Четыре сердца

Эрен искал смерти, до ужаса боясь умереть в собственной постели, в немощности и в забытьи. Зелёный плащ смертника подходил под цвет глаз и кличку «самоубийца». Он хотел бы умереть в бою, не разорванным на части чудовищными детьми солнца, но от руки противника. Зелёный плащ смертника был ему по фигуре, и Ауруо, глуповато ухмыляясь, выдал как-то, что Йегер, верно, родился для того, чтобы носить его. Капрал тогда нахмурился сильнее обычного и приказал им сосредоточиться на уборке. Губы Эрена дрожали, не смея растянуться в счастливой улыбке. Пятый из десятки лучших, он рвался к погибели и лелеял свое глупое луковое сердце, обливающееся чужими слезами. И тогда Энни опрокинула его, показала ему голубые небеса и собственную глупость. Она раз за разом сдирала слои бессмысленной шелухи, оставляя только обнаженное бьющееся нутро. Она забрала у него веру в друзей, она вырвала у него победу, она не захотела спускаться за ним в темноту. Энни плакала, держа в руках его храброе луковое сердце, а он не мог сделать последний удар, он не мог сжать её в кулаке и отпустить. Он ведь ненавидел её, ненавидел, ненавидел же… Эрен укутывался в свой зелёный плащ смертника и пил чай, принесенный верным Армином. — Прохладно тут что-то, — поежился белокурый ребёнок, зачем-то притворяющийся солдатом, — Эрен, не сиди тут долго, ладно? — Никаких изменений, правда? Армин вздыхал как-то глубоко-горько-сочувствующе. — Нет. Мы не знаем даже, жива ли она там. — Жива. Обветренные губы Микасы прикасались к виску и избавляли от головной боли. Эрен в порыве обнимал её, чувствуя тепло и пульс. У него внутри жили три женщины: полукровка, которая убила в первый раз ради него, девочка-титан, убившая из-за него сотни людей, и война. Война, унесшая миллиарды, готовая принять его в любую секунду… Тишина рассыпалась хриплым смехом, а руки, сжимавшие такую сильную тонкую спину, падали плетьми. Армин носил ему чай, укутывал в теплый плащ и читал вслух книги. Эрена готовили к Великому Предназначению, его любили и лелеяли, чтобы он с радостью отдал за них жизнь. Энни спала, окруженная слишком крепким камнем и предательством. Микаса обматывала шарфом упрямое луковое сердце. Эрен же отчаянно хотел жить, сколько бы не убеждал себя, что готов умереть.