Greatest Weakness

Стайлз замечает ее первым: нечеткий силуэт, облако рыжих волос, парящих в воздухе, словно у утопленницы, бледное пятно лица и провалы глаз. Она жуткая, от одного ее вида дерет мороз по коже. Но это Лидия. Он жадно пялится на ее бледное запястье с вспухшей сеткой вен, не глядя тарабаня пальцами по тачпаду и капсом вызывая Скотта, как шаман, приплясывающий у костра с бубном – дождь. Она продолжает пялиться в никуда, чуть размываемая сквозняком. Кира ревет, вытирая щеки кулаками, как маленькая девочка, у остальных случается ступор. – Лидия? – хмурясь, зовет Малия, и Мартин, внезапно обернувшись, тычет куда-то пальцем и исчезает. И все. Стайлз раздосадованно вздыхает, косясь на свою девушку/бывшую (они и сами не в курсе). Кира икает в грудь Скотту, Лиам, в порядке исключения, чуть теплеет: его взгляд носится по стенам в ожидании еще одного силуэта, но ничего нет. Комната Стилински перестает быть такой переполненной: они по одному понуро выползают в коридор, не разговаривая, не глядя друг на друга. Запоздало приезжает Пэрриш, но топчется на крыльце и, ни с чем, исчезает. Никто даже не знает, что он вообще был, а уж как узнал… Как ни забавно, Тео видит ее куда чаще. Она пялится на него из темноты комнаты, которую он иронично зовет спальней. Смотрит, как он проводит тренировки с своей увечной стаей. Беззастенчиво сверлит глазами, когда он пытается съесть чахлый гамбургер, и Тео давится. Кажется, она довольна. Она ничего не делает, и Рэйкен потихоньку успокаивается: ну что она может, бесплотная тварь? Пока не просыпается с инеем на губах. Лидия рядом, прямо на постели, лежит на его груди, и ее призрачные пальцы водят по его лбу, и, когда она замечает, что Тео проснулся, улыбается – эту улыбку до дрожи, должно быть, боялась школьная группа поддержки – и запускает руки прямо ему в грудь. Прямо внутрь. Сквозь заломившие разом кости, сквозь жилы, почти лопающиеся от натуги, сквозь кровеносные сосуды, мгновенно смерзающиеся в корявые ниточки к конвульсивно содрогающемуся сердцу, к истончающимся волокнам сердечной мышцы, и подрезая их кончиками ногтей с идеальным маникюром. И он не может даже закричать. Крик вязнет в иссушенном горле, воздуха нет, нечем вытолкнуть звук, и голосовые связки грустно обвисают, как струны гитары с недостаточно прокрученными колками. Она улыбается, и бледные губы открывают столь же бледные зубы в мечтательной улыбочке девочки-мечтательницы. Конечно, это только сон. Только сон, – повторяет он, вытирая футболкой мокрое от пота лицо. Мартин скалится. Здравствуй, оборотничья регенерация, спасибо, что ты есть. Обида на стаю мелкая, так, максимум на парочку кошмаров и внезапных появлений за спиной, но Тео – это совсем другая история. Тео не будет спать. Тео лишится своей с таким трудом собранной компашки уродцев. Тео вскорости лишится и разума, вот ведь как повезло: Лидия в подробностях знает, как действовал Ногицуне, но она совершенствует его методы, отрабатывая их на Рэйкене. Какое тело, сколько коварных планов, вполне бы удачных попыток «захватить трон»… И все неудача, одна за одной. Лидия, конечно, тоже неудача. Но ей не привыкать. Рэйкен каждую ночь промораживается до позвоночника, а потом крутит шеей, разминая, и пьет кофе, не считая чашек, и с каждым днем употребляет все большую дозу, не замечая этого. Добро пожаловать в Ад. Вашим экскурсоводом будет мисс Мартин.