Непокорный

      Ждать пришлось долго. Этот волк даже не удосужился отвязать мне руки, просто повернулся на бок и уснул. Лежать было неудобно. Из заднего прохода вытекало семя вперемешку с кровью. Да-а-а, не так я представлял себе свой первый секс. Точно не так. Некоторое время пытался отстраниться, но при каждом движении сзади раздавалось сонное рычание и руки крепче прижимали к горячей груди.       Ночь ушла. День вступал в свои права, прогоняя ночную тень и занимая свое место. Один пронырливый лучик метнулся в незашторенное окно и начал любопытно исследовать комнату. Чтобы отвлечься от боли, я начал наблюдать за солнечным отростком. Яркому чуду вскоре надоело осматривать комнату, и оно направилось к нам. Стараясь спрятать глаза от солнечного света, отвернулся к подушке, тем самым давая лучу доступ к альфе лежащему за спиной.       Сзади послышалось недовольное бурчание, но как не старался серый, он не смог спрятаться от настойчивого солнца. Приподнявшись на локте, он окинул меня взглядом. В глазах все еще были видны остатки сна, а на лице играла безмятежная улыбка. Этот волк умеет улыбаться? Вот уж точно не ожидал.       Но сон начал отпускать сознание альфы. На лице отразилось непонимание и недоверие. Но потом все это исчезло, а губы растянулись в победной улыбке. Еще раз, оглядев меня с головы до ног, альфа усмехнулся и кивнул сам себе, подтверждая какие-то свои мысли. Духи, что же я такого сделал, что попался к нему в руки... Как же я ненавижу этого волка! Избил, изнасиловал невинного омегу, еще ребенка, и улыбается.       Видимо, мои эмоции его забавляли, ведь альфа просто рассмеялся. Ярость застилала глаза, так сильно хотелось удушить этого ублюдка. Но в какой-то момент вспомнил, что нельзя. Нельзя показывать свою слабость, нельзя убивать этого волка. От него зависит не только моя жизнь, но и судьба всей стаи, а ей я не могу рисковать. Мужчина наклонился и начал развязывать руки. Когда же, наконец, я смог растереть запястья, резкая боль напомнила о вывихнутом плече.       Ждать помощи глупо и бессмысленно, поэтому я осторожно поднялся с кровати, схватил первые попавшиеся вещи с комода, что стоял у дальней стены, и направился к двери. Альфа меня не остановил, лишь буравил спину взглядом, который ощущался кожей. Кое-как, открыв дверь, я вышел в коридор.       Я слишком сильно переоценил свои силы. Боль в руке возросла в несколько раз, а стоило мне сделать пару шагов, как нестерпимая боль пронзила все ниже пояса. Стараясь не выдать себя, осторожно направился вперед. Куда угодно лишь бы подальше от этой комнаты и этого альфы. Боль в пояснице становилось просто невыносимой. Осторожно оперевшись спиной о стену, огляделся. И вдруг почувствовал, как по бедру течет что-то горячее. Черт, открылось кровотечение.       Рядом раздается шорох, тихий, почти не слышный. Я бы не обратил на него внимания, если бы не рука, подхватившая меня за локоть. Рык зарождается быстрее, чем я успеваю его остановить. Кто бы это ни был, он не должен меня таким видеть. Но глаза, появившиеся передо мной, заставили успокоится. - Нику, ты в порядке? – это был тот самый серый омега, что успокаивал меня перед церемонией. - Нет, - нога соскользнула с холодного пола. Я бы точно упал, если бы не руки поддерживающие меня. Поскользнулся на собственной крови, как же унизительно, - Мне нужна помощь. - Да, конечно. Идём, я приготовил для тебя комнату.       Какого же было облегчение, когда я узнал, что комната находится на этом этаже, только в другом крыле. Всё это облегчение быстро улетучилось, стоило пройти два метра. Рука нестерпимо ныла, а нижнюю часть тела будто бы опустили в чан с кипящей водой. Я часто опускал взгляд, думая увидеть обварившееся мясо, но видел лишь босые ноги и тонкую струйку крови, что оставляла отпечатки моих ног на вековом камне.       Мысль о нескончаемом коридоре всё больше угнетала. Казалось, сколько бы я не шёл, дверь все ближе не становилась. Вот я вижу заветную ручку, но не могу до неё дотянуться. Осторожно открыв дверь, серый подвел меня к кровати и начал укладывать. Прикосновение мягкой ткани приносили жуткий дискомфорт, тихий скулеж сдержать сил уже не было. - Умеешь вправлять суставы?- возможно, от этого омеги можно ожидать помощи. - Да, конечно, а что… - его взгляд остановился на опухшей руке, - можешь не говорить. Да, я могу это исправить.       Волк обошел кровать и осторожно взял меня за руку. - Будет больно, но нужно потерпеть, - ничего не говоря, омега резко вернул руку в ее обычное положение. Хруст, и лишь потом боль. Такая, что не замечаешь, как бьёшь руками по кровати и прокусываешь губу до крови. Но вот она начинает угасать, пелена падает с разума и лишь зубы ты все еще не в состоянии разжать. - Нужно привести тебя в порядок. Подожди немного, я скоро вернусь, - мужчина погладил меня по голове и отправился прочь из комнаты.       Время покинуло меня. Комната наполнялась лишь звуком моего дыхания и успокаивавшегося сердцебиения. Я лежал абсолютно голый, в кровати и совершенно ни о чем не думал. Мое дыхание перекрыл скрип дверных петель. Омега нес в руках таз с водой, полотенце и какие-то травы. Серый аккуратно перевернул меня на живот и начал вытирать мокрым полотенцем. Все было спокойно, пока я не почувствовал пальцы рядом со своей задницей. Боль никуда не ушла, она просто становилась легче от этих ласковых касаний. - Зачем? – тихий скулеж вместо нормального голоса. Позор. - Нику, у тебя все порвано. Это поможет снять боль и заживить раны, – теплые пальцы проникли в дырочку, смазывая все какой-то маслянистой жидкостью. Даже тонкие пальцы казались нестерпимыми, но нужно держать себя в руках. Закусил краешек подушки, чтобы не скулить. Пытка была недолгой и вскоре меня перевернули вновь. - Спасибо. - Да особенно не за что. На вот, выпей, это снимет боль и поможет заснуть. Сон тебе сейчас не помешает, - в руках омеги была чаша с травяным настоем. - Как тебя зовут? – немного стыдно, что интересуюсь этим сейчас. - Лумун, но можешь звать меня Лулу или Лу, - ладонь прикоснулась к моему лбу, сверяя температуру. - Интересное имя. - Мой отец был жрецом в Храме Луны, - волк убрал тазик с тумбочки. - Подожди, ведь у жрецов не может быть детей. Как это возможно? – я ни разу о таком не слышал. Все жрецы Храма Луны дают ей клятву и хранят невинность для того, чтобы помогать богине. - Это очень долгая история, - омега грустно улыбнулся. - Ты не хочешь мне ее рассказать? - Отчего же, слушай. Давным давно мой отец омега решил посвятить себя служению богине. Храм, где он жил находился рядом с Жертвенным Озером, что в Древнем лесу. Ходят легенды, что Луна влюбилась в Солнце и безумно тосковала, ведь она не могла встретиться со своим любимым. Она каждую ночь спускалась на опушку леса и изливала свое горе в слезах. Слезы собирались на поляне, пока в один прекрасный момент не превратились в озеро. Волки не могли смотреть на страдания своей любимой богини, и молодые пары приходили туда, прося принять свою любовь в дар. Луна не могла забрать любовь этих волков и благословляла их. Она не хотела, чтобы кто-то из ее подопечных страдал также как она. На этом месте возвели храм, куда влюбленные приходили за благословением богини.       Отец был одним из жрецов в этом храме. Она не могла смотреть на то, как юный омега жертвует собой ради нее, и однажды послала в храм раненого путника. Мой отец лично выходил альфу, и понял, что пропал. Бесповоротно влюбился в этого серого волка. В ту же ночь Луна явилась к нему во сне и сказала, что снимает с него клятву и благословляет любовь к этому альфе. У них родилось четыре сына, и всех омега назвал в честь своей богини. Луман, Лумун, Лумэн и Лумин. Мы с братьями росли в другой стае. Когда приходило время, каждый из них находил свою пару и отправлялся с ним в путь. Так я и оказался здесь.       Омега закрыл глаза. Казалось, он вернулся в прошлое и видел сейчас свою семью. - Это очень интересная история, - в сон меня пока клонило мало, а узнать об этом омеге мне хотелось побольше, - А где же тот волк, что привел тебя сюда? - Он ушел Тропою предков. Не извиняйся, ты не знал. Мы встретились, когда мне было столько же, сколько и тебе. Начиналась Священная Охота, и мы с братьями хотели поймать что-нибудь к ужину. Мы выслеживали косулю, два брата были загонщиками, мы с Ли сидели в засаде. Братья гнались за косулей и не заметили главного - нас на ужин уже приглядел медведь. Действовал я быстро и решил отвлечь косолапого. Отвлечь-то я отвлек, но вот что делать дальше не имел не малейшего понятия. Гнаться от медведя, поверь мне, не самое лучшее занятие. Я так торопился, что влетел в какой-то пень. Думал, что уже конец и готовился встретить Духов.       Но тут появился он. Большой серый волк. Он так отчаянно дрался, что медведь и забыл про меня. Вскоре к нему на помощь пришли другие, и медведя удалось победить. Я был так восхищен волком, что, не раздумывая, согласился стать его мужем. Потом он мне рассказал, что почувствовал, что его пара в беде и рванулся, не сказав никому ни слова. В ту охоту я забеременел. У нас родился крепкий альфа. Прекрасный молодой охотник, красивый внешне и очень сильный, он был желанным мужем для любого омеги. Три зимы назад они отправились на охоту вместе и нарвались на медведя. После этого их тела я видел только на ритуальном костре. Тот, кто нас свел, его у меня и забрал. Еще и сына отнял. - Прости, я не знал, - чувствовал себя последней сволочью, - Ты мог мне и не рассказывать, если не хотел. - Да ничего страшного. Я смирился. Детей у меня больше не будет, да и мой единственный покинул меня. Я остался в этой стае, начал учить целительство, помогать молодым папочкам с детишками. Я уже не смогу завести нормальную семью. Но что толкнуло тебя? Почему ты стал перерожденным?       Я почти никому этого не рассказывал. Можно ли доверять этому волку? Он открыл мне свою душу, разве я могу поступить иначе? Меня тянуло в сон, но кому-то я должен это открыть. - Хорошо. Ты узнаешь правду. Мало кто знает, но у вождя южной стаи Клана Великих Огненных Волков было три сына. Когда мой папа встретил отца на Священной Охоте, ему было меньше, чем мне. Он забеременел рано и роды были тяжелыми. Родился альфа. С виду здоровый, но как будто каждый день из него высасывал жизнь. Назвали его Альмер. Когда ему было три, папа снова забеременел и родился я. Брата я помню хорошо. Папа говорил, что со мной он оживал. Все было хорошо, пока в восемь лет брат не слег окончательно. Помню, я тогда поймал ему утку. Первую дичь в своей жизни и принес ему, чтобы тот скорее поправлялся. Я сказал, что как только ему станет лучше, мы пойдем вместе охотиться на уток. Я тогда не знал, что он больше не встанет. В последний день своей жизни я лежал с ним в кровати рассказывал, как весело было гонять мышей в поле. Брат засмеялся, потом закашлялся. Он притянул меня ближе и срывающимся голосом начал говорить. Говорил, что не сможет больше встать и охотиться, не сможет больше со мной играть и безумно сожалеет об этом. Он не мог позаботиться о стае и взял с меня клятву, что это сделаю я. Это была моя первая и последняя клятва, данная одному единственному человеку. Единственная, до вчерашнего дня. После смерти брата папа забеременел вновь и родился Тим. Этого никто не говорит, но он просто копия Альмера. Тогда же была совместная зимовка стай. Помню, мы сидели у костра и молодняку рассказывали историю о первом перерождённом омеге. Помню, я тогда вскочил, чуть ли не кричал, что я тоже стану перерождённым. Папа только посмеялся. Дядя же дал мне первый урок борьбы на мечах. Следующие десять лет я провел в тренировках. Я никогда не проигрывал, ведь проиграть означало нарушить клятву. А этого я не могу себе позволить. Я ни разу не проиграл, до недавних событий. Это моя единственная клятва и ее я нарушу только в одно случаи – если умру. Вот и вся правда. Теперь ты знаешь все. - Это действительно стоит того, чтобы отказаться от семьи. Твоя цель и мотивы благородны и чисты, а это уже многое. Я бы гордился таким сыном, как ты. А теперь тебе нужно поспать.       Омега наклонился ко мне. Мягкие губы коснулись лба. Слабость овладела телом, глаза закрылись и сон принял меня в свои объятия.