Заблудшая душа

      Каждую ночь я прихожу сюда и смотрю только на нее. И в эти минуты никто на свете мне не интересен. Она — стриптизерша. Совсем молоденькая девочка, но уже давно не невинная. Невинных в таких местах не бывает. Вам, наверное, интересно знать, зачем я постоянно прихожу сюда? И почему смотрю только на нее?       Эта девушка, имени которой я даже не знаю, слишком сильно похожа на мою первую любовь. Которую я по-глупости отпустил, а когда понял, что совершил ошибку - было уже поздно. Я не люблю затрагивать эту тему, но вам я расскажу.       Она была прекрасна. Она была светом в моей жизни. Я познакомился с ней в школьные годы, и даже когда я бросил школу и ввязался не в ту компанию, она оставалась со мной. Но из-за наркотиков я не смог ее уберечь. Не смог сохранить нашу любовь. Мы расстались, и вскоре она вышла замуж за мужчину, которого не любила. А потом она умерла. Я всего сейчас и не вспомню.       Но точно помню, что я в тот день тоже почти умер. От передоза.       Тогда-то я наконец-то понял, что пора что-то менять. Я изменил все, поехал к своему брату — Джареду — в Нью-Йорк. Лег в наркологическую клинику. Вылечился. Мы создали с ним теперь уже известную на весь мир рок-группу. Было тяжело, но мы справились.       Только вот каждый божий день я думал только о той девушке, которую упустил, которую любил.       Прошло уже около двадцати лет, а я все живу тем временем. Не могу отпустить.       Все изменилось, когда случайно на улице я увидел белокурую девочку. Ее взгляд заставил мое ледяное сердце впервые за многие годы отдать каким-то невыносимо-ноющем теплом. Она не так сильно похожа на мою любимую, как хотелось бы, но определенно в ней есть все то, что привлекало меня в той девушке, которую я любил. Ее взгляд точь-в-точь такой же, и я будто на двадцать лет моложе. Я вновь испытываю всю ту боль, что практически была мной забыта.       Я тогда испугался подойти к ней, боялся сделать что-то не так, да и она явно куда-то спешила. Поэтому просто проследил за ней. Не знаю, зачем я следил, наверное, просто не хотел отпускать то чувство, что накатило на меня, окуная меня с головой в далекие времена.       Но только вот тогда я был готов возненавидеть ее. Она опорочила тот образ, что давно сформировался и сидел в моей голове. Я сразу ушел, но в следующую ночь я был в том же клубе, на том же месте рядом с подиумом и так же смотрел на нее, будто заколдованный. Я не смог не прийти, не смог отпустить. Как бы я хотел все забыть и отпустить раз и навсегда, но не могу.       Я не понимал, что она здесь делает. И с каждым днем чувство непонимания только усиливалось. Я хотел все идеализировать, особенно все то, что связано с воспоминаниями о моей любви.       Так через пару недель я не выдержал этой адской пытки и решил "вправить" этой девчонке мозги. И знаете, я думаю, что после этого я могу считаться только козлом.       Отвалив приличную сумму денег охраннику, я прошел в гримерную. Она состояла из нескольких отдельных комнат, каждая стриптизерша имела свою. На каждой двери висела табличка с именем или прозвищем, но я к сожалению не знал, как зовут эту девочку. Находясь в узком коридоре, я сразу почувствовал атмосферу дорогого стрипклуба: из одной комнатки доносился громкий стон. Эротичный, возбуждающий стон. Я всем сердцем надеялся на то, что эта совсем юная белокурая девочка не торгует своим телом.       И к счастью моя надежда оправдалась. Это было не "моя", а какая-то "чужая" стриптизерша.       Я поочередно начал заглядывать во все комнаты, дабы найти нужную. И когда наконец-то нашел, то мне предстала следующая картина: она стола в джинсах и спортивном ливчике, напевая какую-то веселую песенку. Я сразу хотел отвернуться, чтобы не смущать ее, но вспомнил, что она стриптизерша. Легко забыть, что она раздевается за деньги, когда она так мила и невинна.       Она заговорила первой. — Слушай, начнем с того, что я тебя знаю, Шеннон. Ты супер знаменит и, видимо, также запредельно богат. Ты каждый день приходишь и суешь мне деньги в трусы. Я их не тратила, могу отдать. Только я телом все равно не торгую и трахаться с тобой не буду, ясно? — Ясно, — ответил я. — Ну, тогда чего не уходишь? Деньги что ли отдать? — Нет-нет... — опешил я, — Я по-другому вопросу. Она раскрыла еще сильнее свои большие бездонно-морские глаза. И получилось у нее совсем так, как делала моя любимая. — Подумай, что бы сказала твоя мама, увидев тебя здесь?       Она накинулась на меня с кулаками, выкидывая за дверь. Такого я, конечно, не ожидал. — Вали нахуй!       Наверное, надо было заходить с другой стороны, да и полегче начинать. Но теперь мне ничего не остается, как наступать еще сильнее. — А отец, что он бы сказал? Что, правда глаза колит? — Проваливай Н-А-Х-У-Й, придурок!       Да, почему такая матерщинница похожа на тот нежный ангел, что я любил. Я попробовал еще раз достучаться до нее, но она послала меня еще раз и замолчала.       Я уже собирался уходить, как услышал совсем тихий плач. Если бы я не работал там много времени в музыке, где нужно слушать, я бы никогда не услышал эти еле заметные всхлипывания. — Почему ты плачешь? — спросил я.       Да, глупый вопрос, Шеннон. Что я вообще о себе возобновил? — Я не плачу.       Она жутко сердится и хочет, чтобы я ушел, но есть в ее голосе что-то такое, что заставляет меня остаться, несмотря на ее желания, несмотря на свои желания все бросить и уйти пока не поздно. Пока я не встрял. — Ты плачешь. — Вали в задницу, сукин сын. — Открой мне дверь. — Нет, — она вновь срывается на крик. — Открой, иначе я вышибу ее.       Я действительно был готов сделать это. — Ты открываешь или нет? — напоследок спросил я, — Раз... Два....Три!       Я разбежался, чтобы навалиться на дверь, как она резко распахнулась. Я влетел в комнату, стараясь быстрее сделать серьезный вид. Нельзя показать себя полным придурком, свалившимся в маленькой комнатушке на пол.       Ее прекрасное лицо было испорченно разводами от косметики, а глаза ее с каждой новой секундой наполнялись новыми огромными слезами. — Почему ты плачешь? — Сукин сын. — Почему же, может это ты шлюха? — Я не шлюха. — Не похоже.       Я уже не знаю, зачем я это говорю. Она плачет с каждым моим словом все сильнее. И я чувствую, что делаю все неправильно. Неправильно... Неправильно! — Почему ты плачешь? — я повторяю свой вопрос. — Потому что ты сукин сын! — завопила она, — Потому что я даже не помню своей матери! Ее, можно сказать, убил мой отец, когда мне и года не было. Он столкнул ее с лестницы в порыве гнева! Его посадили, и в те пару раз, что мы виделись... Я хочу забыть эти пару раз. Да еще и после смерти матери, я оказалась в руках тетки, которая ненавидела меня. Но это еще ничего. Ничего не сравнимо с тем, как ненавидел меня ее сын.       Она разрыдалась еще сильнее, опустила руки, не зная куда ей деться от всего того, что вновь навалилось на ее плечи благодаря мне. Зачем-то я подошел и обнял ее. Я не надеялся на то, что она примет мои объятья, но она сделала это. Прижалась к моей груди и зарыдала еще сильнее. — Прости, — прошептал я.        Наверное, нужно было молчать. Она тут же отстранила меня, больно толкнув в грудь. — Да иди ты! — крикнула она.       Я не знал, что теперь сказать, чтобы не быть еще большим козлом. Чтобы она не сходила с ума. Чтобы не истерила еще больше. — И знаешь, — продолжила она, без сил остановиться, — Я ушла из дома в пятнадцать лет! И мне пришлось выживать. А потом я попала сюда, но чтобы рубить бабки, нужно торговать своим телом. А я не хочу опускаться до такого. Да и раздеваться я теперь не больше года планирую. Накоплю денег - поступлю в университет...       Она еще больше заплакала, истерическт срываясь на вопль. Она сказала про университет, но она не верила в свои слова. Не верила и сходила с ума из-за этого. — Но скорее всего я останусь таким чмом, как сейчас.       Она осела на пол, на грани чего-то запредельно страшного. Я спешу вытащить ее из собственных гонений. — Как тебя зовут?        Да и к тому же пора узнать, как зовут эту несчастную девочку. — Миа.       Я замолчал, потому что не знал, что мне теперь с ней делать. Что спрашивать? Что предлагать ей? Нужно ли ей что-то? Должен ли я вытаскивать ее из ямы?       Миа вопросительно смотрела на меня, пытаясь понять, чего я выжидаю. — Фамилию тоже надо было называть? — спросила она, многозначительно задирая бровь.       Мне совсем не важна ее фамилия, но чтобы в комнате не царила тишина, я положительно помотал голой. Пусть скажет, хуже точно не будет. — Миа Гарднер.       В голове будто перещелкнуло. Стало намного хуже в один миг. Ее фамилия вот-вот перечеркнет все. Не может быть! — Это не твоя фамилия! — Моя. — Она не дана тебе с рождения? — Да, это фамилия моей матери, я взяла ее в четырнадцать. Мама мне ближе, чем отец, и вообще кто-либо. Хотя, я даже не знаю ее. — А как ее завали? - Эмили.       Теперь расплакаться был готов я. Я осел рядом с Мией, падая на колени. Эта молоденькая девочка, которой совершенно точно нет и двадцати лет, дочка той самой, которую я любил. Поэтому-то она и похожа на неё.       Та сволочь, за которого Эмили вышла за муж, убил ее, да еще и оставил эту маленькую душонку гнить в этом вонючем мире. И ведь это все по моей вине. По-моей вине Миа страдала всю свою жизнь. А я даже не знал о ее существовании. — Бросай этот сраный стриптизклуб, Миа! Прошу, уходи со мной сейчас. Навсегда.       Это стало единственным, чего я хотел. Я хочу спасти ее от всего ужаса, что ожидал ее, от всего, что уже было с ней. Где я только был раньше? Я должен был раньше найти ее. Должен был уничтожить ее отца, должен был спасти Эмили. Я должен. Должен. Должен! Я должен Мие. С силой ударив по полу, я старался всеми силами прийти в себя. Кому, как не мне, быть сильным сейчас? — О, мой Бог.       Говорит Миа с явным недоверием. — Я думала, что я больная, но нет — это ты больной на всю голову. Шеннон Лето, сидящий ночи на пролет стриптизклубе, выпытывающий биографию бедной стриптизерши, которая не торгует телом, а потом зовущий ее с собой. Это новый вид благодетели? Но нет, я никуда с тобой не пошла бы, будь ты даже президентом Америки. Ты же не думаешь, что все девушки должны ходить за тобой? Просто вали из моей жизни, мать твою. Ты мне не нужен, так же как и я не нужна тебе. И я не из тех милых девчушек, что тают от помощи, которую им предлагают. Я знаю одно, что за все надо платить. А я не хочу платить ни тебе, ни кому-то еще. Я и сама прекрасно справлюсь.        Она вновь груба со мной, и я понимаю почему. Ей не понять, что я дам ей все просто так. Я должен дать ей все, чтобы искупить свою вину. Хотя даже так я все равно не искуплю ее полностью.        Бедную Мию испортила жизнь, как когда-то она испортила и меня. Я вылез из ямы и знаю, как это тяжело. Поэтому сейчас я должен помочь.       Я умолял ее дать мне шанс, но она не собиралась делать этого. Ей не нужны были спонсоры, друзья и благодетель. Но я тоже не сдавался. Я шел рядом с ней, пока она не скрылась от меня в метро, настоятельно попросив не трогать ее и больше никогда не приходить в этот клуб.       Но разве мог я теперь оставить эту заблудшую душу?