Greatest Weakness

Теоретически, Лидия в курсе, что он отец Эллисон. Она слышала все те истории, которыми обмениваются восторженные, яркие, словно птички, новенькие, толпящиеся в коридорах учебного центра – Боже, она была частью этих историй, и, несмотря на весь свой опыт, была так же восторженна в том, что касалось агента Арджента. Хотя бы потому, что он легенда? Спецобучение с пятилетнего возраста – секретная программа, одобренная Советом. Первая операция в семнадцать. Проваленная явка. Засада. Шесть пуль, вытащенных самостоятельно. Спасенный свидетель. Четыре человека из группы прикрытия живы только благодаря ему. Она знает, что он женат: учитывая, что Лидия дружит с его дочерью, это логично. Не то, чтобы дети появлялись только в браке, но... В общем-то, Эллисон ей первой и сообщает, что родители разводятся – она доверяет Мартин, и Мартин доверяет ей, но все равно не говорит "От твоего отца мне сносит крышу". Неприемлемо, но меньше правдой не становится. Дважды Лидия повторяет себе перед зеркалом, что на задании: сейчас она подведет глаза, расправит шнуровку корсета, покружится, чтобы юбка ровно легла на кобуру с Глоком на бедре, и спустится в бар. Неважно, что там Он. Неважно, что Он оплатит ей выпивку, галантно поглаживая спинку ее стула, и будет шептать ей на ухо своим глубоким, коньячным голосом, что она хороша, и что она справится. На стрельбищах Лидия выбивает десять из десяти. Она долбанный агент Разведывательного Управления с шестилетним стажем, но у нее болит сердце, когда она вспоминает, что дальше по плану Крис получит звонок – "Вопрос жизни и смерти, любимая, прости, но..." – уйдет, чтобы она могла соблазнить другого мужчину, мужчину, укравшего то, что ему не принадлежит, и любящего красть чужих женщин. Она закрывает глаза, когда он отводит завитой локон, тяжелый от лака, с бледного плеча и оставляет там легкий поцелуй. – Не забудь про акцент, – с нежностью любовника бормочет он, и Мартин, не выдержав, одаряет его ответным поцелуем – в губы, лаская языком его язык, и задыхаясь от мысли, как это могло быть – если бы было по-настоящему. Она отстраняется, мельком глядя в серебряное ведерко, которое бармен наполняет льдом – нет, помада не смазалась – и переводит взгляд к его лицу, к его невыносимо ярко-голубым глазам: – Ты больше не мой куратор, – медленно и неслышно говорит она, поглаживая лацкан его идеально скроенного смокинга. Ей плохо, но это правильно. Отсутствие кольца на его безымянном пальце не значит, что у нее есть шанс. Нет, это еще одно напоминание, что Лидия профессионал, знающий границы. Она видит, как в бар заходит ее цель – у него нос с горбинкой, сверкающий напоказ Лонжин, и его мигом разворачивает в сторону Мартин и Криса: телефон в руке Арджента надрывается стандартной мелодией на весь зал, но он не шевелится. Лидия напоминает себе, что способна со всем справиться, ее поддельный акцент идеален, а Эллисон – ее самая лучшая подруга, и легко толкает Криса в грудь: – Это опять твой деловой партнер? – с неподдельной печалью интересуется она, на этот раз достаточно громко, чтобы быть услышанной. – Не оправдывайся. Просто... Иди. Я допью коктейль и вернусь в номер. – Мне жаль, – хрипло говорит он, и лишь они двое понимают, о чем речь. – Знаешь... Мне тоже.