От заката до рассвета

      Брейн медленно шёл по коридору, с наслаждением вдыхая аромат мокрых осенних листьев. Адреналин, кипевший в крови во время битвы с маньяком Френки, наконец-то схлынул, оставив после себя усталую опустошённость. Ушибленное бедро почти не беспокоило: импровизированная трость из шестка для попугая оказалась просто незаменима. Тем не менее Олег старался не наступать всем весом на больную ногу.       Сам попугай летал где-то поблизости. Трескотня его крыльев эхом прокатывалась под потолком. За спиной слышалось шумное сопение Самого Позитивного. Алекс дышал свежим воздухом как в последний раз.       Брейн машинально вёл рукой по стене, на ходу касаясь кончиками пальцев чуть шероховатой поверхности. Теперь здесь не было так непроглядно темно: дверь в кабинет, где Олег позаимствовал шторы, осталась открытой, образовав островок света впереди. Но проломленную дверь летсплейщики всё равно едва не пропустили. – Блять! – как-то обиженно выругался Брейн, наткнувшись рукой на острую щепочку.       На кончике среднего пальца расползалась капля крови. – Что случилось?! – от неожиданности Позитивный аж подпрыгнул. – Да ничего, поцарапался, – успокоил друга Брейн.       Он засунул в рот пострадавшую конечность, но тут же, брезгливо поморщившись, вытащил. В последний раз они с Алексом мыли руки… Олег задумался, пытаясь вспомнить, когда же это было, но не смог. – Мечтаю о горячей ванне, – озвучил он свои мысли. – Да, я тоже! – с энтузиазмом согласился Позитивный, не подозревая, что парализовал работу мозга Олега на ближайшие несколько минут. – Ой, дверь! Олег, ты там чего, заснул? Мы же прямо перед дверью стоим.       Брейн моргнул, утихомиривая своё богатое воображение и возвращаясь в реальный мир.       Прямо перед летсплейщиками действительно была дверь. Когда Олег шёл по коридору в первый раз, она была цела и невредима. С тех пор Фрэнки явно успел поработать над ней: верхнюю часть двери избороздили несколько глубоких трещин, ощетинившихся во все стороны острыми щепками. Об одну из них Олег и укололся.       Нижняя часть двери – всё, что ниже ручки – пострадала гораздо сильнее. Доски, искромсанные на мелкие кусочки, валялись на полу тёмной бесформенной кучей. Несколько деревяшек всё ещё висели, едва прикрывая огромную дыру, через которую можно было легко попасть в комнату.       Встав на одно колено, Алекс посмотрел внутрь. – Фу-у-у! Там труп болтается, весь в мясо. Как будто его кто-то объел, а потом он повесился на люстре. Под ним куча тряпок. Всё. Ой, нет, не всё. Там же окно открыто! Олег, там окно!       Вцепившись обеими руками в одну из торчащих досок, загораживающих проход, Позитивный зашатал её, пытаясь отломать. На окне не было надоевших решёток, а значит, они с Олегом могли выбраться на свободу и сбежать отсюда куда подальше. Наконец-то! – Лёха, отойди, – Брейн подождал, пока Алекс отодвинется, и несколько раз ударил шестком по доске. Переломившись пополам, деревяшка отлетела в сторону.       Опустившись на пол рядом с Алексом, Брейн с надеждой заглянул в помещение. Труп, о котором говорил Позитивный, висел в центре комнаты, слегка покачиваясь. Вокруг шеи мертвеца был несколько раз обмотан провод, на конце которого, как раз над ухом, торчала зажженная лампочка.       Окно было приглашающе открыто нараспашку. – Лёха! Оно действительно открыто! – офигел Брейн. – Там нет решёток! Знаешь, мне пофигу, на каком мы этаже, давай просто съебёмся нахер отсюда. Сядем в тёплую машину и уедем к ебеням. – Олежа, ты читаешь мои мысли! – довольно согласился Алекс. – Заползай.       Опустившись на колени, Брейн пролез через получившуюся пробоину. Зубастые края досок царапнули по спине, куртка затрещала, но выдержала. Поднявшись на ноги, он перевёл дух и так и застыл, чуть прикрыв глаза.       Вонь трупа, свисавшего с потолка, почти не чувствовалась. Её перебивал чистый запах дождя, палых листьев и сырой земли, запах, который теперь всегда будет прочно ассоциироваться у Олега со спасением. Ливень шёл, не прекращаясь, уже очень давно, и летсплейщик будто наяву услышал, как в программе новостей диктор деловито рассказывает о критическом количестве выпавших осадков. Кадры насквозь промокшего города живо возникли перед глазами. Мысленно Брейн был уже дома.       В дверном проёме шуршал, поругиваясь, Алекс. – Лёха, ты что, опять застрял? – опомнившись, спросил Олег. – Да не, подожди ты, тут всё колется, зараза, – возмущённо откликнулся Позитивный. – Да ломайся же ты, мать твою, ну что такое!       Постукивая железным прутом об пол, Брейн дохромал до подоконника и посмотрел вниз. Самодельная верёвка свободно болталась на ветру, еле слышно постукивая о стену. Олег подергал её, сначала легко, потом смелее, и наконец навалился всем телом. Простыни держали крепко, узел только сильнее затягивался на щиколотке повешенного бедолаги. – Держит крепко, мы не упадём, – заключил Олег, отпуская верёвку. – Лёха, ты в детстве на уроках физкультуры хорошо по канату лазал? – Я… Э… Ну я лазал! Да. Знаешь, Олег, мне кажется, что спускаться проще, чем подниматься, – махнул рукой Алекс в ответ на скептический взгляд Брейна. Позитивный уже пролез в комнату и, мимоходом отодвинув в сторону труп, подошёл к окну.       У Брейна внутри что-то болезненно дёрнулось. Куда делся Лёха, до глубины души переживающий над каждым убитым и брезгливо шарахающийся от кровавых пятен на полу? Позитивный так легко дотронулся до мёртвой руки, что это было… неприятно.       Алекс, перегнувшись через подоконник, подставил перепачканные ладони прямо под холодные струи воды: – Эх, красотища! Сейчас как помоюсь! Олег, давай я пойду первым, а ты прикроешь меня, если что? – Каким образом? – удивился летсплейщик, на время забыв о беспокойных мыслях. – Ну давай, я сейчас достану из трусов свою розовую ракетницу и буду пугать всех местных жителей. – А у тебя есть? – преувеличенно обрадовался Алекс. – Ну тогда доставай и приводи в боевую готовность. Мне бы это сейчас очень пригодилось, – и забавно округлил глаза.       Олег поспешил закрыть тему, хмыкнув в ответ неопределенное: «Конечно».       Позитивный смотрел на морщинку, собравшуюся между бровей Олега, на губу, которую тот неосознанно покусывал, на беспокойный взгляд светло-синих глаз, отведённый в сторону, и понимал, что нужно с этим что-то делать. – Олег… – начал Алекс, дёргаными жестами комкая верёвку-простыню. – Да, конечно, – повторил зачем-то Брейн. – Смотри, ноги ставишь вот так, руки держи крепче…

***

      Позитивный висел на верёвке и ругался матом. Он сам не понял, как оказался на улице. Кажется, Олег просто спихнул его с подоконника.       Прошло несколько томительных минут, прежде чем летсплейщик понял, что падать не собирается, и немного успокоился. Неуклюже переставляя руки, он медленно пополз вниз. – Молодец, Лёха, хорошо идёшь, – подбодрил сверху Брейн. Кажется, он говорил ещё что-то, но Алекс не услышал – слова утонули в раскатах грома, прогремевшего над лечебницей.       Верёвка раскачивалась, но не сильно, гораздо больше мешал холод. Позитивный чувствовал, что промок до трусов. Поймав взглядом красную струйку воды, сбежавшую с волос вниз по шее, он с отвращением поёжился. Яма с кровавым месивом напомнила о себе.       Увидев перед собой окно, Алекс немного воспрял духом. Он понял, что, сам того не заметив, добрался уже до второго этажа. – Привет, мужик! – поздоровался он слегка ошарашенно с человеческим силуэтом, стоявшим по другую сторону стекла.       Силуэт отвернулся и исчез в глубине комнаты. – Ну и хуй с тобой, – нисколько не обидевшись, ответил летсплейщик. – Лёха, быстрее! – заорал сверху не своим голосом Олег.       Стоя у окна, Брейн внимательно наблюдал за успехами друга, изредка вздрагивая от холодных брызг. Алекс действительно неплохо справлялся. Но как же долго! Брейн сгорал от нетерпения, желая как можно скорее оказаться на улице. Будь его нога в порядке, летсплейщик бы метался по комнате из угла в угол, но сейчас ему оставалось только стоять на месте и ждать, ждать, ежеминутно оглядываясь по сторонам.       Опасность он заметил почти сразу: из дыры в двери показались мускулистые, изрезанные шрамами руки, доламывая доски. Обладатель конечностей усиленно пыхтел и всхрапывал, будто от сильного насморка. – Где же ты так накачался, сука? – переходя на ультразвук вознегодовал Брейн.       Поторопив Алекса, он ухватился за простыню и буквально выпрыгнул в окно, вовсе не желая сталкиваться в рукопашной с очередной тварью. – Олег, это твоя задница там висит? – Позитивный поднял голову, в надежде разглядеть, что же происходит наверху. – Она не висит! – проорал в ответ Брейн. – Лёха, мать твою, ползём! Просто ползём отсюда.       Алекс, сообразив, наконец, что дело совсем плохо, резко ускорился. До земли оставались считанные метры.       Резкий рывок – и летсплейщикам на долю секунды показалось, что они падают. Круглый предмет пролетел мимо них и с коротким плеском плюхнулся в лужу. – Олег, это голова! – запаниковал Позитивный. – Это отрубленная голова! Человеческая. Убегай! Убегай оттуда!       Ноги Алекса почти коснулись вязкой, раскисшей земли, когда верёвка оборвалась. Не удержав равновесие, он завалился на задницу. Рядом, разбрызгивая грязь, звонко шлёпнулся Брейн. – Олежа, ну ты прям чётко. Еще миллиметр и мои… коленные чашечки были бы в опасности, – нервно хохотнул Позитивный. Брейн, удачно приземлившийся прямо между ног Алекса, машинально посмотрел вниз: – Лёха, колени не там.       И сразу же сообразил. – Ох, извини, ты был на грани. Но, как видишь, всё обошлось. Твоему… хм… чашечкам ничего не угрожает.       Стараясь не залипать на Алексовы бёдра, Брейн осторожно отполз в сторону. – Угу, не угрожает, – недоверчиво пробурчал Позитивный, имевший своё мнение на этот счёт.       Верхний конец простыни валялся в паре метров от них. Узел был по-прежнему крепко обвязан вокруг ноги, теперь уже оторванной. Брейн отвернулся, чтобы не видеть одиноко белеющую в грязи кость, и с опаской посмотрел наверх. Погони не было, хотя кто знает, может быть в этот самый момент за ними вдогонку по коридорам лечебницы мчалась толпа монстров. – Олег, у меня для тебя плохие новости, – послышался сзади обеспокоенный голос Алекса. – Сумка промокла вообще вся. Еда, лекарства… – Да какая разница, – перебил Брейн.       Алекс непонимающе смотрел на него. С каких это пор Олегу пофиг на его драгоценные запасы? – Мы же на улице, бежим скорей к машине, её ещё прогреть надо. Там на заднем сиденье пакет с яблоками должен быть, я его выложить забыл, – взгляд Брейна блаженно затуманился. – С яблоками?! – восхитился Позитивный. – Тогда давай бежим. Я бы сейчас слона съел! И… ты будешь мокрые сэндвичи? – Да хрен с ними, – отмахнулся Олег. – И ты не ешь эту гадость, в каком дерьме эти вещи только не валялись. Заедем в первую же кафешку, которая нам попадётся.       Алекс, недовольно поморщившись, потёр шею. Кровавых следов почти не осталось, но при упоминании о яме аппетит если не пропал, то резко поубавился.       Быстрым шагом летсплейщики двинулись в сторону, противоположную лечебнице. – Ни хрена не видно, – ругался Брейн, вглядываясь в пелену дождя. – Где ж я припарковался? – Тут забор, Олег, я нашёл – первым заметил Алекс жёсткую проволочную сетку. – Отлично, давай искать калитку, – Брейн подошёл ближе и нахмурился. – Это другой забор. Там, где мы остановились, была стена с проволокой наверху. – Нам всё равно надо наружу. Какая разница как?! – возразил Позитивный. Ему просто хотелось свалить уже из этого места. – А машину я как найду? Ладно, неважно. Сначала ищем выход.       Придя к согласию, летсплейщики прогулочным шагом двинулись вдоль забора. Уставшие и физически, и морально, они не были готовы к очередному забегу. – Я закажу много куриных крылышек, если они там будут конечно, – вслух фантазировал Алекс. – А если их там вдруг не будет, ну мало ли, то тогда большой кусок мяса, и чтобы прожаристый такой был. – У меня дома фарш есть, я котлет наебашу, – с удовольствием подключился к обсуждению Брейн. – С золотистой хрустящей корочкой, свежим зеленым луком, и картошечки ещё нажарю полную сковородку. – Олег, можно я буду с тобой жить? – восторженно поинтересовался Позитивный, которому план друга пришёлся более чем по вкусу. Плотно задумавшись над новоявленной идеей, он едва не пропустил мимо ушей запоздавший ответ Брейна: – Лёха, ты же знаешь, что я тебе всегда рад. Картошки будет две сковородки. – Олег, это прекрасно! Это охуенно, вот что я тебе скажу! – Алекс довольно заулыбался, погрузившись в мир кулинарных грёз.       Настроение Брейна, напротив, стремительно портилось, и вовсе не из-за того, что над его холодильником нависла угроза вторжения. Они долго шли вдоль плетёного сетчатого забора, один раз повернули, и теперь приближались к тёмной стене лечебницы, а прохода всё не было.       Да ещё этот грёбаный ливень… Видимость была практически нулевая, ноги тонули в грязи и от холода била дрожь. Олег промок насквозь, и подключил всё своё воображение, пытаясь отрешиться от неприятного ощущения мокрого белья, липнущего к телу. – Блин, Олег, а почему мы снова здесь? – подал голос Позитивный, с неудовольствием оглядывая нависшее над ними здание. – Мы что, калитку пропустили?       Брейн остановился, и недоумевающий Алекс остановился тоже. Олег посмотрел другу в глаза, спокойно и мрачно: – Нет. Мы ничего не пропустили. – Стопэ, Олег, погоди. Как это не пропустили? Нужно подольше поискать, давай ещё раз всё обойдём. Должен же отсюда быть какой-то выход, – не желал сдаваться Алекс, уже настроившийся на тепло и вкусняшки. – Выхода нет, – как-то буднично произнес Брейн, изучая взглядом свои испорченные кеды. После сегодняшней прогулки их можно будет только выкинуть. – Погоди, Олег, – повторил Алекс, – мы же с другой стороны не посмотрели.       Тон друга ему совершенно не нравился. – Ну ладно, посмотрим с другой стороны, – согласился Брейн, и это прозвучало так, будто ему было откровенно пофигу, куда теперь идти. Он изо всех сил пытался настроиться на победную волну, но странное спокойствие будто укрыло его плотным одеялом, заглушив все чувства, и светлые, и мрачные.       Исследование противоположной стены не заняло много времени. Позитивный стоял перед сеткой, края которой терялись в дожде, и понимал, что это пиздец. Забор еле слышно гудел и сыпал маленькими яркими искорками. – Если бы не та бетонная фигня, мы бы сгорели, – сказал Алекс первое, что пришло ему в голову. – Тут вода, а там ток. Это вообще-то очень опасно! – на последнем слове его голос дрогнул. – Ага, – согласился Брейн. – Смотри, птичку поджарило, – он кивнул в сторону вороны, чёрной тряпкой распластавшейся у стены, – Лёха, ты кажется крылышки хотел?       Для Алекса это стало последней каплей. – Я хочу домой, мать вашу! – проорал он куда-то в забор, практически срывая голос. – Мне холодно! Мне мокро! Ебал я в рот! Я устал как собака, я заебался! Заебался! Да кому это нужно, блять, вы мудаки поехавшие! Грёбаный Женя! Грёбаный спор!       Алекс не успел высказать и половины своих претензий к окружающему миру, когда его прервали.       Олег, тяжёлый и тёплый, какого хрена он такой тёплый, обнял его, подойдя сзади, скользнул руками по груди, по мокрой ветровке, бережно держа его в кольце рук, прижался всем телом. По шее холодом скользнули волосы, отчего Алекс вздрогнул. – Что происходит? – отчаянно выпалил он, охваченный злостью на всю эту долбаную ситуацию, на непонятного Олега, который творил хрен знает что, и на себя, за то, что не представлял, что со всем этим делать. – А что такое? Мы просто в жопе, – устало и как-то грустно вздохнул Брейн, чувствуя, как начинает с новой силой ныть ушибленное бедро. Свою удобную прочную трость и по совместительству оружие он оставил в спешке в комнате наверху. При мысли об этом накатила пульсирующая боль в висках, и он вцепился в Алекса ещё крепче.       Позитивного этот ответ совсем не устроил. Ему надоело чувство неопределенности, когда Олег то выражал свою… симпатию вполне ясно, то уходил в глухую несознанку. Ему осточертело, что вместо того, чтобы остаться в живых, он думал об Олеге всё больше, и это было уже не остановить.       Он задал вопрос, одновременно опасаясь и надеясь, до глубины души не зная, какой ответ хочет услышать: – Олег, давай начистоту. Ты пидорас? –… Прости, что? – охуел Брейн, но обнимашки не прекратил. – Ну… пидорас. Педик. Голубой. Гей. Гомик. Гомосек, – Алекс призадумался. Он понимал, что куда-то его не туда заносит, но уже не мог остановиться. – Гомосексуалист. Мужчина, который… – Лёха, я уловил, – поспешно прервал его Брейн. Сбывался его худший кошмар. Один из тех кошмаров, в которых Алекс сначала грязно ругался, а потом бил морду и уходил прочь. При мысли о том, что друг сейчас посмотрит совсем как в его воображении – гневно и разочарованно – его охватил ужас. Последние полчаса ни при каком раскладе не могли стать ещё хуже. – Нет, – попытался ответить он как можно более твёрдо, но голос предательски дрогнул. Едва ли заметив это, Олег торопливо продолжил, – Блять, я просто жизненно нуждаюсь в обнимашках. Сейчас мне это необходимо. Или ты прикажешь мне обнять Пигги-Пигги?       Кое-как нащупав твёрдую почву под ногами, Олег перевёл дух и порадовался, что Алекс не видит его взволнованного лица. Сердце колотилось как после стометровки, и Брейн поспешно отстранился. Он не потеряет Лёху, ни за что.       В напряжённом ожидании реакции Позитивного, он отвернулся, как раз чтобы увидеть… – Пигги-Пигги! – Пигги-Пигги? – озадаченно откликнулся Алекс, всё ещё пытаясь мысленно уместить каннибала-сумоиста и Брейна с обнимашками в одной фразе. – Нет, Олег… – Он тут, бежим! – паническим шепотом прервал его Брейн, дёргая за рукав ветровки. – Твою мать! – переполошился летсплейщик, – откуда он тут нахуй взялся?!       Тёмный силуэт приближался к ним со стороны психбольницы, откуда они только что пришли. Его уродливую рожу не было видно в темноте, но габариты не оставляли места воображению. Второй такой твари в лечебнице просто не было. Он двигался бесшумно, молча, а чавканье шагов заглушал шум дождя.       Без резких движений, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, друзья пошуршали по лужам в строго противоположном направлении. – Сейчас по стелсу пройдем, нормально будет, – успокаивающе, сквозь зубы проговорил Брейн. Алекс молчал как никогда, стараясь даже не дышать.       Укрытий будто нарочно поблизости не было, только гудел от электричества забор, через который при всём желании нельзя было перелезть.       Ситуацию осложняло то, что монстр двинулся в том же направлении, что и летсплейщики. Он пока не видел их и похоже был слишком глуп, чтобы читать по следам, но шёл безошибочно, как огромная псина, взявшая след. Брейна осенило: – Он нюхает, – одними губами прошептал Олег, непроизвольно ускорив шаг. – Да быть не может! – выдохнул Позитивный, на самом деле вовсе не уверенный в своих словах.       Пригнувшись, они почти бежали, всё время оглядываясь и каждую секунду ожидая услышать за спиной рёв, и оба вздрогнули от неожиданности, когда прямо перед ними будто из ниоткуда выскочил полностью обнаженный человек. – Разверзлись все источники великой бездны, – заорал он во всю мощь своей глотки, явно обрадовавшись неожиданным слушателям, – и окна небесные отворились, и лился на землю дождь сорок дней и сорок ночей. И продолжалось на земле наводнение сорок дней, и умножилась вода… – Вот мудак, – простонал Брейн.       Больше не скрываясь, летсплейщики со всех ног помчались прочь, им вслед неслось: – И усилилась вода на земле чрезвычайно, так что покрылись все высокие горы, какие есть под всем небом…       Проповедь оборвалась предсмертным криком и яркой белой вспышкой. – Олег! Он кажется убился об забор, – взволнованно предположил Алекс, тяжело дыша. – АРРРРРРРРГХ! – победно заревел монстр, идя на разбег.       Брейн не ответил. Он отлично понимал, что по прямой им не уйти, слишком часто они с другом пренебрегали физкультурой и налегали на картошечку. А вот Пигги-пигги, несмотря на свои объемы, двигался как-то очень шустро.       Нужно было что-то придумать, и придумать срочно. Олег уже хотел было рвануть направо, к небольшой рощице, разросшейся на территории лечебницы за годы запустения, но Позитивный неожиданно убежал в другую сторону. – Твою мать! – пискнул Брейн и сменил курс. – Олег, тут выход! Тут. Выход! – радостно заорал Алекс из коридора, стенами которого служила всё та же сетка под напряжением. Продолжив что-то бубнить себе под нос, летсплейщик унесся вдаль, убедившись, что Брейн следует за ним.       На самом деле это было мало похоже на выход. Коридор сначала повернул влево, потом наоборот направо, всё продолжая виться, будто огромная опасная ядовитая змея, лежащая в засаде.       Звуки погони стихли, и Брейн перешёл на шаг. Он тяжело дышал, ловя ртом капли дождя, и не мог поверить, что всё ещё жив. Что они оба живы. – Он отстал, – выдохнул Алекс, тоже едва стоящий на ногах. – Ух-х-х, дай отдышаться, погоди чуть-чуть… Почему он не пошел за нами? – Лёха, тебе не похуй? Слишком толстый, – пожал плечами Олег, глядя под ноги. Очень хотелось куда-нибудь сесть, но раскисшее месиво внизу не оставляло никаких шансов на комфортный отдых. – Мои тоже убиты, – решил поддержать друга Позитивный, проследив его взгляд.       Брейн лениво взглянул на кроссовки Алекса. – Ну ты молодец конечно… Белые зачем надел? Как на парад собрался. – Ну бля, кто же знал, что тут такая херня нас ждала! – развел руками тот и вздохнул. – Я уже сам не помню, какие они были.       Безвременно почившую обувь проводили минутой молчания. Тишину нарушал только шелест дождя, наконец-то ставшего тише, и гудение забора, уже ставшее привычным. На некоторых столбах забора покачивались тусклые светло-голубые лампочки. Освещали дорогу они откровенно хреново, но, по крайней мере, не давали напороться на проволоку. – КУКОЛКИ! – по ту сторону гудящего забора послышался истеричный бас. – Где?! – подпрыгнул Алекс, оглядываясь по сторонам. – Лёха, сзади! – Брейн моментально вернулся к ультразвуку.       Огромная туша с разбега врезалась с забор, с корнем вырывая столбы, и оглашая двор жутким воплем. Металлическая сетка рвалась легко, будто туалетная бумага. Ошмётки проволоки разлетались во все стороны, смятые и более не опасные. – Бежим быстрее! – затеребил Олег засмотревшегося друга. – Его даже ток не берёт! – возмутился тот, отмирая наконец.       Позитивный искренне был уверен, что они с Олегом находятся в безопасном месте, и случившееся воспринял как личное оскорбление. Летсплейщики продолжили свой бег по коридору, забыв об усталости. Пока они носились из стороны в сторону, со всех сторон ограниченные сеткой, каннибал-сумоист шёл напрямик, просто разламывая забор.       Когда за очередным поворотом показалась дверь, они оба настолько выдохлись, что едва не кинулись целовать её мокрое скользкое дерево. Проскользив по грязи последние метры, они с размаху навалились на потемневшие доски. – Блять! – вырвалось у Алекса, по забывчивости ушибившего недавно повреждённое плечо.       Брейн из стороны в сторону дергал ручку, но механизм похоже заклинило, и, несмотря на пощёлкивания внутри замка, дверь оставалась на месте. – Выход, твою мать?! – психанул Олег. – Зачем мы сюда побежали, Алекс? – Интуиция, – лихорадочно отозвался тот и ещё раз навалился на дверь. – Побежали бы в сад, спрятались бы за деревьями, под деревьями, на деревьях в конце концов! Но нет блять, нас потянуло в эту кишку, – продолжал шаманить над ручкой двери Брейн. – Олег, ты охуел! Ты бы как на дерево полез, вот скажи мне? Ты как себе это представляешь? – возмутился Алекс и задумался. – Я вот не представляю. – Отойди, я с разбега попробую, – не дожидаясь ответа на свои слова, Олег отошёл на несколько шагов назад, всерьёз намереваясь выбить дверь. – Я с тобой, – Алекс встал рядом с Брейном и подготовил здоровое плечо. – Слушай, а вдруг дверь кто-то держит с другой стороны? – ЛЁХА!       У них получилось. Древесина, набухшая от необычайно сильного дождя, поддалась, и летсплейщики влетели внутрь. – Как пробка из бутылки, только наоборот, – восхитился Алекс. – Закрывай нахуй дверь! – заорал Брейн с пола. – Всё нормально, он ещё далеко… – МОИ КУКОЛКИ! – послышалось с улицы. – ТВОЮ МАТЬ! – Позитивный захлопнул дверь и потащил к ней какой-то железный шкафчик.       Брейн по-прежнему лежал на полу, тяжело дыша. Его задница чувствовала, что пол бетонный, но лежать в принципе удобно. Прямо над ним с потолка свисала лампочка на тонком проводке, но свет был неяркий и глазам не мешал. Из трещины в потолке мелко сыпалась штукатурка. В комнате пахло пылью, и Олег закашлялся.       Алекс, тащивший к двери коробки с подозрительным содержимым, спохватился: – Олег, ты чего, ты живой? – Порядок, мягким местом наебнулся, – отозвался Брейн.       Адреналин схлынул, и нога стала болеть едва ли не сильнее, чем раньше. Ему бы полежать ещё немного… Недельку где-нибудь. – Олег, скажи, как оно преодолело такое расстояние и не умерло? И какие мы нахер куколки?! Я уже к поросяткам привык, – размышлял вслух Алекс, двигая к двери большую дубовую тумбочку. – Это гора жира и мускул. До нервных окончаний там пиздец как далеко, – потянувшись, ответил Брейн. – И я даже думать не хочу, почему он нас переназвал. – Это точно, – содрогнулся Алекс и конечно тут же об этом подумал. – Ой.

***

      В небольшой, едва освещенной комнатке существенно поубавилось количество мебели. Точнее, вся она сосредоточилась около двери, образовав маленькую баррикаду. В дверь уже дважды пытались ломиться, что явно добавило летсплейщикам энтузиазма при постройке. Закончилось всё тем, что друзья, пыхтя и матерясь, подтащили к двери монструозного вида шкаф, верх которого уходил под самый потолок. – Думаю, этого хватит, – подытожил Брейн, прислонившись к упомянутому шкафу.       Алекс водрузил жестяное ведро для мытья полов на тумбочку, торчащую сбоку, и скептически осмотрел получившуюся конструкцию. По его мнению, между маньяком-мутантом и ними всё ещё было недостаточно много предметов, но брать в комнате больше было нечего.       В комнате повисла напряжённая тишина.       Алекс задумчиво рассматривал швабру с железной головкой и крепкой деревянной ручкой, пытаясь решить, хорошее из неё получится оружие или нет.       Брейн изучал дверной проём, ведущий в глубины лечебницы. Ему туда очень не хотелось, но выбора похоже не было. – Куда дальше, Сусанин? – спросил он у Алекса, слегка прищурившись. – Блин, ну я не знаю, прямо наверное, – ответил тот. – Давай выйдем отсюда, а там разберемся.       И они направились прямо в темноту, голодно смотревшую на них. Брейн опирался на швабру, отобранную у Позитивного, сам Алекс держался позади, зачем-то прихватив с собой и ведро тоже.       Горный Массив ждал их. Снова.