Greatest Weakness

Он не знал, что с ним случится, если он не найдет ее, но, прежде, чем его отчаянье превысило самообладание, он заметил край посеревшего, но знакомого платья. Бережно приподняв ее голову, Деймон нежно смахнул прядь высохших до ломкости волос с ее лица и аккуратно надавил кончиком пальца на ее подбородок, чтобы она приоткрыла рот. Бледная, как бумага, и такая же тонкая кожа - такая тонкая, что страшно дотронуться... - Пей, - пробормотал он, разрывая зубами уголок пакета с кровью, - Ну же, моя хорошая, пей... Кровь хлынула в иссушенное голодными годами горло. - Молодец... Умница... У нее наконец появились силы - достаточно, чтобы отобрать у него пакет. Допив до конца, она отбросила опустевший пластик и открыла глаза. - Кэтрин, - благоговейно прошептал Сальваторе. Она медленно улыбнулась и подняла слабую руку, чтобы прикоснуться к его щеке: - Мой Деймон. И пока он поднимал ее на руки, крепко прижимая к груди исхудалое тело, Елена не думала ни о предательстве сестры, ни о ярости, которой наполнял ее один лишь звук имени старшей Пирс, ни о собственном отчаньи, когда поняла, что никто не придет за ней в церковный подвал. Сто сорок шесть лет - срок, достаточный для полного расцвета сестринской ненависти. Кэтрин. Что ж, если, чтобы отомстить, придется на время стать ею, ничего страшного. Есть вещи и пострашнее. Елена прижалась лицом к кожаной, остро пахнущей одеколоном куртке вампира и улыбнулась.