив свою левую лапку, обвил мою шею обеими руками и углубил поцелуй, привстав на носочки. Я одной рукой придерживал его за затылок, а другой прижал его к себе за талию. Сладко… Голова кругом… Пока тепло, но если счас станет горячо, то я за себя не ручаюсь… Вольфрам, не мучай меня, прошу!       К счастью и к сожалению, очень долго этот поцелуй не продлился. Из-за существенной разницы в росте, появившейся за десять и два с половиной года, у нас обоих заболела спина. Немного посмеявшись друг над другом, мы пошли гулять дальше и обсуждать другие важные вопросы, касающиеся нас, свадьбы, Номера 12 и Греты, за которой, к сожалению, скоро должны приехать, так как Вольфрам почти закончил курс обучения Греты, а уговор был, что ее заберут в Зуратию после окончания обучения. Эта тема нас обоих расстроила, но мы развеселились, вспоминая смешные моменты из прошлого, например, как мы пошли убивать монстра в дом для гостей, а нашли кладку мишкопчел и стали их родителями.       Остаток вечера мы еще погуляли, а потом пришли в свою спальню и стали готовиться ко сну. Вольфрам сбегал проверить своих зверей и покормить их, а потом вернулся с известием, что котята расползлись по комнате (мы провели на Земле по меркам этого мира три недели, и за это время котята подросли и начали ползать). Вольфрам рассказал мне, что кошки, к которым относится Джесси, долгожители, а эти малыши еще быстро растут, хотя в идеале котята начинают ползать через 5 месяцев. Хотя, нет, этим детенышам почти пять месяцев, а это значит, что они научились не намного раньше положенного. Перед сном мы еще сходили в комнату родителей проведать их и пожелать спокойной ночи, а еще забрать оттуда Кельвина, которого мама утащила с собой, надеясь, что о нем не вспомнят. Номер 12 тоже была там, но она явно хотела остаться с новыми родителями. Мы не стали возражать, все-таки ей надо привыкнуть к ним.       Мы вернулись в свою комнату, а оттуда, взяв принадлежности, направились в купальню. Вольфу опять надо было привести себя в порядок, поэтому он удрал в купальню для знати, а нас послал в королевскую купальню. Делать нечего. Мы с Кельвином в купальне неплохо оторвались. Я решил помочь помыть ему голову, а сам делал ему странные прически из пены и смеялся над ним. Там же было зеркало, и мальчик мог видеть свое отражение и тоже смеялся. В самой ванне-бассейне мы еще долго плескались, а потом, уставшие, но чистые и счастливые, вернулись в спальню. Вольф подошел минут через пятнадцать. Ух, как вспомню, какие манипуляции он делал с собой в нашу первую встречу после долгой разлуки, так вздрогну. Но это неважно, потому что вернулся он свежим, чистым и приятно пахнувшим. Мы улеглись спать: я справа, Вольф слева, а Кельвин посередине. В темноте я еще рассказал Кельвину сказку из своего мира, которую, как оказалось, с удовольствием послушал и сам Вольфрам. Потом Кельвин уснул, мы по очереди поцеловали его в лоб, а потом еще друг друга чмокнули в губы, пожелав спокойной ночи. Через какое-то время я заснул и мне снился приятный сон. Не помню, какой именно, но определенно приятный…