Немой.

Утро было не очень добрым. На улице ярко светило солнце, за окном с шумом носились машины, значит, все либо едут на работу, либо торопливо возвращаются с нее. Джерард попытался встать с дивана, но от столь резкого движения схватился за голову. Она очень сильно болела, будто бы Джерард вчера упал и ударился ей обо что-то твердое. Хотя, кто знает, может, так оно и было? В комнате царил жуткий бардак. Пустые и полупустые бутылки из-под алкоголя были на каждом углу, а телевизор, кажется, и вовсе работал всю ночь. Штора оборвана к чертям, белый ковер с длинным ворсом, что застилал большую часть комнаты, был залит какой-то неведомой красной жидкостью. Небольшая собачка Фрэнка носилась по дому и надоедливо тявкала, чем выводила Джерарда из себя. Это тявканье настолько взбесило парня, что он, кое-как поднявшись с дивана, встал и поймал эту собачонку, вынес на кухню и плотно закрыл за ней дверь. Съехав вниз по стене, Джерард запустил руки себе в волосы и начал усердно массировать голову, чтобы хоть как-то снять тупую боль. Так плохо парню не было даже в такие моменты, когда его избивали в очередной раз. Джерард встал и подошел к большому зеркалу, что висело в коридоре. Он выглядел как человек, который болел долгое время чем-то очень тяжелым. Под глазами синяки, лицо сильно опухло. И самое ужасное, что Джерард не помнил абсолютно ничего. Джи решил найти Фрэнка. Он надеялся, что хотя бы тот помнит произошедшее вчера. Джерард медленно поплелся на второй этаж, спотыкаясь о различные предметы, преграждавшие путь. На втором этаже его ждали еще четыре двери. Внимание, вопрос: в какой из них Айеро? Джерард, не долго думая, пошел в самую первую комнату. Едва он открыл тяжелую дубовую дверь, его сразу же ослепил яркий свет. В этой комнате было гигантское окно. Напротив него стояла большая двуспальная кровать с множеством разных подушек. Джерард сразу понял, что попал в комнату родителей Фрэнка. Он решил не шататься по чужому дому и выскользнул обратно в коридор. Пройдя немного дальше, он заглянул во вторую комнату. В ней окно было значительно меньших размеров, нежели в спальне родителей. Его прикрывала кроваво-красная занавеска, в углу комнаты обосновалась кровать, на которой мирно посапывал Фрэнк. Он лежал, уткнувшись лицом в подушку, а рука его безжизненно свисала с кровати. Выглядел Фрэнк довольно плохо; цвет его кожи сложно было назвать цветом кожи нормального живого человека. Джерард подошел к спящему телу и слегка потряс его за плечо. Никакой реакции. Он потряс сильнее, на что Фрэнк замахал свободной рукой. Этот жест означал что-то вроде "Отвали, не видишь, я сплю". Джерард еще сильнее затряс плечо Фрэнка, от чего тот, завопив, слетел с кровати и упал прямо пред ногами Джерарда. - Ну что-о?! - растянул Фрэнк, смотря снизу на Джерарда. Уэй невольно заулыбался. Он махнул рукой, чтобы Фрэнк встал и пошел за ним. Тело Фрэнка сильно болело, и каждое движение давалось ему с трудом. Джерард скрылся за дверью, а Фрэнк, следуя за ним, попутно чихнул раз десять. Весь нос его был красным, словно помидор. Видимо, Фрэнк забыл выпить нужные таблетки, и поэтому надоедливый насморк будет преследовать его весь день. Джерард уже ждал его внизу и осматривал свою тетрадь. Она была расписана непонятными буквами, то и дело разъезжающимися по строчкам, нельзя было понять ни слова. Он с интересом вчитывался в собственные каракули, когда из мыслей его вырвал громкий звук, будто кто-то уронил шкаф. Наверное, Айеро так и сделал. Джерард вышел в коридор, а там красивой лепешечкой разложился Фрэнк. Значит, не он завалил шкаф, а шкаф завалил его. От этой мысли по лицу Джерарда растянулась глупая улыбка. - Блять, - коротко отрезал Фрэнк, - и победитель... - продолжил он и засмеялся. Джерард подошел к Фрэнку и помог ему подняться, а тот, в знак благодарности, чихнул на него. Джерард подпрыгнул от такой неожиданности. Он был абсолютно серьезен, болеть сейчас ему не хотелось. Отвлек звук приходящего сообщения. Оно пришло на телефон Джерарда. Парень вздрогнул. Мама. Кому он еще нужен? Он с опаской взял телефон из ботинка, что его удивило. Нехило они вчера надрались. Джерард трясущимися руками снял блокировку с телефона, двадцать два новых сообщения и все от матери. Сердце парня сжалось и облилось кровью. Как он мог забыть? Он открыл папку с сообщениями. Его передернуло. В каждом сообщении будто была доля обеспокоенности, которую он до дрожи чувствовал на себе. Фрэнк с непониманием глядел на Джерарда. Тот немедленно схватил свою куртку и наспех начал завязывать шнурки. - А помочь убираться? - Джерард хлопнул дверью. Фрэнк пару раз про себя ругнулся и пошел в зал. Он лег на диван и устремил взгляд в потолок. Что вчера было? Он ни черта не помнил. «Пора выпивать таблетки», - пронеслось у парня в голове и, вытянув руку, чтобы взять очередное лекарство, он наткнулся на камеру. Включенную, мать ее, камеру. Он взял устройство и остановил запись. Зарядка почти села. Фрэнк с интересом начал листать видео и наткнулся на то, что они записали вчера. Он с некой опаской включил запись. Там он шел и что-то оживленно рассказывал, но это было очень сложно разобрать, потом он поставил камеру на стол. Объектив взял обоих парней, они сидели на диване, а Фрэнк все не переставал болтать. От этого зрелища Фрэнк нехотя заулыбался. Тогда он был просто в хлам. Но потом улыбка начала сползать с его лица, когда на видео тот убрал волосы с лица Джерарда. Фрэнк потряс головой и, с еще большим интересом, начал всматриваться в видео. Его лицо бледнело с каждой секундой все больше. Он целовал Джерарда. Вот черт! Айеро откинул камеру на диван и сложил руки на груди. Ком подкатил к горлу. Что-то мерзкое застряло во рту. Он возился на диване и вспомнил одну важную вещь, от которой, возможно, зависит сохранность его лица. Скоро уже возвращаться в школу, а старшеклассников там уже не избежать. Фрэнк вспомнил то чувство, что так сильно проедало его в больнице, от него теперь не осталось и следа. Его будто облили ледяной водой. Вот и снова он вспомнил, что Джерард - лишь мишень. Затем в памяти Фрэнка всплыл момент тех драк в снегу, после больницы. Теперь что-то страшное происходило в нем. Боролись две неравные силы. Если он присоединится к одной, что сильней, то они мгновенно победят, а если он присоединится к той, что слабее, то у них будут равные шансы. Но он знал, что всегда побеждает лишь тот, кто сильнее. Тем временем Джерард на всех парах несся домой. Метель и холодный ветер били в лицо, ни капли не щадя. Он ворвался, распахивая дверь в дом. Она была открыта. Всю ночь эта чертова дверь была открыта. Он зашел в кухню, мать сидела там. Она склонилась так, что ее каштановые волосы падали на лицо, полностью его загораживая. Она подняла глаза на сына, и сразу же подорвалась с места. Она молча обняла Джерарда и залилась рыданиями. Она так вцепилась в сына своими тонкими руками, что он не мог двинуться. В легкие будто пустили едкого дыма. - Где ты был? Почему не отвечал на сообщения? Что за... что за запах? - женщина принюхалась к сыну. Это явный запах перегара, - ты пил? Это Фрэнк, да? Почему ты мне не сказал?! Я съела пачку успокоительного за всю эту ночь. Что мне было думать? Может, тебя опять били? Они вообще... - женщина всхлипнула, а Джерард попросту ее обнял. Она сейчас выглядела очень беспомощно. Мать сама по себе была очень хрупкой женщиной, даже по внешности, а видеть ее в слезах - сущая пытка. Джерард зашел в свою комнату. И тут бардак. На столе и около окна были навалены кучи измятой бумаги. Кровать не заправлена. На часах уже около шести вечера. Он переоделся и завалился в кресло, а что ему оставалось? Ничего. Самое ужасное, что он соврал. А его сразу же раскусили. Тут он вспомнил, что так и не закончил рисунок, который начал рисовать в тот вечер, еще в больнице. Он взял из сумки альбом, карандаши и, открыв альбом, тяжело вздохнул. С листа на Джерарда в упор смотрел юноша с красивыми глазами и челкой, едва прикрывающей лицо. Глаза парня были окрашены в светло-карий цвет. Волосы, как смоль, черные. Кожа чуть ли не белая. Довольно странный вид у этого человека. Но все же есть в нем что-то такое завораживающее, прекрасное. Заканчивать работу уже не хотелось, а хотелось лишь спать. Тяжелый выдался день.