История о короле Артуре, волшебнике Мерлине и Томми-разбитая-голова

Женщина стояла в проходе, чуть склонив голову набок и скрестив руки на груди. Мерлин смотрел на неё и не мог ничего понять – такая же, какой и предстала ему впервые, Мера была задумчива, но непроницаема. - Эмрис. Зря ты сюда явился. Мне нужен был только король. Ферришин сделала шаг вперед, за ним другой, медленно обходя вокруг облицованного камнем круга. Юноша напряженно следил за ней, но вопрос всё же задал: - Зачем тебе Артур? Что вообще происходит? - Хм, ты уже должен был догадаться. Мне нужна месть, чародей. А также мучительная долгая смерть жителей этой деревни и короля, что позволил им совершить тягчайшее злодеяние… Мера замолчала на долю секунды, остановившись в паре метров от Мерлина. Взгляд её неотрывно направился на существо за решеткой, и юноша мог бы поклясться, что глаза её увлажнились, а лицо исказилось, хотя голос не изменился. - Когда-то я жила со своими сестрами на островах Авалона, пока не решилась отказаться от сущности волшебного создания. Пока не пожелала жизни со смертным. Но люди, эти грязные, жалкие люди без капли магии, они боялись и ненавидели. Тебе ли не знать, Эмрис? И когда я родила дитя от того, кого любила, эти смертные, будь они трижды прокляты, убили всех, кто был мне дорог. Моё дитя ни разу не почувствовало тепло материнских объятий, умерев зимой в холодном снегу с проломленной головой. А я была слишком слаба и изувечена, чтобы спасти его. – Женщина стиснула рукой железные прутья, повышая голос и по спине Мерлина пробежал холодок, - Все это происходит по вине короля, что не может дать нам жить в мире! По вине глупцов, готовых убивать невинных из страха! Поэтому я отомщу, я буду мстить до тех пор, пока тельце моего малыша не будет утоплено в их крови! Хрипло засмеявшись, ферришин отшатнулась от решетки, отступая назад, к углублению в полу. Повинуясь взмаху её руки и короткой фразе, оно наполнилось странной темной и мутной водой. Чародей не сомневался, что женщина собирается привести свой приговор в действие, но сердце Мерлина вместе с тем рвалось на части – сколь бы ужасными не были её слова, отчасти он разделял её горе. - Мера, прошу, не надо, люди поступили жестоко, но дети, король… Они не заслужили подобного! Остановись, пока ещё не слишком поздно! Но слова не нашли отклика – в глазах женщины застыли боль и безумие. Та вновь начала речитатив – с лязгом поднялась решетка, зашевелилось существо, порождение её магии, завертелась в воронку вода. Мерлин в бессилии и нерешительности смотрел на ферришин, не решаясь прервать обряд, не находя в себе сил на гнев. -Cros ar bladhm i-mo-lamh!.. sneachta chomh dubh leis an sui-che!.. lig fuil sruth tri-do faith, mo-ionuin eanbh!..* Мера вскинула руки, золотое пламя в её глазах полыхало так ярко, что светилось сквозь полуприкрытые веки. Существо, повинуясь магии, вошло в бурлящую воду, окрасившейся в цвет черный настолько, насколько может быть ночь незрячего. Ужасный обряд заточения души убитого младенца в оболочку из взращенной ферришин плоти, обряд, прервать который означает навлечь кару самой смерти. Эмрис с трудом поднял, словно налившуюся свинцом руку, чувствуя, как все его тело трясет. Заклятие Меры звучало повсюду, пропитывало воздух, делало его тяжелым, её чудовищное порождение билось в чернильной воде, затягиваемое в глубину, чтобы, повинуясь её воле, принять в себя неуспокоенную душу младенца. Мерлин не хотел вмешиваться, но должен был. И лишь потому нашел в себе силы выкрикнуть слова, что раньше давались слишком легко: - For-let-ath may ah!** Женщину отбросило назад, песнь заклятия оборвалась на резкой высокой ноте. Юноша кинулся к ней, в то время как тварь в воде истошно завыла, так, что вопли отдавались звоном в голове. Упав на колени рядом с ферришин, чародей бережно приподнял её, кладя голову на сгиб руки. Мера хватала воздух губами, по щекам женщины катились крупные слезы, а лицо исказилось от боли. - Мой мальчик… мой Томми… Убийцы! Последнее слово затерялось в судорожном вздохе и глаза Меры остановились, больше не двигаясь. Однако Мерлин услышал его, так отчетливо, что оно навсегда отпечаталось в памяти. Юноша и сам рыдал, рыдал от осознания всей глубины жестокости людей, от жалости к женщине, лишившейся дитя, имевшей все права на жажду мести. Эмрис мог сколько угодно радоваться победам над злыми колдуньями, жестокими чудовищами, но сейчас испытывал лишь горе и сострадание той, кого мог понять. Кого нельзя было не понять. В последний раз сглотнув слезы, чародей неловко размазал их по щекам и встал, опуская ферришин на землю. В полной тишине и темноте, развеваемой только светом огонька пламени, произошедшее минуту назад начало казаться дурным сном. На нетвердых ногах Мерлин направился к выходу, придерживаясь рукой за стену. Мысли его были спутаны, как и сознание. Вода ушла в камни, не оставив после себя и капли, как и твари Меры. Однако на полу было оставлено другое – крохотный серый комочек плоти, того самого ребенка с маленькой, изуродованной жестоким ударом, головкой. Когда Мерлин вывалился из лачужки, то как подкошенный, упал на траву. Его рвало долго, пока спазмы не перешли в болезненный кашель, зато маг смог успокоиться и немного прийти в себя. Мерлин на несколько секунд крепко зажмурился, до белых кругов перед глазами. Да, ему определенно немного полегчало. А теперь нужно было убираться подальше, пока сюда не добрался Артур… *** Король и его рыцари были встречены облегченными улыбками и ликующими крестьянами – в эту ночь, после того, как странный юноша покинул деревню, в ней никто не был убит или напуган. Артуру не нужно было ничего объяснять – он и сам все понял. Кто, кроме его Мерлина мог отважиться на подобное и вновь скрыться, не требуя почестей и благодарности? Первый рыцарь несколько часов кружил по окрестностям, тщетно пытаясь найти следы мальчишки, но лишь его конь пощипывал траву, да трава шелестела от ветерка. Природа надежно скрыла беглого мага. С тяжелым сердцем, Артур вынужден был отдать приказ возвращаться в Камелот. Без Мерлина и Элиана. Лишившись преданности Леона, Гавейна и Персиваля. Никогда ещё Артур не чувствовал себя таким потерянным после удачного похода. Да и был ли он… удачным? _____________________________________ * В ладонях моих огонь не горел, но снег почернел, как уголь, так наполнит же кровь твои вены, моё дорогое дитя!(гэльск.) ** Прочь от меня! (староангл.)