Немой.

Этот мальчик с самого детства обладал прекрасным голосом, чарующим, пробирающим до мозга костей. В кругу семьи все домашние любили слушать его пение. Оно, будто гипноз, невольно заставляло прислушаться. Все пророчили ему карьеру в музыке. Все были уверены, что он покорит публику своим голосом. Так могло быть. Но этого не стало. Однажды Джерард, будучи еще совсем маленьким шестилетним мальчиком, захотел съездить в магазин с отцом. Это был роковой вечер. Они попали в страшную аварию. Отец переломал ноги и долго восстанавливался в больнице, а Джерарду пришлось делать сложную операцию для того, чтобы попросту выжить. А захотел бы он жить, зная, что потом его будет преследовать такая судьба? Проснувшись утром после операции, Джерард привстал, радуясь первым лучам солнца, падающим на его лицо. Зашла молодая медсестра, лучезарно улыбнулась мальчику и опустилась на соседнюю кровать напротив него. Улыбка медленно исчезла с ее лица, а в глазах повисла грусть. Женщина смотрела в упор на Джерарда. Мальчик было уже хотел спросить, что с ней, но, открыв рот, не смог произнести ни звука. Словно ком запихнули ему в горло. Он пытался попробовать еще раз, но вновь ничего не выходило. Ни одного звука не вылетало из его глотки. Он был в смятении и не понимал, что происходит. К глазам медсестры подкатили слезы. Мать появилась в дверях. Сестра обернулась. - Простите, - прошептала она и выбежала в слезах. Мама подошла к сыну и присела на его койку. Она опустила глаза, будто стыдилась чего-то, и взяла мальчика за руку. - Джерард, дорогой, - дрожащим голосом начала она, всхлипнув. В глазах ребенка мелькнули страх и обеспокоенность. - Ты еще так молод... Но, поверь, это было ради твоего блага... - мама прикрыла рот рукой, и из ее глаз полились слезы. Джерард молчал. В этих наивных мальчишеских глазах читались тревога и непонимание. Он еще очень мал, чтобы понять. Он мал, чтобы осознать, что больше никогда не споет. Из его уст больше не вырвется ни слова, ни звука. Казалось, Джерард еще так молод, у него рано или поздно обязательно восстановится голос. Но этого не происходило, и вся семья тонула в слезах. Никто больше никогда не слышал его смеха, никогда не замечал той детской радости в глазах Джерарда, что должна соответствовать возрасту. Несмотря ни на что, операция тогда прошла успешно, но шрамы на его груди остались надолго. Никакая мать не стала бы жертвовать своим сыном, для того, чтобы сохранить ему голос. Мальчик сильно похудел, побледнел и по-детски замкнулся. Его больше не манила ни сцена, ни толпы людей, что собирались у них дома каждые выходные, ни звуки оваций. Только рисование. С той секунды, когда он потерял голос, Джерард начал рисовать. И каждое несказанное слово, что застревало где-то далеко в легких, он изображал в красочном рисунке. Лист бумаги - вот что понимало его без слов. Но с возрастом запросы росли, а бумаги уже не хватало...