I know it's kinda late, but happy birthday

Сегодня в особняке Варии явно ощущается напряжение в каждом углу, коридоре и комнате. Все это кружится вокруг одной горячей точки здания: кабинета босса. Сегодня у этой личности день рождение, двадцать один год. А, может, оно было и вчера, или даже три дня назад, Занзасу всегда было плевать на этот день, потому мало кто знал эту дату: двадцать девятое января. В Варии мало кто следил за такими мелочами, как числа, потому могло бы быть на самом деле и четвертое февраля, а они не в курсе. Можно было лишь надеяться, что они угадали хотя бы в этом году, и сегодня точно двадцать девятое. Проиграв когда-то в споре с боссом, Скуало был вынужден ежедневно будить того в указанное время, преподнося завтрак. Но не сегодня, сегодня этим займется Луссурия, а у Акулы есть другие заботы. Скорее он даже просто притворяется, что сегодня имеет какие-то посторонние заботы, наоборот, это был самый свободный день за последний месяц. Ему бы сейчас очень хотелось очутиться в чулане под лестницей из известной нам серии книг. И сам он не знает, почему именно там, да хоть где, лишь бы подальше от этого дня. Почему нельзя умереть на день? И с чего бы он вообще так пекся о том, что сегодня какое-то день рожденье? Он же даже не воспринимает этот день, как праздник, просто стареешь и все. Но нет, если это старение Занзаса, то обязательно нужно раздуть из этого громадного масштаба проблему, в виде «как поздравить? Что подарить? Что сказать?» и прочей чепухи. Да и, как он считает, его поздравление не сделает босса ни счастливее, ни еще что-то в этом роде. То есть, оно ничего толком не сделает, а сейчас он просто сидит и думает о том, что никто не оценит. К тому же, брюнета он не видел уже месяца три, только по утрам один раз даст пинок, поставит еду и уйдет куда подальше. Пока он просидел в одном положении, склоняя голову к столу, часы уже отбили обед. Сколько он просидел за размышлениями? С семи утра? «Черт», - все, что пронеслось у Скуало в голове, когда он вдруг понял, что совершенно потерял ход времени. Выйти на кухню – значит показать, что он не столь и занят, раз находит время на еду. Не выйти на кухню – значит сидеть и слушать урчание живота, что уже явно наглел с диким желанием поесть. Он попытался посчитать между двумя выборами на «Эники-беники», но, дойдя до «ели вареники», понял, что бессмысленно, он все равно хочет хоть как-то удовлетворить желания своего живота. Сдавшись, пепельноволосый встал, быстро прошмыгнув по коридору мимо кабинета босса, и уже в считанные секунды спустился на кухню. Странно, что на ней не оказалось даже вертящего задом Луссурии, о котором он явно сегодня слишком часто думал, от чего невольно передергивало. Лучше, чтобы ему никто сегодня не попадался на глаза, иначе явно тот смельчак отхватит по голове, это еще при хорошем раскладе. То ли еще будет, когда выйдет эта белобрысая херня! Уж он-то точно не оставит бедного варийского капитана в покое. А вообще, по сравнению с прошлым годом, в особняке слишком тихо. Хотя, подождите, за все время это первый год, когда Акуле не удалось найти какую-нибудь миссию в другой стране или, желательно, галактике. Теперь более ясно, почему он так мнется и… боится? Несомненно боится и, вообще, сегодня Скуало слишком часто думает. Он уже минут десять пялится в открытый холодильник, замечая, что аппетит пропал. Как обычно. Ближе к вечеру в замке по-прежнему не было никаких признаков жизни. Будто бы коридор, где был кабинет босса и по особой случайности кабинет капитана – самая малопосещаемая зона. Где-то есть подвох, где-то он явно присутствовал, но, к черту, не его заботы это. Еще он все чаще ловит себя на мысли, что очень скучает по этому ублюдку. Он же не бесчувственная кукла и имеет право на подобные чувства. Наверное. Часы все идут и идут, день постепенно кончается, время на мысли становится панически мало, если он еще раз задумается – то потерян на, в лучшем случае, час. В худшем он и уснет за этим столом. Послав все к тому же черту, Скуало поднялся со стола, взял приготовленный подарок, что заготовил за недели две до события, и вышел из своей норы. Как жаль, что кабинет босса был буквально в четырех шагах, а не на другом конце здания. Так бы он мог еще пять раз переосмыслить жизнь, пока ходил по многочисленным коридорам. Но нет, вот он уже стоит под дверью, как-то нервно кусая губы. - Поведение, несвойственное варийскому капитану, - донесся голос из кабинета. И каким боком он только услышал хранителя Дождя? Прыснув, пепельноволосый уже подумал развернуться, но, действительно – какого хера он ломается, будто бы ему лет десять? Подтолкнув коленом дверь, не собираясь касаться до нее руками, будто бы она заразная, Скуало прошел внутрь. Вот он – босс Варии во всей красе. Сидит, закинув ноги на стол, задумчиво вертя в руках стакан. Задумчивость - единственное, что отличалось от повседневных будней. Видимо, сегодня она присуще им обоим. - С днем рожденья, туп… любимый босс, - хмыкнув, капитан небрежно положил на стол подарок, обернутый лентой. Глупо, но ему захотелось обернуть его. "Любимый" было не ложью, но Занзас, скорее всего, думал иначе. Просто в один момент, когда светловолосый вновь захотел сказать «тупой босс», брюнет немного по-детски сказал: «Где же любимый босс?». С того момента периодически он удосуживается этой чести. Брюнет отчего-то рассмеялся, а после вновь заговорил: - Ты единственный, кто вспомнил, - вот в этот момент Скуало почувствовал себя донельзя глупо. Какого тогда хрена в особняке было так тихо, а не все двигалось обычным ходом? Или до этих дураков дошло, что сегодня за день после того, как они показались на глаза боссу, не поздравив его? Какая разница. - Враай, не обольщайся, у меня просто в календаре отмечено, - на это Занзас ничего не ответил, тихо усмехнувшись. Они оба знали, что никакого календаря не было в комнате капитана. Пробыв еще немного в тишине, брюнет кидает стакан, целясь в стену, а не голову, что и так натерпелась за многие годы. Ему надо было просто освободить руки, чтобы притянуть к себе эту чертову Акулу и искусать ее губы, дабы все видели, что этот капитан принадлежит ему.