От заката до рассвета

***

Отрывок из дневника Шестовицкого       Так получилось, что меня часто отправляли за границу. Других имбецилов, видимо, просто не нашлось. Можно подумать, у меня нет других дел. Ха! Разбежались! На меня повесили несколько проектов, совершенно не сложных, но отбирающих слишком много времени. Нетрудно догадаться, что частые отлучки – иногда три раза в месяц – радости не приносили.       Мне всё больше кажется, что они хотят избавиться от моей скромной персоны и присвоить себе все мои исследования. Боже милостивый, они даже не скрывают своих эмоций, когда сообщают мне об очередной командировке! Хотя, возможно, я становлюсь таким же параноиком как и мои пациенты.       Возможно, я просто боюсь послать их к чертям, поскольку если я это сделаю, то, вероятнее всего, распрощаюсь с карьерой и со всеми своими трудами, а меня самого отправят на кондиционирование. Как будто я не знаю, чем они занимаются. Вот только им не выгодно терять такого опытного сотрудника как я. Без меня они будут просто топтаться на месте. И я продолжаю плясать под их дудку.       Около двух лет назад меня направили в командировку в Сан-Хосе, яркую шумную столицу Коста-Рики. Это в Центральной Америке, если вдруг кто не в курсе. Бушующая дикая природа и частые дожди застали меня там врасплох. Я люблю дожди и прохладную погоду, но перемещения по городу доставляли мне определённые неудобства.       Новый корпус открылся незадолго до моего приезда. Целью командировки было обустройство корпуса, а также утверждение ряда инструкций и руководств по правильной эксплуатации медицинских средств. Разумеется, тот факт, что это не входит в мои обязанности, руководство не беспокоил. Также я должен был обучить этих бездарей-костариканцев, ничего не понимающих ни в медицине, ни, тем более, в науке. Многие приборы они видели впервые, подумать только! Всё оборудование, корейского производства, было доставлено из Штатов. Работников собирали фактически со всего света.       Отличная перспектива, если подумать. Вот ты – обычный ветеринар. Ковыряешься часами в задницах паршивых собак, и тут к тебе подходит жирный начальник со слюнявой рожей, упакованный в отвратительно-белоснежный медицинский халат, и протягивает тебе конверт. Он тебя презирает, а сейчас готов слопать как пару своих жирных хот-догов с текучим кетчупом, который он постоянно вылизывает со своих жирных пальцев. А ты всё сильнее его боишься и всё больше ненавидишь. С подозрением думаешь, что там? Аванс или, может быть, аванс и еще аванс за прошедшие несколько месяцев? Конечно, ты не ожидаешь самого счастливого поворота в своей забитой жизни – повышения, не говоря уже о переводе в сеть «Горного Массива». Неплохая ведь перспектива, верно? Из дешёвого ветеринара в такого же дешёвого ветеринара, но с веером понтов.       В этом и заключается главная проблема: таких задоковырялок у нас целый костариканский гордый «Горный» корпус. Меркоф вкладывает деньги в ручных обезьянок, служащих прикрытием для своей основной деятельности. Один за другим открываются корпуса за границей. Если у нас в стране их прикроют, то ничего плохого с корпорацией не случится. Боссы гребут деньги лопатой, и с их позволения, читай – пожелания, происходят страшные вещи. Если кто-то пытается подать голос, его зажимают у стенки, насилуют пару раз, не обязательно в мозг, а потом пичкают препаратами. Человек сам подписывает себе приговор, становясь большой подопытной крысой.       Я понимал, что задержусь в этом городе на очень долгое время, и старался как можно быстрее и чётче донести необходимую для работы информацию до бестолковых работников. Нет, я не имел ничего плохого по отношению к новым «сотрудникам», но иногда их идиотизм откровенно сбивал меня с толку. Есть люди, которые умеют делать плавленый сыр, который потом фасуют по баночкам и дешёвым пластиковым контейнерам. А есть люди, которые придумывают всевозможные ёмкости для хранения этого продукта. Представьте, что произойдёт, если поменять таких людей местами: сыроделы делают коробки, а коробкоделы делают сыр. Представили? Примерно это и происходило тогда в костариканском корпусе. Шансы переучить этих горе-работников были откровенно невелики.       После трёх недель обучения я решил устроить себе небольшой выходной. Был так погружён в работу, что буквально не понимал, где нахожусь, будто я и не в Сан-Хосе вовсе. Завалив подчинённых задачами, я вышел в свет. Долго гулял по городу, посетил местные пабы и парочку небольших музеев. Заприметил несколько отличных людей, которые чудесно подошли бы для некоторых моих экспериментов. Глядя на них, я сразу вспомнил о своём предстоящем проекте. Людей я так и не нашёл, в остальном для исследований было готово всё.       Мне понравилась столица, и в тоже время я странно там себя ощущал. Улицы были большие и широкие, а дома, в основном, низкие. Буйство красок и переливы ароматов цветов, мускуса и пряностей смешивались и кружили голову. Говорят, обычно в Сан-Хосе очень тепло, а частые дожди – просто неудачное стечение климатических обстоятельств. Я шёл по улицам и наслаждался обилием света.       Современные постройки смотрелись чужеродно на фоне старых зданий, имевших неповторимый национальный колорит. На каждой улице, пристроившись под раскидистыми пальмами, ютились помпезные, даже смешные скульптуры. Некоторые статуи делали вид, что любуются красотами, некоторые наклонялись, как бы вдыхая тонкий, чуть кисловатый аромат акации. Я бы хотел, чтобы они были живыми, но они оставались лишь частью этого интересного мира.       Посетив национальный зоопарк, я пришёл к мысли, что экзотическая зверушка должна разбавить мои скучные и серые будни. Эта мысль долго терзала меня и вот, наконец, я решился.       Зайдя в зоомагазин в центре города, я удивился его просторам, а также отсутствию посторонних запахов. Кругом были люди… В нашей стране я никогда не видел в подобных магазинах столько людей.       Большие стеклянные витрины, служащие невидимой тюрьмой для животных, блестели под постоянным электрическим освещением. Деревянные стены магазина, широкие щели между досками, обработанные сухой травой, вероятно, были неким декоративным ходом для придания помещению более натурального вида.       Вывески на нескольких языках оповещали меня о том, какие зверушки могли бы меня порадовать. Почти пройдя мимо витрины с ящерками, я всё же решил остановиться и присмотреться. Рептилии замерли, словно их застали за кражей века. Одна из них, особо шустрая и неугомонная, напомнила мне моего заместителя. Чёртов Алексей Нолан… Такой же энергичный, чтоб его. Всегда строит из себя кого-то значительного, но стоит его лишь слегка пугнуть, так же сбегает. Правда, у него ноги не такие кривые. Нет, ящер мне не подойдет. Будет напоминать этого резвого урода, я этого не вынесу.       К насекомым я даже не заходил, так и не понял, что они вообще там делали. Неужели, кто-то действительно держит у себя ручных тараканов?       Рыбок я пропустил из принципа. Рыбок держит наш пессимистичный, разочаровавшийся в жизни начальник. Его недалёкий ум способен лишь обещать, но на деле от этого скряги ничего не дождёшься. Пройдя мимо аквариумов, я направился к четвероногим друзьям.       Мышей я никогда не любил, к тому же они лишний раз напомнили мне о том, чем я занимаюсь. Тогда, может быть, собаки? Симпатичные щенки различных пород резвились в своих клетках. Но и на этот раз тоже нет. Нет, потому что я не мог, и сейчас не могу, позволить себе регулярно выгуливать это существо. Вот если бы я был ветеринаром, то без проблем.       С другой стороны комнаты расположились витрины с котятами. Исходящий поток спокойствия мне понравился. Животные спокойно сидели и выжидали, глядя с презрением. Меня приятно впечатлила кошка сибирской породы, пушистая, тёмно-коричневая, словно её окунули в крепко заваренный кофе, с белыми широкими лапами и сверкающими изумрудными глазами. С важным видом она сидела и смотрела на проходящих мимо посетителей. Её фотографировали, ей восхищались, но когда речь заходила о покупке, расходились прочь. Так похоже на малышку Ирис Д’Адре. Она занималась исключительно латентной шизофренией, но нам было о чём поговорить. Возможно мой рассудок помутился, но взгляд нашей красотки Ирис в точности напомнил мне взгляд этой кошки. Нет, долго находиться рядом с ней я точно не смогу.       Дальше были птицы. Их было больше всего, начиная от колибри и заканчивая совами и другими крупными хищными птицами. Мелких я не брал в расчёт, а вот тех, что покрупнее, рассматривал как самый оптимальный вариант. Сову мне бы просто не позволили держать, о чём я очень жалел, старине Обухову она бы понравилась.       Говорят, некоторые попугаи поддаются дрессировке. Думаю, я с этим справлюсь без проблем. Одного я сразу приметил. Большой красный Ара грустно сидел за стеклом и точил клюв о корявый сучок. В общем, я понял, что эта птица останется со мной. Консультант сказал, что это не простой красный Ара: крайне малое количество жёлтого цвета на крыльях говорило о том, что он будет жить достаточно долго. По словам специалиста, если птицу правильно выдрессировать, то она будет чуть ли не беседы вести. Он обошёлся мне в немаленькую сумму, но качество товара я вижу прекрасно. Посмотрим, насколько консультант окажется прав.       Я не стал сажать попугая в клетку, посчитав, что лишний стресс ему ни к чему. В этом же магазине я приобрёл поводок, прикрепил его к тощей птичьей лапке и посадил попугая себе на плечо. Удивительно, но тот не вырывался, видимо я понравился ему.       Закат встретил меня очень тепло. Солнце медленно тонуло за тонкой линией горизонта, и я с пернатым товарищем отправился в отель. Загорались огни вечернего города. Небоскрёбы постепенно включали подсветку. Некоторые магазины уже начали закрываться, а рестораны и клубы переходили на ночной сеанс. Я успел зайти на рынок и купить фруктов и был полностью доволен прекрасным днём. Ара сидел спокойно на моём плече, не тревожа меня лишним шумом. Всего пару раз он выдал резкий крик, когда я неосторожно переходил дорогу.       Я решил насладиться вечерней свежестью подольше и не возвращаться пока в отель. Не хотел снова оказаться в душном помещении. В номере были предусмотрены вентиляторы, но они совершенно не спасали ситуацию. Найдя тихое место за отелем, я спокойно сел на большую скамью. Оттуда открывался чудесный вид на тропический лес, вечерний город и искрящийся вдалеке океан. Достав из сетки первый попавшийся фрукт, я принялся его очищать. Попугай перелетел на другую часть скамьи.       Разломав гранат на две неровные половины, я с удивлением сообразил, что мой новый питомец очень заинтересован в поедании необычного лакомства. Я протянул попугаю половину фрукта, и тот приятно засвистел в ответ. Несколько раз повторив название фрукта, я вдруг понял, какое имя достанется моему попугаю.