Ты не брат, а свинья!

Утро началось с дикого вопля Джареда: «ШЕН! Твою мать!». Шеннон скатился с лестницы, торопясь поскорее исчезнуть из дома. На пороге входной двери он нос к носу столкнулся с Милишевичем, гитаристом их группы, который как раз собирался зайти в дом. – Привет, – Шеннон хотел юрко проскочить мимо. Но тут сверху раздался крик: «Держи его, Томо. Держи эту сволочь!» Томислав машинально протянул руки и схватил барабанщика, не понимая, что происходит. – Сука, отпусти, – рявкнул Шеннон, пытаясь извернуться, но глаза у него искрились веселым смехом. Продолжая удерживать Шеннона, Томо поднял взгляд и от удивления открыл рот. Наверху лестницы стоял абсолютно голый Джаред. На его члене красовался огромный голубой бант. Такой же бант, только розовый, был прицеплен на волосы какой-то девицы, которая почему-то стояла сзади, прилепившись к музыканту. Что бесило его больше, прижимающаяся к нему девушка или украшение на причиндалах, было неизвестно. Кое-как спустившись с лестницы, Джаред стал подбираться к брату, который уже выдрался из рук хорвата, и теперь, сгибаясь от смеха, прятался за его спиной. Не отстающая от младшего Лето девица болталась сзади, повторяя все его движения. Когда Джаред подошел поближе, Томо увидел, в чем дело. На талии певца поблескивала тонкая металлическая цепочка. Довольно изящная, но, явно, очень крепкая. К ней такими же небольшими наручниками были прикованы руки девушки, вынужденной из-за этого везде следовать за музыкантом. Девушку это ничуть не смущало, несмотря на то, что на ней тоже не было никакой одежды. – Что за хрень? – пробормотал Томислав, продолжая прикрывать Шеннона и разглядывая прыгающую перед ним парочку. – Иди сюда, сссука, – шипел певец, одновременно пытаясь дотянуться до брата и оттолкнуть довольно прижимающуюся к нему девицу. Шеннон никак не мог продохнуть от смеха. Милишевич, останавливая младшего Лето, схватил его за плечи и обернулся к Шеннону. – Можно мне понять, что здесь происходит? – Это был сюрприз, – еле выговорил барабанщик, немного успокаиваясь. – Я хотел подарить ему романтичный вечер, – он снова прыснул от смеха. Джаред подскочил на месте и чуть не свалился, потому, что девушка сзади оступилась и потянула его за собой. Милишевич успел подхватить певца и невольно прижался к голому телу. Покраснев, он выпустил друга из своих рук. Музыкант даже не заметил этого инцидента, продолжая следить яростно сверкающими глазами за своим братом. Гитарист посмотрел на Джареда и смущенно кашлянул. – А ты не мог бы, – Томо аккуратно ткнул пальцем куда-то вниз. – Что? – Ну, сними уже красоту-то. – Не могу, он приклеен. – Чегооо??? Ты приклеил бант на член?!! А почему просто не привязал? – Нихуя себе! – подпрыгнул Джаред. – На моем члене бант – это, значит, нормально, по-твоему?! – Извини, – Томо успокаивающе поднял ладони. – Я не это имел в виду. Я спрашиваю, зачем надо было клеить, если можно было привязать, в смысле, если кому-то вообще это надо было делать, то есть, тьфу, а нахуя вообще это надо было делать! – хорват окончательно запутался и начал нервничать. – Это он сделал, – Джаред, тяжело дыша, кивнул на брата. – Шен? – хорват повернулся к барабанщику. – А нахуя? Джаред выжидательно посмотрел на Шеннона: «Ну?». Шеннон невинно посмотрел на гитариста. – Я просто хотел, чтобы он трахнулся! – Блядь, а при чем тут бант! Ёб..! – хорват разнервничался еще больше. – Блядь, я не знаю, отвали нахуй! – барабанщик тоже разозлился. Все замолчали. Через некоторое время, когда все немного успокоились, Томо задумчиво посмотрел на Шеннона. – А интересно, если ты хотел, чтобы у Джареда случился секс, то каким образом это должно было произойти с приклеенным на члене бантом? Уже отдышавшийся Шеннон тоже задумался, потом честно признался. – Я не знаю! Это же у него должен был быть секс! – Секунду, – Томо удивленно поднял брови. – А зачем тебе нужно было, чтобы у него был секс? – Томо, да ты задолбал со своими вопросами! – барабанщик раздраженно отмахнулся. – Ладно, все, – гитарист примирительно поднял руки. – Только еще один… – Ну? – Слушай, а как ты вообще умудрился это все на них нацепить? – Я не помню, я был обдолбанный. И Джа тоже.– Шеннон обвиняюще уставил палец на брата. Джаред возмущенно фыркнул. – Ну так, и она, по ходу, тоже, – Милишевич кивнул в сторону девицы, мирно пытающейся уложить голову на плечо певца. Тот, нервно дергаясь, без конца пытался ее отпихнуть. – Ладно, все, хуй с ним, и с бантом, и с сексом, – хорват махнул рукой. – Ты хотя бы ее отцепи,– он кивнул на девушку, которая, кажется, уже спала стоя. Джаред раздраженно подергал цепочку. – Как эта хуйня снимается? – На, – Шеннон бросил ему ключи, опасаясь подходить ближе. Пыхтя от злости, музыкант кое-как разомкнул наручники, и вся хитроумная конструкция свалилась на пол. Джаред оттолкнул девушку. Та, пошатываясь, добралась до ближайшего кресла, упала в него и тут же заснула. – О, блядь! – певец разозлился еще больше. – Выведите ее отсюда! – Голую? – не выдержал Томо. – Оставь ты ее в покое. Придет в себя, отправите. Лучше дайте выпить чего-нибудь. Башку уже от вас сносит. Спустя какое-то время все трое сидели вокруг небольшого столика, заставленного бутылками, и пили пиво. Девица мирно посапывала в кресле. Внимания на нее никто уже не обращал. – Томо, вот ты заметил, что этот дебил в последнее время неуправляем? – Шеннон качнул бутылкой в сторону младшего брата. – Нет, – хорват спокойно пил пиво. – Да хули ты заметишь, – возмутился барабанщик. – Это же я с ним живу. С его гребаными заморочками. Это он с вами такой милый, а мне уже весь мозг вынес! Джаред сидел молча, сверля старшего злым взглядом. Шеннон, не обращая на него никакого внимания, продолжал посвящать гитариста в личную жизнь младшего брата. – Знаешь, в чем проблема? – В чем? – видно было, что Томо спрашивает только из вежливости. – Он не трахается! И у него все время стоит! Томо поперхнулся. Прокашлявшись, он уставился на барабанщика, а тот вещал, не останавливаясь, тыкая в сторону брата. – Да у него и сейчас стоит, посмотри. Голубой бант гордо колыхался где-то в районе живота. – Нет уж, спасибо, – Томо приложился к бутылке. Шеннон продолжал, игнорируя смущение гитариста. – Он не дрочит… – Откуда знаешь, – поднял брови Томо. – Я следил. Томо поперхнулся еще раз, а Шеннон спокойно перечислял. – Он не трахает девочек, он не трахает мальчиков. – Да? – заинтересовался Томо. – Я ему предлагал, – махнул рукой Шеннон и, опережая недоуменный взгляд гитариста, пояснил, – затащил его в один клуб, с нежными мальчиками, так он их всех нахуй послал. – Логично, – пожал плечами Томо. – Куда же еще. – Да у него такой стояк, что я по утрам его с пультом от телевизора путаю, – возмущенно выдал Шеннон. – Ты лапаешь по утрам член своего брата? – Томо поперхнулся в третий раз. – А нехуй раскидывать где попало! – А нехуй руки распускать, – вскинулся Джаред. – Ну все! – Томо не выдержал. Хлопнув руками по коленям, он поднялся. – Разбирайтесь сами. Я пошел. Со стороны кресла раздалось сонное причмокивание. Милишевич обернулся и вытянул палец в сторону спящей девицы. – Кстати, а ее-то вы где подцепили? Шеннон пожал плечами. – А хуй знает, в баре каком-то. – Вы, я смотрю, совсем, обдолбались, – разозлился хорват. – Завязывайте, придурки. – Я хотел сделать ему приятное, – обиженно шмыгнул Шеннон. Джаред возмущенно закатил глаза. – Значит так, – хорват посмотрел на Лето. – Прихо'дите в себя. Приво'дите все в порядок. Кончаете страдать хуйней. И начинаете нормально заниматься делом. Все. Встретимся завтра. Пока. – Он повернулся и вышел из комнаты. Браться остались вдвоем. Сидя напротив, они молча смотрели друг на друга. – О, мальчики, двойной стояк? – раздался довольный голос. Девица, наконец-то, проснулась и, выбравшись из кресла, бесцеремонно разглядывала их обоих. – А у тебя даже сквозь штаны видно, – подмигнула она Шеннону. Он смерил ее оценивающим взглядом. – Мы тебе что-то должны? – За что, – пожала плечами девица. – Хотя было весело, – она улыбнулась и оглянулась по сторонам. – Кстати, а где мои шмотки? – Наверно, в спальне, – Шеннон поднялся. – Нет уж, – Джаред остановил брата, – я сам посмотрю. – Пошли, – обернулся он к девушке. Та подошла поближе и с сожалением посмотрела на раскачивающийся бант. – Жаль, – протянула она, кивая на украшение, – а то бы мы с тобой могли подольше мою одежду поискать. В спальне. – Вот именно, – пробурчал Джаред, и непонятно было, что он имел в виду. – А-а-а…, – обернулась она к Шеннону. – У него выходной, – Джаред недовольно дернул ее за руку. – Пошли. Шеннон виновато посмотрел им вслед и вздохнул. Вечером, проторчав битый час в ванной, Джаред вышел оттуда взъерошенный и красный от злости. Член, освобожденный, наконец, от подарочного украшения, был еще краснее и стоял как мачта у корабля. – Его надо чем-то смазать, – Шеннон участливо разглядывал торчащий орган. – Вот и смажь! – зло огрызнулся Джаред. – Чем? – невинно спросил Шеннон. – Да хоть собой, – Джаред продолжал злиться. – О кей, – Шеннон осторожно толкнул брата на диван и опустился перед ним на колени. – Э-э-э-э-э. Не понял?! – У Джареда было такое лицо, как будто он увидел перед собой призраки всех кумиров рока разом. – Я так давно этого хотел, – бормотал Шеннон, медленно и жадно целуя член брата, – просто с ума сходил. Он накрыл губами предмет своего вожделения, погружая его полностью в свой рот. Задыхаясь от получаемых ощущений, Джаред в перерывах между выдохами прошептал: – Ты свинья, Шен, почему раньше не сказал? Снизу со стороны паха раздалось невразумительное мычание. – Господи, Шен, сколько раз мама говорила тебе не разговаривать с полным ртом! – Я боялша… ммм… – Столько времени зря по-ах-те-е-Е-ря-Я-но-о-о-о-О… Все-таки, Шен, ты настоя-я-А-щая свинь-я-я-я-я-я – а – А – ах!! Шеннон крепче обхватил руками двигающиеся бедра братишки, и счастливый стон наслаждения переплелся с его согласным мычанием… Хэппи ээээнд!))