От заката до рассвета

Это могло бы стать документом, если бы Ричард имел привычку вести дневник.       Мерный писк кардиомонитора резким эхом раздавался в операционной. Позвякивание стальных приборов, сменяющих друг друга. Запах спирта и медикаментов. Глухой шум электропилы. Операция шла полным ходом.       Раздавшийся ровный писк прибора заставил мужчину остановиться. Он взглянул на кардиомонитор – показатели приблизились к нулевой отметке, а полосы выравнивались. Глубоко вздохнув, хирург положил скальпель в металлическую лодочку.       Оглядев своих ассистентов, которые уже подскочили к дефибриллятору и зажимам, мужчина многозначительно кивнул на красный браслет на правой руке пациента с надписью «Не реанимировать». Он развернулся на каблуках, направляясь к выходу из палаты, стягивая пропитанные кровью перчатки.       Выйдя в светлый коридор, доктор зажмурился и, сняв очки, потер переносицу, оттягивая надоевшую защитную маску. Накатывающая мигрень требовала к себе внимания – небольшой отдых, крепкий сон или чай. Подойдя к контейнерам для использованных вещей, он стянул с себя операционный костюм.       Думать сейчас не хотелось. На данный момент он сделал все возможное для своего пациента, без нескольких процедур и хирургических вмешательств этот человек не дожил бы даже до своего прошедшего накануне дня рождения. Он бы все равно умер.       Хирург тяжело ступал по коридорам лечебницы. Даже когда пациенту ничего не угрожает, доктор всегда чувствует ответственность за все, что происходит. Доктор всегда обязан иметь выдержку, стойкость и хладнокровие. Ричард обязательно поставит в известность родных пациента, это его долг, но сейчас он должен немного расслабиться. Эта операция была слишком сложной и шансы на успешное завершение были крайне малы, даже смерть выглядела одним из лучших вариантов.       Ричард Трагер был прекрасным хирургом. Имел множество наград, грантов, дипломов. Он был самым востребованным доктором, и, даже несмотря на небольшие проколы, которые фиксировались в его личном деле, его рекомендательные письма были одобрены многочисленными академиями и медицинскими учреждениями на международном уровне. А ведь всего-то нужно уметь грамотно вселять надежду, веру и понимание в родственников, нуждающихся в помощи, и пациентов, балансирующих между жизнью и смертью.       Ричард спустился на этаж ниже, где располагалась комната отдыха. Здесь можно было передохнуть после тяжелого, насыщенного событиями дня, можно было спокойно попить чай или кофе, поговорить с другими докторами. Это место всегда поднимало настроение и успокаивало мысли: «Аура что ли здесь такая?..» Хирург не интересовался этим, просто запомнил из разговоров со своими коллегами, которые только и делают, что трепятся о каком-то там фен-шуе.       В комнате было тихо. Полное отсутствие докторов радовало, как никогда. Он не готов сейчас ублажать кого-то рассказами о случившемся сегодня в операционной. Включив чайник, стоящий в углу на столике, мужчина устроился на диване, покоящемся под окном, напротив входной двери.       Мысль то и дело возвращалась к пациенту. Для докторов они не имеют пола. Они все равны. Им не важны имена, только в редких случаях, когда того требует беседа для сбора анамнеза или моральной поддержки. Для докторов, это просто тела, нуждающиеся в помощи разной степени сложности. Как же его звали? Ольгерт? Альфред? Альберт? В каком-то смысле, теперь это не важно. Все закончилось так как и должно было.       Жаль конечно, ведь он мог попробовать сделать ещё что-то, но тогда следующая операция была бы точно последняя. Либо она вообще не состоялась бы. В мед.карте бы красовалась отметка - “не операбельно”.       За дверью послышались приближающиеся шаги и голос. Кто-то явно был чем-то возмущен. Голос то приближался, то отдалялся, так быстро, что казалось, что этот человек совершенно не может держать себя в руках. Трагер никогда не понимал столь импульсивных людей, которые не могут просто спокойно стоять на месте. Особенно при разговоре по телефону или изучении документов. Они постоянно ходят с такими задумчивыми лицами, и, если им подставить лестницу на Марс, то они даже не заметят, как дойдут до него.       Дверь резко открылась, и из дверного проёма вихрем пронесся мужчина, никого не замечая, кинулся прямо к мусорному ведру, с разгона несколько раз ударяя по нему ногой. Стукнув ещё пару раз, он отступил, параллельно с этим берясь руками за голову, сминая волосы на затылке.       М-да. Тяжёлый случай. Ричард выдохнул, конечно, напряжение не ушло, и вот уж точно он не был готов становиться свидетелем подобного выпада. Ну, бывает. Он сам, будучи студентом, ещё не так психовал. Разбитые зеркала и стекла, неоднократно избитые дверцы шкафчиков, он мог не заметить, как опрокидывает стол.       В какой-то момент он просто успокоился, предпочтя другие методы снятия стресса. “Подложить свинью” тогда он считал делом гуманным и святым, да и за разбитые стекла приходилось платить. Невыгодно было. По крайней мере стресс от перегрузок, усталости, что копилась годами от бессонных ночей, стал гораздо меньше…       Стало в разы легче. – О! Ради Бога, простите! – Вот только этого ещё не хватало. Мужчина, надругавшийся над мусоркой, развернулся лицом и во все глаза смотрел на коллегу, сидящего на диванчике. – Я… Я... Не знал, что здесь есть кто-то ещё. В такое время тут обычно никого нет...       Ох, ну что же ты, не скромничай, “мы все” видели на что ты способен. Не сдерживайся, скажи, как есть, что твой день тоже пошёл по одному месту. – Ну что вы. Все в порядке... – Всё равно, прошу прощения. – Мужчина немного помялся и подошёл к столу со шкафчиками. Аккуратно открывая один, он чуть повернул голову. – Могу ли я составить вам компанию? – поинтересовался он, указывая на закипающий чайник. – Только если выносите угрюмое молчание, – отрезал Ричард, прикрыв глаза и скрестив руки на груди. – О... Это совершенно не проблема. Тоже тяжёлый день, а? – понимающе покивал вторженец. Какое ему дело? – Да... – Задумчиво согласился Трагер, не открывая глаз. Наблюдать суетливые действия не доставляло удовольствия. – Да, пожалуй. – Понимаю… Черт! – возмущенно воскликнул мужчина, продолжая что-то активно искать на полках. Кажется, поиски были не слишком успешны. – Ничего здесь оставить нельзя. – М? Пропажа? – Трагер нехотя приоткрыл глаз. – Я оставил здесь банку чая и сигареты, – раздосадованно объяснил тот, уперев руки в бока. – Было наивно полагать, что твоим сокровищам не приделают ноги, – ухмыльнулся Ричард, – Это общественное место, и всё, что приносишь сюда, становится общим достоянием. – Обычно не приделывали, – нахмурился собеседник, но больше для вида, продолжив с легкой иронией в голосе – ладно чай, но сигареты то зачем присваивать? – Лечащий врач вредит собственному здоровью? А как же все эти предупреждения? – подхватил Ричард ироничный тон, шутки ради. Состояние здоровья собеседника его совершенно не волновало. – Вертел я эти предупреждения, простите за грубость, – всплеснул руками мужчина и устало потер лицо, – Когда тот, кому ты пытаешься спасти жизнь, каждый божий час, делает все возможное для того, чтобы добровольно уйти на тот свет… Смысл предупреждения теряется.       Ричард машинально потер собственное запястье, совершенно пустое. В такие моменты ему казалось, что судьба играет людьми, то сталкивая между собой хрупкие фигурки, то разбрасывая их в разные стороны. Иногда разбивая.       Глядя на этого русоволосого доктора в строгих очках и деловом костюме, поверх которого был небрежно накинут медицинский халат, и осознав, что у них сегодня были схожие трудности, он понял, что кажется может пережить компанию этого человека. – М-м-м... Понимаю. – кивнул он собеседнику уже более благосклонно, – Сигарет, увы, с собой нет, но могу предложить чай с лимонником и бергамотом. – Премного благодарен, – ответил мужчина и тише добавил, – спасибо.       Чайник закипал, и коллега принялся разливать кипяток. Трагер было встал, но… – Сидите пожалуйста. Вам полный? – Да, будьте любезны.       Мужчина подошёл к Трагеру, протягивая его кружку. Повисло молчание. Делая несколько глотков, он сел рядом и поставил чашку на широкий подлокотник диванчика. Ричард покосился, молча наблюдая, что будет дальше. – Эм... Я так и не представился. Дмитрий Шестовицкий, – протянул руку доктор. – Ричард Трагер. – Отставив свою кружку тоже, Трагер ответил на рукопожатие. – Знакомая фамилия. Бывали в Америке? – Взаимно. Ну летал несколько раз, по работе. Вас сюда недавно перевели? – поинтересовался Дмитрий, откинувшись на спинку диванчика. – Недели две назад. Сделали перевод, но и с должности хирурга не сняли. Так сказать, берегут кадры как могут, – Ричард не стал делать секрета из своего положения. – Кстати, для человека, которого перевели недавно, Вы неплохо говорите по-русски. Акцент практически не заметен, – сделал искренний комплимент Дмитрий, отхлебнув чай.       Трагер едва заметно поморщился. Он видел подвох в этой фразе. Он и сам прекрасно понимал, насколько подозрительной должна была казаться со стороны данная ситуация. – Были хорошие учителя, – вежливо, но твердо ответил он, дав понять, что эту тему лучше не развивать дальше. По крайней мере не здесь.       Шестовицкий понимающе кивнул, не став продолжать. Кажется, он тоже успел поколесить по миру, имея командировки отнюдь не только в Америку. Их работодатель был нацелен на результат, и не собирался давать лишних поблажек своим работникам. Ты должен быть согласен абсолютно со всем, выполняя свою роль, как мельчайший винтик в сложном механизме. Если с винтиком что-то было не так, заменить его было проще простого.       Ричард сделал новый глоток из кружки, вздохнув с облегчением. Всё же хорошо, что его сегодняшний собеседник решил промолчать. Будь он специалистом по безопасности, напихал бы камер во все комнаты отдыха по углам, и еще в курилки. Там, где люди расслабляются, перехватить важную информацию бывает проще всего. – Ваш чай просто отличный, – устало улыбнулся Дмитрий, меняя тему. – Необычный купаж. – Я гурман, – ответил ему Ричард, польщенный. Тонкое сочетание вкусов могли оценить не все. – И любитель спокойствия, которое Вы, малость, всколыхнули в силу своей загруженности. Пожалуйста, не извиняйтесь. У нас обоих был сложный день сегодня, и я надеюсь, что этот напиток поможет нам продержаться до конца сего дня.       Шестовицкий, вскинувшийся было в начале фразы, в попытке снова рассыпаться в извинениях, успокоился. – Рабочий день действительно выдался ненормальный, – согласился он. – Сегодня мне пришлось общаться с родственниками пациента, которые были убеждены, что мое лечение убивает его. – А оно убивает? – полюбопытствовал Трагер. – Оно держит его на плаву, – раздраженно закатил глаза Дмитрий. – Если прекратить процесс, то уже ничего нельзя будет сделать. Я общаюсь с ним каждый день, и каждый день вижу в разных состояниях. Сегодня, прямо во время визита родителей, он попытался выпрыгнуть из окна. Кажется, я не подготовил его как следует. – Уверен, вы сделали, всё, что могли, – решил проявить вежливость Ричард. – Все через это проходят. Не только Вас проклинают. Сегодня я потерял пациента на операционном столе, это был его выбор. При условии, что мы спасаем людей, даже тех, кого спасти невозможно, находясь в тени, негласно делая свою работу, это нормально. Нас будут ненавидеть, всегда. – А Вас часто благодарят за то, что вы делаете? – поинтересовался Шестовицкий. – Иногда оставляют сувениры на память, но я не гонюсь за всеобщим обожанием, просто делаю то, что должен, – пожал плечами Трагер. – Люди приходят и уходят, я не всегда запоминаю их. – Признаться, как и я, – согласился Дмитрий. – Я пробовал разные способы, чтобы запомнить, и один специфический для себя всё же нашел.       Собеседник замолчал, и Трагер отметил, как поменялся вдруг его взгляд. – Позвольте угадать, вы решили вести дневник? – полушутя прокомментировал он, почувствовав, что вступил на опасную территорию. – Да… – протянул Шестовицкий как-то многозначительно, – дневник. На самом деле это отличный способ немного освободить свою голову. – Ну, я дневников не веду. Просто не вижу для себя особой потребности, – Ричард наполовину осознанно сделал ударение на последнее слово. Разговор его увлек. – Я лишь предоставляю услугу. – Как и все мы, – согласился Шестовицкий, – но отлаженный процесс дает сбой там, где потребители услуг берут на себя слишком много. Разве мы не знаем, как будет лучше для них, коллега? Ведь сегодня мы оба знали, как лучше. – Да, мы знали. А их задача – просто приходить к нам. Снова и снова. И привлекать других потребителей, которым требуется наша компетентная помощь. Создавая производство, если угодно, – озвучив мысли, давно занимавшие его, Ричард был приятно удивлен. Он не ожидал многого от этой командировки, но кажется встретил кого-то… понимающего. – Кажется, Вам тоже предстоит сложная беседа. Я надеюсь, что Вы подберете нужные слова для тех, кто в этом нуждается, – слегка улыбнувшись, Дмитрий поднялся с дивана, – Спасибо за чай и компанию! В следующий раз угощаю я.