Greatest Weakness

Никому бы она не пожелала застрять на Другой Стороне. Никому. Вечная агония одиночества, которую даже невозможно прервать – ты уже мертва. Ни одного живого звука, ветер и тот немой, несвистящий, и пахнет гнилью. Она так соскучилась по нормальным запахам! Жареный сыр, соленые помидоры, лимонная терпкость, от которой набегает слюна, свеженапечатанная книга, новый асфальт и битум, стеклянный флакончик духов, от которого тянет Шанелью еще до того, как снимешь крышечку, пыль во время дождя, запах пота после тренировки, собачья шерсть... Она могла перечислять бесконечно. До чего же они были хороши, почему она никогда этого не ценила? На Другой Стороне ничего этого нет. Только тусклые краски и вялый сквозняк. Ей не нужно есть, ей не нужно спать. Никаких физических нужд и человеческих потребностей. И абсолютное одиночество, от которого тянет выть. Ничего этого не было в контракте, когда она ставила подпись на строчке "Спасти Лидию, даже и ценой своей жизни". Почему ей не досталось Покоя? Чем она так прогневала небо, что осталась висеть в этой пустоте, без надежды, без цели? Чувствовать себя такой... Жалкой? Снова просишь себя спасти? Вечно умоляешь о помощи. Э т о т а к ж а л к о, Э л л и с о н. Если бы было перед кем, она бы встала на колени, вымаливая и пресмыкаясь. Но она совершенно, безнадежно, неизменно одна. Кола натурально тошнит. Он корчится, пытаясь не выблевать свои легкие, плюет кровью, выгибаясь и переживая судорогу в руках сестры, и отчаянно не хочет умирать. Он отдал бы за это что угодно. Хотите правую руку? Рубите! Горсть бриллиантов? У него этих каменюк сундуки. Он будет хорошим, очень хорошим мальчиком, только не надо. Пожалуйста, н-не надо. Не на...! Изувеченные останки Другой Стороны принимают его в свои негостеприимные объятья, и Кол рыдает, скрючившись у полуистаевшей стены. Он помнит, как это было в прошлый раз. Он же продал душу матери, чтобы это не повторилось, и посмотрите-ка, где он очутился. У него же все наладилось: он снова был ведьмаком. Живым. Влюбленным. Слезы жалости к себе перерождаются в ярость, и он изо всех сил лупит по крошащимся кирпичам. Он вопит, потрясая кулаками и проклиная всех и вся. Смысл этого дерьмового места в том, чтобы сводить с ума, и у него это чертовски хорошо получается. Он ложится на стылую землю и закрывает глаза, и лежит так долго. Так долго, что в конце концов, у него действительно едет крыша. – Кто ты? – дрожащим голосом интересуется галлюцинация, и Кол не глядя складывает пальцы в невежливую комбинацию с четким посыльным смыслом. Вопреки ожиданию, галлюцинация не уходит, а принимается реветь, сжимая его рубашку в кулаках и пытаясь поднять Кола на ноги. Не-е. Ему уже пофиг. Он затратил все приберегаемые на нормальную жизнь эмоции и готов стать частью пейзажа. Не трогать, откусит руку. – Пожалуйста! – просит она, и тут он вспоминает о собственных мысленных молитвах. И открывает глаза. Другая Сторона серая и сжирает все краски. Другая Сторона была создана, чтобы мучить одиночеством. Другая Сторона – бюджетный аналог Ада. Тогда почему они друг для друга – вместе, рядом – такие я р к и е?