Greatest Weakness

Клаус нашел его на балконе: Кол сидел на полу, боком привалившись к узорчатой решетке и глядя на городские огни. Стоявшая у его ноги полупустая бутылка бурбона была заляпана темно-красным, так же как и хенли младшего брата. Ему не хотелось спрашивать какую-то банальность вроде «Ты в порядке?». Во-первых, Клаус Майклсон не задавал глупых вопросов, а во-вторых, было отчетливо видно, что это не так – даже если бы Кол привычно фальшиво улыбнулся и заявил, что все прекрасно. Все было далеко от прекрасного. Клаус запирал его в гробу на века, но никогда еще Кол не был так несчастен, как после этих четырех лет мертвого сна. Да, Клаус знал, что пока он проводил свои дни в подземелье в компании галлюцинаций и Марселя – иногда реального, иногда – нет, его оставшиеся браться и сестры терпели компанию друг друга в прелестном цветущем саду, от которого их давно уже начало тошнить. Но за эти четыре года ничего в Новом Орлеане не изменилось кардинально. Никакие мертвые ведьмы не возвращались с того света. Для всего мира Давина Клэр была по-прежнему мертва. Не для Кола. Он все еще перебирал каждое слова и движение в своей памяти, то запираясь в свое комнате, то оправляясь на охоту с таким рвением, что Клаус мог бы заподозрить в младшем брате талант риппера. Кол возвращался перемазанным в крови, пьяным под завязку, а затем снова запирался в спальне. Иногда, от жалости, Клаусу хотелось снова отправить его в гроб. Хотя да, из раздражения тоже. Закатив глаза и возвращая своему лицу привычное «Взбеси-меня-и-я-тебя-убью» выражение, Клаус ультимативно протянул руку, ожидая, что Кол послушно вложит в нее свою, поднимает задницу с пола и перестанет изображать несчастного шута. Однако, против ожидания, Кол, не глядя, вложил в его руку бутылку. Клаус пошевелил тут же ставшими липкими пальцами и сжал зубы. В его голове тоже жила одна мертвая женщина – и еще одна, к счастью, живая, но не желающая его видеть. Может быть, так даже лучше. - Если не будешь, то верни, - меланхолично пробормотал Кол, вздыхая. Черт побери. Вздыхая. Клаус сделал глоток привычно обжигающей глотку жидкости и, покачавшись на неверных ногах, наконец сел рядом. Да ну нахер.