Скажи "Да"

Валентин был русским по происхождению, имевшим французские корни. Он ненавидел свою фамилию. Отец погиб в автокатастрофе, и мать мальчика вернулась в Россию, когда ему ещё не исполнилось и трёх лет, поэтому свою вторую родину он не запомнил. Валя радовался этому, ведь Россия представилась бы французу в нелестном свете. В его случае ничто не мешало Вале полюбить свой маленький приморский городок, где провинциальный покой царил наравне с гомоном многочисленных торговых лавочек, заполненных ароматными фруктами, и свежей, остро пахнущей на жаре рыбой. Валентин Бернардович незаметно подрастал, и годы пролетали мимо мальчика, теряясь в белозубых улыбках загорелых сёрфингистов, в мокром холоде подтаявшего мороженого, в пряном запахе корицы от воскресного пирога. Школа встретила Валю гвалтом новых друзей, криком громкоговорителей, мельканием белых бантов на головах девчонок всех возрастов. Первоклассников тщательно выстроили в линеечку, стараясь выдвинуть на передний план самых маленьких по росту детей, среди которых оказался миниатюрный французик. Кто-то слева хлёстко припечатал букет о щёку Вали, и он позорно разревелся, а красивая учительница строго спросила у виновницы инцидента: - Как тебя зовут, девочка? - Аня… - потупилась в ответ мгновенно покрасневшая рыжая малышка. - Сейчас же извинись перед мальчиком! Ты ударила его букетом! Аня гневно насупила непокорные редкие бровки и, оценив свою невыгодную позицию, всё-таки произнесла: - Извини… Я не специально! Валентин немедленно прекратил плакать, вытирая сопливый нос рукавом, и услышал радостный смех за своей спиной. Он обернулся в недоумении. Воспитание маленького француза кричало о вопиющем поведении мальчишки, хохотавшего над ним в эту минуту. Виновником торжества оказался высокий белокурый ребёнок, весь вид которого, начиная с непокорных кудрей и заканчивая вульгарными веснушками, кричал о разнузданном характере. Валя вгляделся в прозрачные голубые глаза мальчика, в длинные тёмные ресницы, как у девчонки, и, внезапно для самого себя, спросил: - А тебя как зовут? Голубоглазый хулиган прекратил смеяться, оценивающе разглядел плаксу с ног до головы, видимо, решая его судьбу, и ответил: - Серёга! От того ли, что хохотун принял его всерьёз, или по самому себе непонятной причине, но внезапно Валентин выпалил: - Ты будешь со мной дружить? Восхитившись смелости маленького тонконогого слабака, Серёга ответил: - Да. * Серёга Шевернин обзавёлся кличкой «Шеф» уже в третьем классе. Он рос непокорным, словно ветер, вечно растрёпанным крупным мальчишкой, умудрявшимся то и дело получать двойки за поведение даже на уроках физкультуры. Весь класс восхищался дерзостью крикливого хулигана, не испытывавшего страха ни перед кем. Старая географичка устала вызывать в школу родителей Шефа, и, глядя на неё, другие учителя постепенно оставили троечника в покое. Дружелюбный подрастающий бандит быстро обзавёлся друзьями. Денис Сергеев, который к пятому классу превратился в «Дена», спортсмен, самбист, лучший пловец в школе, быстро нашёл с хулиганом общий язык. Они сплотились в одну ячейку, за причастность к которой, сулившую неизменный выигрыш в любом виде спорта, боролась любая команда. Ден рос красавчиком, но не замечал этого. Многочисленные девчонки с признаниями в любви неизменно выпроваживались из жизни юноши, который свой досуг посвятил единственной незыблемой привязанности – спорту. Не меньшую, но совершенно иную красоту Серёги, самого высокого в классе юноши, обходили стороной из-за его вспыльчивого характера. Сам же Шеф долгое время не задумывался о собственной привлекательности, постепенно превращаясь из неуклюжего мальчишки в крупного, нескладного парня, грацией напоминающего медведя. Максим Кантовой, тихий, воспитанный мальчик, учившийся исключительно на «отлично», стал третьим в их компании. Два хищника прицепились к юному технику с единственной целью – списывать недоделанные домашние задания. Но, как и в любой стае, слабый участник требовал защиты, и Серёга с Денисом стали опекать личное «имущество», посчитав данное пространство своим. Посторонние задиры из других классов со временем оставили Максима в покое, а трио, сплотившееся на поле подростковых битв, осталось незыблемым. Кантовой превратился в «Канта» на первом уроке философии, вызвав этим открытием восхищённый рёв Шефа и Дена. Молчал только один, последний участник великолепной четвёрки, которую знала к девятому классу вся школа. Он ненавидел свою фамилию, по которой его с радостью называли друзья, не считая нужным придумывать кличку. Молчал Валентин Бернардович Шопен. * Шопен никогда не понимал, почему предложил Шефу дружить в первый же день их знакомства. Он часто чувствовал себя лишним в их компании. Красавчик Ден затягивал Серёгу в спорт, и Валентин ловил себя на мысли, что ревнует Шефа к Денису. Валя не понимал, зачем он нужен Серёге. Ещё больше он не понимал, зачем ему самому нужен этот хулиган. Но без его хохота, без его глупых, зачастую неуместных шуток жизнь становилась пустой и обыденной. Шопен тянулся к знойному теплу своего первого друга, как мотылёк тянется к огню, не боясь сгореть. Время проходило в бесконечной перемене дней и сезонов, не давая возможности оглянуться назад. Слишком много уроков, домашних заданий. После них Ден и Шеф пропадали на секциях, и наставал период затишья, в который маленький француз не знал, чем себя занять. Он ходил в гости к Канту, но не мог найти с ним общий язык. Юный техник вечно перебирал какие-то конструкторы, паял микросхемы и увлечённо рассказывал, как правильно склеить деревянную модель корабля. Шопен откровенно скучал и звал Канта к себе, чтобы показать первую появившуюся в продаже игровую приставку, которую мама подарила ему на день рождения, но Кант неизменно отказывался, и Валя возвращался домой в расстроенных чувствах. Однажды мама предложила ему научиться играть на скрипке, и черноволосый тонконогий мальчик, немного подумав, согласился. Так в его жизни появилась музыка. Шопен ухватился за скрипку обеими руками. Он отчаянно учился играть, забросив приставку и устные уроки. Со временем инструмент поддался неугомонному мальчишке, в доме которого появилось множество кассет с классической музыкой. Он лихорадочно прослушивал записи, левой рукой прижимая невидимые струны к эфемерному грифу, а правой перематывая плёнку кассеты, надетой на карандаш, в целях экономии батареек в своём плеере. Валя сам не замечал, что вращение правой руки совпадает по ритму с прослушиваемой им музыкой. Не замечал он также и того, что его тело постепенно меняется, теряя хрупкость черт. Мальчик превращался в юношу, забывавшего вовремя подстричься и помыться, но приобретавшего грацию молодого оленёнка. Со временем начались концерты, на которые неизменно приходили трое его друзей, которым нравилось новое увлечение Шопена, так подходившее к его фамилии. * Чёрные волосы Валентина контрастировали с его белыми, нежными пальцами, отчаянно прижимавшими струны к скрипке до крови на изрезанных подушечках. Синие, влажные глаза невольно зажмуривались, стараясь не выдать боль, которую испытывал их владелец. Тихая мелодия щемила душу взрослых слушателей, пришедших на концерт. Мама юного дарования украдкой вытирала слёзы радости, смешанной с нежной грустью. Шопен приоткрыл глаза и увидел, как Шеф вольготно закинул руку на плечо рыжей Аньки, сидевшей между ним и Деном. Сердце пропустило удар, ритм мелодии сбился, зал испустил протяжный разочарованный вздох. Валентин выбежал со сцены и, спрятавшись за кулисами, безнадёжно разрыдался. Он не понимал, что с ним происходит, но ненавидел себя за это всем своим юным четырнадцатилетним сердцем.