Пробужденный

В тишине шли годы, век сменялся веком, грохотали катаклизмы на стыке эр. Древний склеп упрямой твердыней противостоял всему, стачивая свое пышное великолепие под натиском стихий. Вот уж нет сада, в котором его воздвигли – сожрало жадное время надгробия-соседи. Цветущая долина сменилась ревущим огненным морем – склеп скрылся под лавой. Год за годом, век за веком, поросло все степными травами под свинцовым небом. Не осталось ни воспоминания о склепе в этом мире. Забывшийся вечным сном, ее обитатель, хранимый чарами такого же мертвеца, что и он сам, терпеливо ждал своего часа. Наступил он быстрее и несуразнее, чем можно было ожидать. Покрикивания, пьяные взвизги и топот множества ног мог бы вернуть к жизни дюжину мертвых драконов. На поверхности шел снег. Чудные патлатые человечки, облаченные в выцветшие тряпки, ползали, скакали и катались по земле. Они скулили от нетерпения, выли на серебряную луну, жгли серые мертвые травы. Один из них, сгорбленный то ли тяжкой болезнью, то ли тяжестью своих бесчисленных одежд и украшений, взобравшись на спину высокого собрата, командовал остальными. У него были голос и повадки капризного ребенка: он беспокойно ерзал, бил пятками по бокам своего носильщика, был готов залиться плачем, если его не слушались, но в огромных голодных глазах у него пылало нечто первобытное и дикое. - Нашел! Нашел! Один из катавшихся по земле вскочил на ноги, размахивая чем-то над головой. Тотчас его окружило множество товарищей, желающих посмотреть находку. Толпа быстро сбила его с ног и затоптала. - Это змея! – кто-то крикнул разочарованно, и все, вмиг опечаленные, вернулись к топтанию земли. - Всего лишь дохлая змея, – жалобно всхлипнул девчачий голосок. - Целая змея! – затоптанный поднялся на ноги, вновь заполучив свою находку, и жадно вонзил в нее зубы. - Что для человека – смерть, то для осара – еда, – обезумевшая от ужаса полевка выскочила из норы прямо в руки самому чумазому искателю. Его костлявые руки, дрожащие от голода, свернули зверьку шею. Вымазываясь теплой кровью, осар откусил кусок от грызуна. - Что – смерть, то осару – еда, – моментально передразнил его брат-близнец или кто-то даже более грязный, чем он сам, настолько, что в свете факелов черты лица просто сливались в единое черное пятно. - Что смерть, что еда – то осару смерть! – отряд вооруженных факелами испустил дружный вопль и во всю глотку завыл, задрав ободранные подбородки к небу. - Осар осару - еда! - Осар осару – смерть! – дело близилось к потасовке. Горбатый вожак вдруг перестал ерзать, словно почуяв что-то. Он проворно сполз с чужой спины, продрался через чужие ноги и руки к желанному месту в поле. Ничем не примечательный кусок земли, точно такой же, как и все вокруг на многие и многие километры, до пылающих степей на востоке и гор на западе, но к нему будто бы было приковано нечто невидимое. Призрачная метка, словно тайный указатель для искателей сокровищ. Осар замер, завороженный потусторонним сиянием, представившимся ему на краткий миг, только для него. Он детским жестом прикрыл лицо ладонями, растопырив пальцы, краснея от удовольствия. - Копайте вон там. Копайте, потом ломайте. И еще ломайте, пока оно не полезет наружу. Верные осары, движимые единым порывом, взялись за лопаты. Металл застучал по мерзлой земле, сперва игриво, но бесцельно, затем уверенно и сурово. В глубинах низко и густо зарокотало. В каменном гробу, похожем на колыбель, кто-то неуверенно чиркнул пальцем о палец. Крохотная искорка осветила безрадостное убранство. Зашевелились сухие глаза под сомкнутыми веками, затрещали хрупкие кости. Закоченевшие пальцы забегали по пыльным складкам мантии в поисках потайного кармана. Движениям не хватало плавности и терпеливости, и только благодаря удаче и длинным ногтям нежити удалось содрать печать с внутренней стороны заговоренной ткани. Зарокотало на поверхности. Осары разом присели, прижав к груди древки лопат. Испуганные вытаращенные глаза засверкали, в некоторых показались слезы. - Отойдите! Отойдите оттуда! Вожак сорвал с шеи самодельный амулет, вырезанный из человеческой кости, и для всех остальных это стало сигналом к началу паники. Никогда раньше им не доводилось видеть своего главаря, использующего настолько могущественные артефакты. С воплями побросав орудия, толпа пустилась наутек: кто-то задержался на краю освещенной факелами территории, а кто-то скрылся в ночи, из которой им уже не вернуться. - Заклинаю тебя!.. Не успело самодельное, наспех выдуманное заклинание сорваться с острого языка осара, как земля разверзлась и без его просьб, выпуская в ночное небо нечто столь же огромное, как и ужасное. Крылатое создание взмыло в снежном вихре, испуская пронзительный вопль. Онемевшие осары наблюдали за ним, раскрыв рты. С громким хлопком крылья обратились в прах, и ветер разнес черный пепел по степи. Вихрь затих, плавно опуская на землю все еще дремлющее существо из костей, обтянутых бурой кожей. Осары осторожно обступили его, прячась за спины друг друга, терзаясь между любопытством и страхом. Вожак незаметным жестом бросил ставший ненужным амулет в сторону, отвязал от пояса кожаную флягу, полную прокисшего козьего молока. Его тут же вытолкнули на середину для ведения переговоров – существо начало пробуждаться и уже тянулось к свету, треща костями и издавая нечленораздельное мычание. Недолго думая, главарь плеснул молоком в ожившего мертвеца. - Ну ладно. Проснулся так проснулся, я думал, не получится. Жидкость потекла по лицу нежити, и он смог открыть глаза, такие же черные, как и многие века назад. Медленно раскрылись губы, выпуская сухой язык. Осар плеснул в него еще раз, и мертвец облизнулся под бурный шквал восторгов. - А кто это? – Осар со змеей нервно тыкал в него хвостом рептилии. Вожак задумался, поглядел на существо, вновь тянущееся к свету факела, через рамку из больших и указательных пальцев, и провозгласил во всеуслышание: - Это – Кождакость! И теперь он поможет нам! Нам всем! Теперь мы всем покажем! Сложив руки рупором, он взвыл во всю мощь своей луженой глотки. Остальные присоединились к нему, оглашая степь ликующим воем и лаем до хрипоты. - А можно, мы его съедим?!